Прошу любить и не жаловаться

До сих пор не могу поверить, что родители могли поступить со мной так эгоистично. Переезд в другой город – явно не то, что любая девчонка мечтает получить в качестве подарка на семнадцатилетие, даже если это город, в котором она провела своё детство. Но здесь мои друзья, моя школа… почти вся моя жизнь. Застёгиваю чемодан и сажусь прямо на пол, обхватив колени руками. Оглядываюсь вокруг и тяжело вздыхаю, прислоняясь спиной к стене. Я столько времени потратила, чтобы обустроить эту комнату, а теперь… Всё это никому не нужно. Новым владельцам вряд ли придутся по вкусу граффити на стенах, нарисованные моим хорошим знакомым. Закрасят ведь… Слышится негромкий стук в дверь, но я не спешу отвечать, уткнувшись носом в колени. Не желаю никого видеть, особенно родителей. Стук повторяется, и на этот раз мама заходит в комнату, так и не дождавшись разрешения. Я даже не поворачиваюсь в её сторону. - Ярослава, не сиди на холодном, простудишься, - нравоучительно произносит мама, склонившись надо мной. - Ничего, подхвачу воспаление лёгких, ослабну, будет легче меня отсюда увезти, - фыркаю небрежно, плотнее обхватывая колени. В крови у меня излишний драматизм и вечная жажда справедливости. - Не говори глупостей, - хмурится женщина, но вдруг присаживается рядом со мной. – Ты ведь прекрасно знаешь, что мы не можем оставить твою тётю в такой тяжелой жизненной ситуации. К тому же, отцу предложили прекрасную должность в местном филиале фирмы. Нам ещё крупно повезло. - Но… но я могла бы пожить здесь одна какое-то время, - начинаю было, но по резко изменившемуся выражению лица родительницы могу сказать, что ответом послужит категорическое «нет». Они никогда не позволят мне пожить одной, хоть мама неустанно говорит о самостоятельности. Но какая может быть самостоятельность, если в мои семнадцать лет они стараются контролировать каждый мой шаг и запрещают мне гулять дольше, чем до десяти вечера? - Мы были бы не против, если бы за тобой кто-нибудь присмотрел, - мягко произносит мама, но мне не нужно ожидать продолжения, чтобы понять, к чему она ведет. – Но, увы, у нас на примете ни одного достойного варианта. Поэтому будет лучше, если этот год ты проживёшь с нами, а когда станешь совершеннолетней, решишь всё сама. Хорошо? Я киваю, потому что иного выбора у меня всё равно не остаётся. Когда мама уходит, встаю с пола и подхожу к ноутбуку, чтобы отправить единственной подруге сообщение с просьбой встретиться. У нас остаётся менее суток, чтобы попрощаться. Следующее утро выдаётся дождливым. Словно само небо плачет и не желает, чтобы я покидала город, ставший мне таким до боли родным. Мне приходится натянуть капюшон почти на лицо, чтобы не намочить волосы, пока буду идти до машины. Впрочем, это не особо спасает, тонкая ткань промокает до нитки и неприятно липнет к щекам. Едва я успеваю сесть на заднее сидение папиного Мерседеса, мама протягивает мне блокнотик с расписанием уроков. Я смотрю на неё удивлённо, но она спешит пояснить. - Мы с отцом выбрали для тебя школу, - размеренным, даже немного назидательным тоном произносит она. – Её директор – подруга твоей тёти, так что тебя согласились взять в середине учебного года. Завтра у тебя начинаются занятия. - Уже завтра… - только и могу выдохнуть я, прижимаясь лбом к запотевшему стеклу. Я рассчитывала, что у меня будет хоть пара дней заново освоиться. В гостиницу мы прибываем поздно вечером. Папа не успел оформить все документы на новую квартиру, поэтому какое-то время придётся пожить в номере отеля. Если кому-то это и кажется шикарным, то мне уж точно нет. Я не любитель большого скопления людей и отсутствия личного пространства. Уснуть удаётся только к утру, когда за окном хоть немного стихает шум сотен тысяч машин. Мне повезло меньше всех в моей семье, и мой номер выходит на оживлённую трассу. К тому же, всю ночь я думаю о новой школе и о том, что теперь заново придётся зарабатывать репутацию. В старом учебном заведении я хоть и не входила в ряды лучших учениц, но была на хорошем счету у учителей, поэтому некоторые грехи мне прощались. А уж что же будет здесь... После бессонной ночи не удивительно, что в школу я приезжаю уставшая, нервная и немного злая. Зато страха почти не ощущаю. Если кому-то я не понравлюсь, то я могу попросту завалить его на пол и на нём уснуть. Первым уроком в расписании стоит биология. Я опаздываю всего на пару минут, но когда захожу в класс, все смотрят на меня так, словно у меня неожиданно выросли рога или хобот. Просто прекрасно. Ненавижу опаздывать. Пробормотав извинения, я быстро прохожу к единственной свободной парте и присаживаюсь рядом с какой-то бледной темноволосой девчонкой, смутно напоминающей Венди из «Семейки Адамс». Не приведи Господь встретить её в тёмной подворотне. Учительница быстро записывает мою фамилию и продолжает урок, за что я ей всецело благодарна, так как терпеть не могу, когда на меня обращают лишнее внимание. - Ты новенькая? – слышу я шепот «Венди», пихнувшей меня коленкой под партой. - Давай на перемене поговорим, - отвечаю, чуть от неё отодвигаясь. Не люблю нарушать дисциплину на занятиях. К тому же, девчонка откровенно странная. - Сразу видно, что новенькая, - не унимается она, повышая голос. – Вот проучись тут пару лет, будешь как я. – Упаси боже! Хорошо, что я выпущусь отсюда уже в следующем году. – Анатольевну почти не слушает никто. Она вечно себе под нос что-то бормочет. Уроки у неё – скука смертная. Эта «скука» в будущем может понадобиться нам для поступления. Я, к примеру, не собираюсь проводить всю жизнь в этом городе. У меня в планах престижный заграничный вуз и успешная карьера. - Мне интересно, - пожимаю плечами, решив на этом закончить разговор. До конца урока моя соседка слушает музыку в наушниках, а когда звенит звонок, как по сигналу, достаёт из сумки блокнот и начинает рисовать какие-то иероглифы. Если она насылает на меня проклятье, то самое время отсюда смыться. Встаю из-за парты и направляюсь к выходу, но неожиданно на моём пути возникает преграда, в которую я, долго не мешкая, впечатываюсь носом. Как же больно… Закрываю лицо руками и отступаю назад, но кто-то весьма настойчиво обхватывает меня за талию и тянет к себе. - 11А, вы настолько невыносимы, что от вас уже новенькие сбегают, - слышится над моим ухом насмешливый мужской голос. Красивый голос, нужно заметить – низкий с хрипотцой. По классу разносятся смешки. – Ты жива, жертва плохой координации? Не успеваю я ничего ответить, как мои руки бесцеремонно отводят от лица. Прямо перед собой я вижу оценивающий взгляд зелёных глаз незнакомого мне мужчины. Симпатичного мужчины, признаться. Высокого и статного, как на картинках в дорогих журналах. - Даже кровь не идёт, - улыбается, выпрямляясь. – Так что можешь не симулировать, домой не отпущу. Фамилия твоя как? – спрашивает он, проходя мимо меня в класс. - Вишняковская… - бормочу, всё ещё не до конца оправившись от пережитого шока. - Вишней будешь, - небрежно бросает мужчина, усевшись за учительский стол и дописывая что-то в журнале. – Мне так легче запоминается. Кстати, я твой новый классный руководитель – Олег Анатольевич. Прошу любить и не жаловаться.