Почему бы Вам просто не пойти...?

— Почему бы Вам просто не пойти нахуй?! — Самосват, дрожа от негодования и ярости, сжал кулаки. Да-да, это не глюки, милый и хорошо воспитанный Максим стоял по середине гаража (на то время, временную репетиционную базу Эпидемии) и громко, с чувством, с расстановкой, посылал на… ну, в общем-то и так понятному адресу, своего начальника, Юрия Мелисова. Отчаянный, однако. Гитарист же, скрестив руки на груди, с лёгким недоумением слушал распинавшегося Макса. Ну, чего он? Ну, подумаешь, придётся на Новый Год спеть два концерта, вместо одного. Ерунда же! Вон, даже вечно занятый Изотов согласился! Лаптев упал на диван, который жалобно скрипнул и одарил драммера облаком пыли. Изотов и Ларс недовольно посмотрели на барабанщика, но смолчали, отдавая дань памяти его нервам. В конце концов, каким бы их драммер не был странным, именно на его плечах лежит поиск участников. Особенно вокалистов. Андрей устало потёр переносицу. Вот же два петуха. Один кудахчет про ущемление прав, а другой про извечную лень (кстати, хорошее название для альбома!). С одной стороны, Лаптев был абсолютно согласен с Максимом, но он слишком хорошо знал Мелисова, которому, честно говоря, до пизды какие планы у его подопечных. Если он сказал, что выступаем на Новый год (дважды!), значит выступаем на Новый год. Максима такая перспектива не устраивала. Во-первых, он хотел провести праздник с семьёй, а конкретно — с отцом и маленькой сестричкой. А не в компании бухих фанатов. Во-вторых, это же Новый год! Даже у врачей в этот день праздник! Будучи студентом у него совершенно не было времени на семью. Сон, универ, репетиции, сон, универ, репетиции… А жить-то когда? Но, повторимся, Мелисову было наплевать. В конце концов, каждый член группы Эпидемия знал на что шёл. Хотя, в группе Максим был относительно недавно и только привыкал к ужасному характеру лидера. — Макс, мы будем выступать 31. Дважды. — гитарист так и не поменял позу. — Пока не ты лидер группы, а я. — Но я не могу! — парнишка сжал кулаки в бессильной ярости. — Юрий Мелисович, мне нужно к сестре и отцу! Мужчина лишь пожал плечами, отворачиваясь. Самосват, не выдержав, вышел из гаража, хлопнув дверью. Ларс и Изотов нервно переглянулись. Силой фейслама Лаптева можно было пробить череп насквозь. А Максим уже шёл в сторону дома. В жопу Эпидемию, в жопу Мелисова, в жопу Лап… а, не, он-то особо и не виноват. Но всё равно бесит. Тем временем на улице шёл снег. Пушистые хлопья летели, кружась. Самосват любил зиму. Хоть он и теплолюбивый, но зима, настоящая зима — исключение из правил. Когда была жива мама, то она часто рассказывала Максиму сказку про Снежную Королеву. Отец в это время был на работе. Максим был ещё маленьким, но всё хорошо помнил. Каждый подобный вечер он помнил в малейших подробностях. Он клал голову маме на колени, а она, перебирая его пшеничные волосы, рассказывала не надоедающую сказку. А потом её не стало. Но появилась Аля. Отец захотел назвать дочку в честь своей бабки, Александрой. Малышка была копией матери, унаследовав её тёплые шоколадные глаза и медные волнистые волосы. Она была словно бы в противовес обычно спокойному Максиму. Девочка была активной и подвижной, ползала куда только можно и нельзя, а когда начала ходить, так вообще труба. И Максим любил её. Она нуждалась в его защите, а он нуждался в… её защите. Погружённый в эти мысли, Максим зашёл в подъезд. Лифт сломан, опять придётся пешком переться на пятый этаж. Прыгая через ступеньку, парень потянулся и, вытащив ключ из-под коврика, зашёл в квартиру. Послышался топот маленьких ножек. — Мася! — из комнаты выбежало маленькое нечто, громко хихикая. Максим сел на корточки, распахнув руки. — Принцесса! — малышка бросилась на шею парня, обнимая и счастливо смеясь. Из кухни выглянул рослый мужчина в фартуке. — Ты сегодня быстро, сын. — он подошёл, потрепав по волосам детей и чуть устало улыбаясь. — Да, на репетиции не срослось. — вокалист посадил хихикающую сестрёнку на шею, устало потерев лоб свободной рукой. — Андрей забегал. — военный снова пошёл на кухню, а за ним и Максим с Алей на шее. — Дюша! — Аля хихикнула, обнимая братца за голову и утыкаясь носом в блондинистую макушку. — Мя! Максим хихикнул. Обожание к вокалисту Ариды появилось случайно. Малышка запомнила «Дюшу» быстрее чем «Масю». Макса это умиляло, но одновременно он ревновал. Немного. Самую малость. Ка-пель-ку. Макс усадил малышку на стульчик, улыбаясь. Девочка протянула лапки, хихикая. Парень залюбовался сестрёнкой, потрепав по волосам. Какая же милаха! Но любая идиллия — создание хрупкое. И разрушить её может один телефонный звонок. Что, в принципе, и произошло.