Почему бы Вам просто не пойти...?

…утро 1-го января. У кого как, а у Юрия Мелисова всё было прекрасно. Голова не болела, в квартире чистота и порядок, кот пушистый и тёплый. Казалось бы, живи да радуйся. В принципе, так гитарист и поступал. Лёжа на кровати и просматривая какое-то не особо замудренное кинцо, мужчина почёсывал пузико и дрыгал ногой в тапке. Кот лежал рядом, довольно мурлыкая и изредка потираясь о руку Юры.       Вдруг, Юра услыша посторонний звук, который не напоминал ни мурчание кота, ни работающий телевизор. Немного пораскинув мозгами и проведя ряд умозаключений, Мелисов сделал следующий вывод — ему пора немного подкрепиться. Нехотя встав и отыскав второй тапок, он прошествовал на кухню, заглядывая в холодильник. Кот, который верно сопровождал хозяина во всех его деяниях, побежал следом, мягко касаясь паркета пушистыми лапами, осел на пол под выдох музыканта, который можно было бы перевести как «Ой, бля…».       Холодильник-то был пустой! Причём абсолютно! Мелисов в отчаянной попытке посмотрел на кота, но его красноречивый взгляд говорил: «Ты ебанулся чтоль?»       Справившись с паникой, Мелисов снова стал думать. У него были ребята? Да нет, он был не помнил… А если бы не помнил, значит болела бы голова, а она не болит. Обокрали? Тогда почему взяли оливье и сосиски, а не деньги и гитару? Что-то тут не сходилось, и Юру это очень сильно напрягало. Для маразма ещё рановато.       Всё-таки решив, что просто открылся портал в параллельную вселенную и его еду отдали голодающим единорогам, Юра пошёл собираться в магазин. Как-никак, а мандаринами сыт не будешь. — Дует ветер… — донеслось из зомбоящика от какого-то эпичного викинга. — Ледяной. — невольно продолжил Мелисов и завис на несколько минут. А неплохое название для песни.       Всё-таки собравшись, мужчина потопал в сторону универсама, что-то бурча про «ебаные морозы» и «сраный снег». Подскальзываясь, матеря всё мироздание и его маму, Юра всё же добрался до заветного магазина и буквально растаял, заходя в тёплое помещение. Подцепив тележку, походкой Плющенко, мужчина начал грести всё, что ни попадя. Когда же корзина набралась до предела, а душа гитариста была удовлетворена (в отличии от чувства голода), тот пошёл на кассу. Хлопнув себя по карману куртки, мужчина окаменел. Кошелька-то не было! Перед глазами встал коридор, тумбочка и кошелёк, лежащий прямо в центре, на вязанной салфеточке. — Блять… — выругался мужчина и покатил тележку обратно, разгружаться. Подогнав к одной из полок, гитарист начал раскладывать еду по местам. На ум пришла идиотская песенка детства, которую он немедленно напел: — Сорока-металкорка кашку варила, деток кормила… — мужчина начал класть пачку за пачкой. — Этому дала, этому дала… — Эй, ты, мудала! — послышался крик рядом. Юра поднял голову. В конце ряда, дыша прошлогодним перегаром, стоял товарищ. Спортивки, кожанка, лысый череп, зубы 585 пробы. Юра невольно поёжился. — Простите, это Вы мне? — Тебе-тебе, придурок. Сюда пшёл, иди разгружай товар! — товарищ кашлянул. — Коробки девки пускай расставляют! Тут Юру осенило. — Э-э… Вы не поняли, я не работаю здесь! — для убедительности, Мелисов махнул рукой на корзину. — Вижу я, что ты тут хуйнёй страдаешь! — златозубый фыркнул, угрожающе потрясывая чётками. Дальше Юра не особо что понял, но его утащили в сторону склада. Грузовик уже стоял у ворот с открытым багажником, а из кабины выглядывал неприятной наружности тип. Златозубый уже отошёл, а водила сплюнул на землю. — Слышь, патлатый, у тебя десять минут, а потом ломом по хребту. Уяснил?       Делать нечего, пришлось Мелисову поработать грузчиком. Справился он, в целом, быстро. Оттащив последний ящик, гитарист снова зачем-то похлопал себя по карманам. А телефон где? Уронил в грузовике, что ли?       И как только Юра полез искать мобилку — дверь захлопнулась! — Эй?! — нет, Мелисов уже в принципе ничему не удивлялся, но это-то уже просто верх кретинизма Фортуны.       Юра начал стучать в кабинку, но шансон поглащал всё исходящие звуки. Ну ёпт твою мару… Вскоре дорога стала особенно ухабистой и Юрон, просто уже от безысходности, завыл «Звон монет». Ну что делать-то? Дорога стала ещё ухабистее, и «Звон монет» пополнился новыми словами. Внезапно, машину подбросило и выкинуло нахуй с трассы. Багажник разлетелся и Мелисов кубарем вылетел, прямо в огромную лужу. Водилу выкинуло рядом. — Бля… — прохрипел гитарист, глядя на тело неподалёку. — Мужик, ты живой? — Живой, бля… — водила закряхтел, вставая. Значит цел. — Мужик, ты мудак. — А ты кто, бля, ваще такой? — Совесть твоя. — А что ты здесь делаешь? — Телефон в луже отмачиваю. Хобби у меня такое, блин.       Пока водила находился в состоянии глюка, Мелисов поднялся, отряхиваясь. Ну вот, он в ебенях, без денег, телефона, мокрый и грязный! Что за пиздец-то, а?!       Примерно эту мысль он прокручивал, направляясь вперёд по трассе в сторону Москвы и голосуя. Вот вроде бы, Мелисов считал себя вполне-таки везучим человеком. Но после этого дня он ещё долго будет сомневаться.       Внезапно перед ним остановился потрёпаный фургон. Мелисов поднял голову и вгляделся в лица сидящих. — Дубинин?! Э-э… Не надо, я пешком! — на автомате выпалил Юрон, но басист уже втащил его в фургон. Как-то так получалось, что когда Мелисов встречался с Дубининым, то их встреча не прекращалась дня 2-3, со всеми вытекающими последствиями. — О, Журон, какие люди!.. — из всей пьяной болтовни мужчина понял, что они едут в Иваново. Понимая, что выхода особо нет, несчастный согласился ехать с ними. И лучше бы он шёл домой пешком… *примерно через день*       Юра очнулся в непонятном помещении. Не, ну помещение-то понятное, обычная квартира, только вот что он здесь делает и как он сюда попал? Тем более в одних трусах!       Рядом лежало непонятное существо женского пола. Юра выдохнул, наклоняя голову, привставая. Ох… Существо зашевелилось. Юра осторожно выполз. Где его одежда?.. Голова болела ужасно, в ней словно сидел маленький Лаптев и стучал по хэту.       Всё-таки вылезая из-под одеяла, гитарист осторожно начал шариться по комнате. Где его штаны?.. — Ах ты засранец! — послышался женский голос. Яйца Мелисова сжались. — Мало того, что соитие отказался произвести, так ещё и по квартире шарится!..       Вот так он и остался на на улице. И без штанов. …сейчас мужчина шёл в сторону Москвы. Ну, он на это надеялся. В носках и трусах, завернувшись в бомж-пальто. По трассе. Пустынной трассе у леса, чёрт возьми. Сцыкотно.       Снова подул ветер. Бомж-пальто улетело в сторону Иваново. Юра сматерился, дрожа. Впервые он поблагодарил Богов за сопливую зиму с температурой +3. Как же хотелось есть… Мелисов пнул какой-то камушек и заметил торчащую морковную ботву. — О. Морковка. — гитарист сжал корнеплод, вздыхая. Вроде морковка. Или цикута. К сожалению, Юра имел по биологии всего лишь тройку.       Из-за поворота вылетела красная ауди. Мелисов отчаянно заскакал и замахал морковкой, крепко зажатой в руке, надеясь, что адекватный водитель его заметит и поймёт.       Но, к сожалению, за рулём был не адекватный водитель, а блондинка. Причём стериотипная. Заметив почти голого Мелисова и пистолет (морковку) в его руке, девица притормозила, вылезая из автомобиля. Мелисов дернулся к девушке, но услышал: — Алё?! Полиция?! — Юра остановился, невольно делая шаг назад. — Тут… тут… Онанист с пистолетом!       Мелисов чуть не шлёпнулся на асфальт. — Блять… — горемыка перебежал дорогу, убегая в лес. Ёбушки-воробушки, какого чёрта?..