Прошу любить и не жаловаться

Олег Анатольевич, как оказалось, ещё и преподаёт историю. Весь урок я потираю ушибленный нос и украдкой поглядываю на учителя. Его манера вести урок кажется мне весьма своеобразной. Он читает лекцию, расслабленно откинувшись в учительском кресле и дополняя рассказ ироничными комментариями, над которыми смеётся весь класс. Только мне замечания Романова не кажутся уместными. Не то, чтобы я так уж и любила этот предмет, но я в нём неплохо разбираюсь и считаю, что история не терпит оценки, у каждого должно сформироваться собственное мнение по поводу тех или иных событий, а Олег Анатольевич навязывает всем своё. Кроме того, Романов обращается ко всем не по именам или фамилиям, а по им же придуманным прозвищам, что тоже некорректно. Если мне или Марьяне Царёвой, которую учитель с уважением именует Царевной, ещё повезло, то Злате Сергеевой слышать грозное «Серёга» явно не нравится. А есть ещё Пупырь (Пупыркина), Конь (Лошадкин) и Рыба моей мечты (Язев). Как Олег Анатольевич называет остальных, я пока не слышала, но не думаю, что их прозвища лучше. - Так, послезавтра у нас контрольная, - объявляет Романов в конце урока, на что класс отзывается недовольными возгласами и вздохами. – Ну, чего загудели? – грозно спрашивает мужчина, смиряя моих новых одноклассников строгим взглядом. Все тут же затихают. Девчонка, сидящая на соседнем ряду, испуганно захлопывает рот. Они его боятся, что ли? Это уже ни в какие ворота. – Напишете хорошо – расскажу какую-нибудь историю из студенческой молодости. Только чтобы ниже четвёрки ни у кого не было. - Конечно, Олег Анатольевич, - услужливо улыбается Сергеева, сидящая за первой партой. – Но вы обещали рассказать, откуда у вас татуировка, - напоминает она, кивая на его руку, где из-под наполовину закатанного рукава рубашки виднеется рисунок змеи, оплетающей кисть и уходящей к предплечью. У него ещё и татуировки. Нет, я понимаю, учитель – тоже человек, но не выставлять же напоказ. - Конечно, Серёга, - кивает Олег Анатольевич, склонившись над журналом, - я ещё не в маразме. Девушка довольно улыбается и направляется к выходу из класса, уткнувшись в дорогой смартфон. Они тут все такие запуганные, или их на самом деле всё устраивает? Но это же неуважение к личности. - Вишня, подойди, - вырывает меня из размышлений голос Романова, что заставляет вздрогнуть. Я неуверенно поднимаю голову, чтобы снова встретиться с внимательным взглядом мужчины. Он откладывает ручку и жестом подзывает меня к себе, откидываясь в кресле. - Ярослава, - поправляю я, поднимаясь из-за парты. – Меня зовут Ярослава. - Мне плевать, - отмахивается Олег Анатольевич, смотря на меня невозмутимо. – Для всех остальных ты, может, и Ярослава, но мне удобно называть тебя Вишней, - на этом он, похоже, решает, что разговор окончен, и меняет тему. – Ты ведь в школе ещё не освоилась? Киваю, не понимая, к чему он клонит. Мне всё ещё хочется упрекнуть его в неуместном для учителя поведении. Но приходится сдержаться. Только из уважения к старшему. - Надо бы экскурсию провести… - бормочет он, лениво оглядываясь вокруг. – Эй, Дитя Тьмы, подойди, - обращается к рисующей в своём блокноте «Венди». Та неохотно поднимается и бредёт к учительскому столу под смешки одноклассников. - Какое право вы имеете так обращаться к ученикам? – не выдерживаю я, скрещивая руки на груди. Я не боюсь его. – Это неуважение к личности. - Тебе какое дело? – хмурится мужчина, складывая ладони домиком. Всем своим видом он демонстрирует, что ему нет дела до моих выпадов. – Видишь, никто не жалуется. - Если все молчат - не значит, что все довольны, - ворчу, упираясь руками о его стол. Так мне кажется, что я выгляжу более строго. – Может, вы их запугали. Вас за это могут уволить… или даже осудить. Олег Анатольевич неожиданно поднимается с места и возвышается надо мной, от чего я на пару секунд теряюсь, но потом гордо вскидываю подбородок. - А вот угрожать мне не надо, сладкая, - шипит Романов, склонившись к моему уху. Сладкая? Я ему, что, проститутка из девяностых? - Слово маленькой обиженной девочки против моего. Посмотрим, кто из этой школы вылетит быстрее, а? Сядь на место, - в его голосе металл. Мне вдруг становится страшно. Не потому, что он угрожает мне или не потому, что он повысил голос, ведь он даже не повысил его, а потому что я действительно понимаю, что маленькая и слабая по сравнению с ним. Один удар – и я в нокауте. Я не трусиха, просто инстинкт самосохранения работает отлично. Сейчас я точно ничего не добьюсь, но и поведение его просто так не оставлю. - Посмотрим, - шепчу, отступая. Чувствую себя жалкой, но утешаюсь тем, что это ещё не конец. - Звезда Смерти, тоже садись, - бросает мужчина, усаживаясь за стол. Надо же, у некоторых здесь двойные клички. – Наша принцесса не нуждается в экскурсоводе. Оставшиеся уроки проходят спокойно, хоть в голове я всё ещё прокручиваю перепалку с Романовым. У меня в голове потихоньку выстраивается план мести, хоть в нём фигурируют такие неприемлемые для меня пункты, как «обман» и «стукачество». После уроков мне приходится самой искать автобусную остановку. Мама сегодня не успевает меня забрать. Они с отцом в последнее время слишком поглощены работой. Но едва я выхожу из школы, как кто-то зажимает мне рот и тянет за угол здания. От испуга я забываю, как двигаться и резко зажмуриваюсь. Открываю глаза только тогда, когда меня прижимают спиной к холодной шероховатой стене. Напротив меня хорошенькое личико Златы Сергеевой, чьи губы растянуты в презрительной ухмылке. За её спиной Миша Язев и ещё какой-то парень, чьё имя я не успела выучить. - Слышь, новенькая, - начинает Злата, поставив одну руку возле моей головы, - ты Олега не трогай. У него нет времени на таких заумных выскочек, как ты. - А ты его личный секретарь? – хмыкаю, оправившись от первого шока. - А ты не умничай, девочка, - вместо Златы отвечает незнакомый мне парень. Кажется, Романов называл его «Лом». Судя по росту и ширине плеч одноклассника, мне вряд ли захочется с ним связываться. – Сейчас же пойдёшь и извинишься перед Романовым. - Не доросла ещё, чтобы учителю хамить, - комментирует Сергеева, гневно сверкнув глазами. Я прижимаюсь к стене и просчитываю пути к отступлению. Таковых не имеется. От них мне явно не сбежать, но и извиняться перед Олегом Анатольевичем я не собираюсь. Что же делать? - Он ведь издевается над вами, - бормочу, решив попытаться переубедить их. - Не издевается, а подшучивает, - парирует Язев, делая пару шагов ко мне. Я вжимаюсь в стену. – Романов классный, он, если что, за нас горой. А ты дерзкая слишком, полезла, не разобравшись, обидела хорошего человека. Неправильно это. Нужно извиниться. - Да что с ней разговаривать, - ворчит Лом, довольно грубо хватая меня за запястье. Наверняка потом останутся синяки. Я вскрикиваю от боли, когда он заламывает руку мне за спину. – Таких учить надо. - Ну, перестань, Лом, - Миша улыбается, но улыбка какая-то слишком уж садистская. – Она же умная девочка. Всё понимает. Правда, Вишенка? Через пару минут меня под руки тащат к кабинету Романова, на ходу в красках рассказывая, что мне будет, если я не пойду по их «праведному пути». Ей-богу, какая-то секта имени Святого Олега. Перед самой дверью они останавливаются, Злата стучит в дверь, и меня бесцеремонно заталкивают в кабинет. - Чего тебе, Вишня? – интересуется Романов, неохотно отвлекаясь от журнала. – Что-то срочное? - Я…я… должна… извиниться, – выдыхаю, становясь перед ним. Я ненавижу себя за это. – За то, что нагрубила. - Извиняйся, - фыркает учитель, снова склоняясь над столом. - Но я не буду, - заявляю, набравшись смелости. За дверью слышится сердитое покашливание. Олег Анатольевич поднимает на меня взгляд и пару секунд смотрит как на ненормальную. Мне становится неловко, но я продолжаю стоять на своём. - Ну, не извиняйся, - пожимает плечами мужчина, захлопывая журнал. – Чего ты от меня хочешь? - Там за дверью ваши приспешники, - цежу сквозь сжатые зубы, кивая на выход из класса. – Хотелось бы, чтобы вы их отослали, и я смогла спокойно уйти домой. - Я к тебе никого не посылал, - морщится Романов, покосившись на дверь. – Если ты думаешь, что я стал бы тратить на тебя время - ошибаешься. Я забыл о тебе, едва вышла из класса. Но если так уж боишься – могу проводить, - предлагает он, посмотрев на наручные часы. - До выхода из школы, будьте любезны, - соглашаюсь, подхватывая сумку. Подсылал Романов эту компанию ко мне или нет – меня волнует не особо. А вот выйти из этой школы живой и невредимой для меня приоритетно. Даже если придётся воспользоваться помощью человека, который мне неприятен. - На будущее учти – работать твоей нянькой я не собираюсь, - чеканит Олег Анатольевич, снимая со спинки стула куртку и накидывая её на плечи. – Мой тебе совет, сладкая: держи язычок за зубами – целее будешь.