Покоренная Анжелика

— Как вы посмели явиться в мои покои без приглашения? — вскричала мадам Дю Плесси, гневно воззрившись на шевалье де Лоррена, который с ехидным лицом отвесил ей шутовской полупоклон. Он ненавидел ее, Анжелика знала, и эти чувства были вполне взаимны. — Я принес вам весточку с фронта, мадам, — помахав перед собою конвертом, сообщил де Лоррен. — Угадайте-ка, дурная это весть, или напротив? Ох, нет, давайте прежде разгадаем, от кого она: от вашего супруга, или же от того, кого вы бессовестно украли у меня, тулузская шлюха. — Вы и ваш поганый язык еще ответите мне за эти слова, — пообещала де Лоррену Анжелика тоном не менее злобным, чем тот, коим он обращался к ней. — Отдайте мне письмо и убирайтесь, я не желаю видеть вас. — Тогда, быть может, вам стоит удалиться в замок Дю Плесси? — услужливо подсказал ей шевалье. — Поскольку Лувр, милочка, все же моя вотчина. Была и будет. Я, именно я, фаворит герцога, и то, что он так внезапно потерял от вас голову — это ненадолго. Когда Филипп вернется, я восстановлю свое влияние… — Письмо, шевалье, — нетерпеливо напомнила Анжелика. — И ступайте прочь, покуда я не кликнула стражу, чтоб она выдворила вас прочь. — Как уверены вы в том, что стража вступится за вас, мадам, — хмыкнул шевалье с издевкой. — Быть может, так оно и будет… Но я бы на вашем месте поостерегся бросаться угрозами, которые могут оказаться пустыми. — Сейчас скорее вы угрожаете мне, — справедливо подметила молодая женщина. — Уж таков он я, никогда не могу устоять перед соблазнами, — признал де Лоррен, рассмеявшись. — А запугивать вас — это безмерно приятное занятие, Анжелика. Поверьте мне, вы зря нажили себе врага в моем лице. — Знали бы вы, де Лоррен, как часто слышу я эту фразу, — сухо отозвалась Анжелика и, приблизившись, сама взяла конверт из рук шевалье. — Она уже давно утеряла для меня весь свой угрожающий смысл. — Вы слишком многим переходите дорогу, — ответил на это де Лоррен. — И либо вы бесконечно глупы, либо безмерно бесстрашны, раз продолжаете делать это снова и снова. — Боюсь, что мне не интересно ваше мнение о качествах моей натуры, шевалье. Ступайте прочь, я вновь прошу об этом. — Это единственное, о чем вы смеете вообще меня просить, — высокомерно бросил шевалье и на том откланялся. * * * В письме сообщалось о героической смерти Филиппа Дю Плесси Де Белльер в бою при осаде Сент-Омер — маршалу оторвало голову ядро, выпущенное из вражеской пушки. Что ж, Анжелика знала, что ее супруг не переживет этой войны — он сам лично сказал ей об этом, когда они виделись в последний раз. — Я люблю вас, Анжелика, — сказал он ей тогда. — Вы мое благословение и проклятие одновременно. Я был с вами счастлив… Недолго, но был. А теперь мне пора оставить вас там, откуда вам будет удобнее продолжать свой путь. Я привел вас в Версаль, как вы того и хотели. — О чем вы, Филипп? — его слова тогда уязвили и даже ужаснули Анжелику, то было время, когда герцог Орлеанский еще не коснулся ее сердца, и она в самом деле питала теплые чувства к супругу. — Вас жаждет Король, — просто ответил ей тогда Дю Плесси. — Вас, моя маленькая Баронесса Унылого Платья. Кто я, чтобы стоять на пути своего сира? Кто я, чтобы не допустить вашего триумфа? — Вы что же, пытаетесь сказать мне, что не намерены вернуться назад?.. — Я вернусь героем, Анжелика. Но уже не к вам, — таковы были его последние слова, и перечитывая вновь и вновь скупую весть о его гибели, Анжелика вспоминала его прощальный горький поцелуй. Филипп Дю Плесси Де Белльер был для нее когда-то и врагом, и другом, и любовником, и весть о его смерти не могла не огорчить ее. Анжелика Дю Плесси продолжала терять людей, дорогих ее сердцу — увы, если и было в ее жизни какое-то постоянство, то касалось оно как раз таки потерь. Скрипнула распахнувшаяся за ее спиной входная дверь — кто-то явился в ее комнаты, но обессиленная скорбью женщина не нашла в себе сил встать из кресла, или хотя бы обернуться, чтобы взглянуть на вошедшего. Она была уверена, что и без того знает, кто пришел. — Если вы желаете злорадствовать, шевалье, то приступайте к делу поскорее, — безучастно проговорила Анжелика. — Я хотела бы побыть одна. — А я все же хотел бы потревожить ваше одиночество, — возразил ей до боли знакомы голос, который она не слышала вот уже много месяцев. — Ведь я, как и обещал, вернулся за вашим поцелуем, ангел мой. — Филипп!.. — воскликнула Анжелика, в мгновение ока позабыв обо всем на свете, и вот уже она была на ногах и замерла напротив своего возлюбленного. Как он возмужал, его темные волосы стали еще длиннее, его грудь все еще покрывали доспехи, и голубая с золотом перевязь оттеняла его потемневшие от страсти глаза. — Филипп, Филипп, вы вернулись! Как же я ждала вас, как невыносима была мне эта разлука, как мечтала я вновь оказаться подле вас… — бросаясь в его объятия, горячо твердила Анжелика. Филипп, герцог Орлеанский, лишь стиснул ее покрепче в ответ на этот поток слов. Глубокий, долгий поцелуй, которым он наградил эту непостижимую женщину, был куда как красноречивее любых признаний. Он вернулся к ней — и она ждала его. Сейчас лишь это имело значение.