Мой геройский сборник

AU: Хоими принадлежит к предыдущему поколению (Сущий Мик, Сотриглова, Полночь и прочие) ------------ Наша первая встреча состоялась в первом классе средней школы, когда я перешла в их с Ямадой класс. Стоя у доски перед незнакомыми ребятами, я в очередной раз почувствовала себя одинокой и такой ненужной в, пускай, и не очень сплоченном, в основном из-за конкуренции, коллективе. Многие с любопытством разглядывали меня, в то время как учитель представлял меня классу. Мое внимание привлек один единственный парень, который сидел на заднем ряду — его длинные темные волосы закрывали пол лица, сам он был не самого опрятного вида, создавалось такое впечатление, что его мало заботила его внешность. В какой-то момент наши глаза встретились. Внешне он все также оставался безучастным, не знаю, какие мысли у него витали в голове. Однако же, его взгляд на мне задержался неприлично долго, так что даже пришлось отвернуться от него и смотреть в другую сторону. И так уж вышло, что мой выбор пал на Каями-тян. Миловидная девушка, с которой мы сразу нашли общий язык, несмотря на такую противоположность характеров. Она была более свободной и раскрепощенной, а я — закрытая, застенчивая девочка-одиночка. Мне даже кличку дали в классе «Волчонок» — в прошлом часто сидела одна. Да и единственный ребенок из приюта на всю школу. А чуть позже и с Ямадой, все так же с ее легкой руки. На удивление, я быстро влилась в их дружное трио, что и довелось мне проверить на самом спортивном фестивале. До этого момента Айзава не проявлял никакого интереса к моей персоне, так что, можно сказать, общалась я только с Каймой и Ямадой. С парнем мы даже и не разговаривали толком. Но так уж случилось, что нас поставили партнерами на одном из заданий, но делать все пришлось самой, поскольку Айзава был ужасно пассивен и делал всё без интереса — сколько бы мы все не трясли его. Спортивный фестиваль занял почти весь день, а после него — праздник в честь победивших. Я умудрилась потеряться в толпе. Мы шли вместе сквозь человеческое море, но нас разделила толпа младшеклассников. Я и осталась на месте, купив себе яблоко в карамели для утешения. И стояла я в юкате цвета закатного солнца с рисунком журавлей, забранные волосы, заколка-цветок… В приюте меня даже слегка накрасили. Там работают хорошие люди, да и ребята меня обижают редко. «Кто захочет связываться с девочкой и её мультипричудой?» — так всегда думала я и те, с кем я хорошо общалась до того, как поступила в академию. Но похоже старшеклассники думали иначе. Хотя, они же не знали… Ну нет, они же наверняка смотрели, что происходило на трибунах. Только там я и половины своих способностей не показала. Что они хотели от меня, так до сих пор для меня остается загадкой. А может и просто выпало из памяти, кто уж теперь разберет? — Вот ты где, — раздалось позади меня. И в мою руку вложилась ещё одна. Чуть побольше и намного теплее. — Шота? — удивленно пролепетала я, посмотрев на своего «спасителя». — Отвалите от неё, — произнес Айзава, активируя свою причуду. Старшеклассники хотели было затеять драку, но рассудив логически, стушевались и ушли прочь. — Я могла справиться и сама, — справедливо заметила я, когда мы вышли из толпы. — Когда о тебе кто-то заботиться, будь добра — заткнись и принимай помощь, — заметил юноша. — Как пожелаешь, — улыбнулась я другу. Это был первый раз, когда он, наконец, соизволил обратить на меня внимание. Уж не из жалости ли? Наш первый поцелуй произошел в летнем лагере, куда отправляли детей из старших классов. Шел второй год нашего обучения в Юуэй. Наша компания стала еще дружней. Ребята меня все-таки окончательно приняли в свой круг. Сначала это была чистая случайность. Ямада пошутил неудачно. Мы с Кайямой-тян вместе шли в бассейн (занятия на территории лагеря мы выбирали сами — просто отмечались у вожатых на месте). Переоделись в раздевалке, готовились к заплыву. И ничто не предвещало падающего на меня Айзавы. Лицом вниз. И… случилось так, что мы лицами соприкоснулись. Губами куда-то в щеки друг другу попали. Но и я ударилась головой о кафель. Упал, очнулся — медпункт. О происшествии никто не упоминал, но Ямада-кун пару дней ходил тише воды, ниже травы. Айзава на него привычно наорал, а может и совесть быстренько проснулась. Но никто на него зла не держит до сих пор. Настоящий же поцелуй случился позже. В предпоследний день после посиделок нашего класса у костра. На тот момент у каждого из нас были отношения, как выяснилось. Шота нашел себе девушку, я сошлась с юношей из другого класса. Добрый, малый и заботливый. Но Айзава все так же продолжал тусоваться в нашей компании, ходить со мной на мероприятия, хоть и не проявлял там активности. Шота любит наблюдать, а не действовать. После посиделок у костра нам дали немного свободного времени, а мне хотелось немного романтики. До костра другого класса нужно было пройти по небольшой дорожке, сделанной из люминесцентных фонариков. Ночь, звезды на небе, лес, слегка прохладный воздух. Даже ночное зрение не нужно — слишком красиво вокруг. Я остановилась ненадолго, присела на пень огромного дерева, срубленного несколько лет назад.На горизонте появился Шота. Растрепанный и бесхозный. Довольно сильно отросшие волосы собраны в хвост, вечно-сонные глаза поблескивали в темноте. Там вдалеке виднелись остальные наши друзья? Или может мне показалось тогда? Совершенно молча юноша подошел ко мне и сел рядом. Это было делом обычным — он просто так мог взять и что-то сделать. Плевал на мнение окружающих, желания других. Миритесь с этим, да? — Неплохо посидели, правда? Тоже идешь «по делам»? — спросила я, намекая на его девушку. И… Меня просто схватили в охапку и поцеловали. Без единого слова. Замерли мы на добрую минуту. Никто со мной не фамильярничал, не говорил всяких шаблонных нежностей. Но о чем я вообще? Айзава Шота и хоть какие-то формальности… В конце концов меня отпустили, но положения я своего особо менять не стала. Мозг не мог определиться: радоваться, что объект симпатии обратил внимание столь странным образом, или же удивляться и отчитать его за такое. Как бы, у нас обоих есть пары… Это… Неправильно. Все наши отношения неправильные. Это тихое примирение, отношения по умолчанию. И действительно. Я поняла, что Айзава мне нравится уже в конце первого класса, но была настолько неуверенна в себе, что не решилась раскрыть ему своих чувств. А он молчал. Может я и вовсе ему не нравилась? Однако, что тогда значил наш первый поцелуй? С чего вдруг? Парень ушел, так ничего не сказав. Лишь обернулся, почти скрывшись в лесной чаще. А я осталась одна. На следующий день мы оба сделали вид, что ничего и не было. Шота привычно уселся на сиденье ближе к проходу рядом с Ямадой. Я — с другой стороны. И больше никто никогда не говорил об этом, хоть наши друзья все прекрасно знали и так. Первая более серьезная связь произошла через 2 года. Мы выпустились из Юуэй, стали героями и расползлись по разным агентствам. Меня штормило из стороны в сторону. После совершеннолетия из реестра выбрала себе фамилию — Симидзу. Нередко виделась и работала с друзьями, что не могло не радовать. Отрываться от коллектива было непривычно. — Хэй, Хоими! Мы решили собраться всей компашкой в караоке! Пойдешь? — с легкой визгливостью в голосе спросил меня Ямада-кун, взявший себе имя Сущий Мик. — Почему бы и нет? — кивнула я, дописывая отчет о проделанной работе. — Я и Айзаву позвал, а то ходит, как неродной. Недавно травму небольшую получил — бесится на весь мир. При упоминании о Шоте ручка у меня в руке замерла на долгую секунду. И Ямада это точно заметил, но промолчал. — Наверное, рана не очень серьезная, раз об этом не писали в газете. Рада, что с ним всё сейчас довольно неплохо. В кабинете повисла тишина. Довольно давящая. — Можно я спрошу? — не выдержал герой, став немного серьезнее, — Как друга? — Конечно, мы же друзья, Ямада-кун. — Почему вы не вместе? По тебе видно, что он тебе нравится, а он… — А он делает совершенно странные поступки, которые не хочет потом даже объяснять. Я бы дала ему шанс, но он же не просит. — А ты..? — Помнишь ту историю с лагерем? И все «инциденты» после? — А поцелуи у нас случались не раз и не два. И все не по моей инициативе. — Ну да… — Все мои вопросы так и остались без ответа. — Окай, окай! Не кипишуем! Сегодня вечером собираемся в караоке! Ждем тебя с Полночью и остальными! Не опаздывай! — повеселел мой друг, и упорхнул. Ладно, вечер все равно свободный. Надеваю платье темно-синего цвета с черным прямым лифом без бретелек. Черные колготки, туфли на каблуках в тон. На шею кулончик, который купила еще тогда на фестивале. Обычная бижутерия, ставшая своеобразным оберегом. Волосы заплетаю в косу. И клатч в руки. Краситься особо было и не нужно. Лицо у меня симпатичное, янтарные глаза и так выделяются. Только губы слегка блеском освежила. Марафет наведен, жребий брошен. Ставок больше нет. То самое «Караоке» оказалось скорее клубом, где было и само караоке, и бильярд, и дартс и еще море различных развлечений. Странное местечко. — О, кто пришел! — воскликнул Мик, стоило мне войти в комнату. Довольно уютное помещение, столики, сцена у дальней стены, софиты… Снующие тут и там официанты, разносящие еду и напитки. Даже спиртное. И на нашем столике красуется нехилая такая гвардия из винных бутылок. Айзава уже сидел здесь. Действительно понурый, замкнутый, задумчивый. Мда, привычный Шота. Сажусь на свободное место рядом с ним. Мне сразу наливают вино. Вечер обещал быть интересным. Да и что говорить, эта игра в гляделки с Айзавой меня конкретно нервировала. Он меня уже всю осмотрел, как и я его. Костюм ему идет. Аккуратный хвостик — тоже. Сотриголова мужчина красивый и элегантный, если не забивает на всё и не таскается с обожаемым рыжим спальником. — Я пойду в бильярд поиграю, — сказала я Ямаде, который уже был на веселе. Тот особо-то ничего и не заметил, я удалилась в ту самую секцию. Что было ожидаемо и весьма предсказуемо: Сотриголова последовал за мной. — Сыграем? — спросил он, подав мне кий. — Давай, — согласилась я, предвкушая немного тишины от этой шумной компании. Собралось 10 человек, а такой гомон! Игра в бильярд превратилась в нечто несусветно странное. У меня от вина в голове зародилась некая игривость и я откровенно кокетничала с Айзавой. Тот не оставался в стороне. То бедром прижмется, когда надо ход сделать, то за руку меня возьмет, забирая мел, то и вовсе всем телом придвинется, якобы «оценивая обстановку». Это уже принимало пугающие обороты.  — Думаю… Нам стоит закончить, — произнесла я, стоя едва ли не на цыпочках — Сотриголова был катастрофически близко, что не давало покоя. — Думаешь? — спросил он, обойдя меня и одновременно проводя рукой по моему боку до противоположного бедра. — Более, чем уверена… — стушевавшись, добавила я. — Хорошо. Значит, засчитаем тебе проигрыш. Идем, — произнес мой противник, и просто схватил меня за руку. Меня потянули в сторону выхода, а я и не сопротивлялась. Как-то даже размякла. — Шота, куда мы едем? — поздновато спросила я, находясь уже в машине. Меня привлекли к себе и не отпускают. А вино в голове тот еще «помощник» здравому смыслу. Меня все же «похитили». К счастью или нет, но вот мы стоим, поддерживая друг друга у входной двери в дом. Небольшой такой домик, ничего примечательного, разве только…не табличка у входа над почтовым ящиком «Айзава». — Зайдешь? — спросил он таким голосом… Теперь понятно, почему мне так активно подливали вино — я выпила почти бутылку, но хмелею, благо, очень медленно, а сейчас…мозг помахал мне лапкой и отпустил во все тяжкие. Такой шанс выпадал мне впервые… — Грех отказываться, — ответила я, с легким волнением. У него в гостях я была впервые, но стиль жизни моего возлюбленного был отчетливо виден и здесь. Полный минимализм, холодильник, микроволновка, небольшая плита. Почти никаких украшений, простенькие обои. Полная неприязнь к каким-либо излишествам. И диван… Он тут спит что ли? А спальни нет? Круто, конечно, но… это будет неудобно. И да, я поняла, к чему всё это ведет и осознанно шла на такой поступок. Надоели мне уже эти наши встречи бродячих кошек. То сходимся, то расходимся. То он меня целует, то отшивает и не соглашается хотя бы в кафе пойти. И, ведь, не жадный он или что-то такое, просто… очень людей не любит, ага. — Будешь? — вновь подал голос Айзава, вытаскивая из шкафчика очередную бутылку вина и два бокала. Меня явно решили споить. Но это даже к лучшему. Я лишь кивнула и села за стол. — Какой ты джентльмен… — сказала я, отпив совсем немного. В квартире не было абсолютно темно, из окна пробивался лунный свет, да и сам Шота включил маленький настенный светильник. — Ты же понимаешь… — начал было Сотриголова в странном, абсолютно уверенном тоне. — И я согласна, — томно ответила я, чуть подвинувшись вперед — На всё. Едва ли стоит упоминать о том, что было дальше. Мы не были первыми друг у друга, но отношение… Мне даже показалось, что он мной дорожит. И слова любви, и вскрики, расцарапанная спина, искусанная шея… Испытывала ли я наслаждение? Да, это, все же близость с любимым человеком. Это не может не нравится. Но сразу возникает вопрос: а дальше-то что? И… ничего. Совместный завтрак, чашечка кофе, и разбежались по агентствам, так ничего и не сказав друг другу. Как я уже говорила — отношения у нас странные и, как модно говорить «свободные». Хочешь секса — пожалуйста. Поцеловать? Ну, тоже, в принципе никто не против. Отстать от тебя на пару недель? Без проблем. И никто ничего не спрашивает. Я иногда готовлю этому непутевому еду, подарки на все праздники и день рождения, и, дай-то бог, мне что-то подарят. Это не пренебрежение, просто Айзава именно такой. Он всех то притягивает, то отталкивает. Даже того же Мика. Это норма. Но со временем мне это надоело. Очень сильно. Мне стукнуло 28, Шоте — 30. А мы все так же бегаем друг к другу домой удовлетворять наши потребности. Я смирилась с тем, что нормальных романтических отношений у нас нет. И не будет. Да и пара событий натолкнула меня на мысль об оседлом образе жизни. Я могла спокойно уехать на стажировку в Америку, уехать в другую префектуру — и никто ничего мне не скажет, кроме самой себя. И сейчас я говорю: стоп. И место работы у нас теперь одно — академия Юуэй. Я выбрала место поспокойнее, ибо активные геройствования уже излишни. Айзава — учитель, я — медсестра. Помогаю Исцеляющей девочке и веду уроки биологии и ОБЖ на геройском курсе и курсе обычного образования, помогаю классным руководителям с учениками на практических занятиях. Мультипричуда вещь, несомненно, полезная. — Все же принимаешь приглашение в Америку? Даже так? Ого! Можно поздравить? — весело пропищал директор, просматривая моё заявление. Еще бы, героев не редко зовут на практику или временную работу в другую страну. А Америка — этим даже злоупотребляет. — Да, уж очень условия выгодные. И гражданство могут обеспечить, собственное агентство и постоянное место жительства за городом в спокойном кооперативе. Простите, Директор… — произнесла я скорее извиняясь. — Ох, понимаю! Такое событие! Хорошо. Но как только вновь захочешь работать в стране — милости просим! Возвращайся обратно — должностью хорошей будешь обеспечена, — распалялся директор, подергивая хвостом. Милый зверек и забавный руководитель. В течение недели до начала летних каникул я собрала все вещи, закончила бумажную волокиту и была такова. Мик и Полночь пытались выудить у меня истинную причину ухода, но я была нема, словно рыба и включала режим дурочки. Айзава был привычно молчалив. Он ни коим образом не попытался даже отговорить меня от этой затеи. Тогда я и поняла, что все уже точно, окончательно и бесповоротно кончено и я ухожу с чистой совестью. Провожать меня в аэропорт пришли друзья, остальные учителя, пара учеников и Директор. С детьми я обнялась, дала некие наставления для будущей жизни, с Полночью мы вместе всплакнули, обещали часто созваниваться по скайпу, с меня потребовали рассказывать о любых новостях самой первой. Мик и вовсе заистерил, просил не уезжать, с кем еще ему тогда петь в караоке без каких-либо проблем? Шота стоял в стороне и подошел ко мне самым последним, когда времени до посадки уже не оставалось и нужно было идти регистрироваться на рейс. Наши друзья отошли в сторонку и осторожно за нами наблюдали, не принося дискомфорта. — Уезжаешь на совсем? — прервав свою молчанку, наконец, выдавил из себя Айзава. Аж подготовился к такому случаю, подарил мне маленький букет, оделся поприличнее, волосы зачесал в хвост. Всегда бы так.  — Не знаю. На пару лет точно. Будешь скучать? — спросила я, глядя ему в глаза. Возлюбленный взгляда не отвел, а потом отрывисто меня обнял.  — Наверное, — пробубнил он, отстраняясь. То ли сердце мое не выдержало, то ли мой маленький новый сосед по телу решил иначе, но я поднялась на цыпочки к уху Айзавы и прошептала заветные слова, которые так готовилась сказать ему перед самым отъездом. По громкой связи опаздывающих, вроде меня, активно подгоняли к посадке. Что ж — пора. — Я пойду. Иначе и вовсе не попаду в самолет… — спокойно продолжила я, как ни в чем не бывало. Шота же явно впал в ступор. Не такой заметный, но все же. — Мы будем скучать! — проголосили друзья. — Люблю вас! — прощебетала я, уходя в темный зев коридора. В Америке время для меня летело совершенно иначе, и 6 месяцев пролетели, словно единым порывом.  — А отец ребенка в курсе? Понимаете, в американском обществе неполные семьи… — начал вновь свою глупую песенку врач, следящий за моей беременностью.  — Да, в курсе. Он прислал все необходимые бумаги, — твердо ответила я, подав скрепленную кипу документов и копий, подписанных неаккуратным почерком Шоты. «Это единственное, что я сделаю» — написал он мне в ответной открытке. «Большего я и не прошу» — ответила я, прикрепив сзади копию снимка с УЗИ. Наши отношения стали еще более странными. У моего ребенка будет фамилия отца — и более ничего. Все остальное дам ему я. Даже не знаю, рассказал ли он остальным… Но это меня мало волнует. Теперь. Я хотела рассказать всем уже после родов, но в какой-то момент попросту передумала. Им вовсе ни к чему знать об этом. «Имя?»       «Эрик на американский лад и Кито на японский» И все. Ответа не последовало. Но… Это была больная привязанность. Я присылала фотографии после родов, когда наш маленький сын только-только уснул после громкого появления на этот свет, когда он впервые пошел, как он рос и креп. И вот… прошло 12 лет. — Мам, мы идем? Самолет вскоре улетит, — громко проговорил Эрик, вытаскивая меня из тягучих мыслей. — Да, конечно, милый. Уже иду. Пора возвращаться домой, — ответила я в приподнятом настроении. Быть может, его отец даже придет нас встречать… Спустя столько времени они, наконец, познакомятся в живую.