Прошу любить и не жаловаться

Я задумываюсь. Поговорить? О чём? Снова обсудить все детали его предательства и послушать о том, как он жалеет об этом? Разве я могу быть уверенной, что это не ложь? Он столько времени врал мне в глаза, совсем не заботясь о том, как я себя почувствую, что совершенно потеряла счёт тем искренним фразам, которые оказались фальшью. Для этого человека ничего не стоит обмануть чужое доверие, и я не собираюсь тратить время, чтобы убедиться в том, насколько он отвратителен. Я и так это знаю. - Нам не о чем говорить, - качаю головой, когда последний ученик выходит из класса. Я просто хочу уйти. – Твои слова для меня ничего не стоят. - Я знаю, - соглашается он после короткой паузы, доставая из кармана пачку сигарет. Если знает, то зачем всё это? – Я не собираюсь каяться перед тобой, потому что это не имеет смысла. Я знаю, что виноват, но также знаю – ничего уже не изменить, поэтому лучше потрачу силы на то, чтобы разгрести последствия. Ксения говорила с тобой, но я хочу убедиться лично, что ты не откажешься с нами сотрудничать. - Зачем тебе это? – спрашиваю, опускаясь на краешек парты. Он хмурится. – Почему бы просто не оставить всё это? Хочешь вернуть себе лик святого? Надо было думать об этом раньше, когда ты решил воспользоваться доверием несовершеннолетней ученицы. - Я просто хочу исправить ошибки, - говорит Олег, почти в точности повторяя слова Ксении. Не верю. – Я не должен был поступать так с тобой, но это моя работа. Как ты не понимаешь, что была просто одной из многих… пока я не почувствовал нечто большее. Спешно качаю головой, смаргивая слёзы, выступившие на глазах. Нет, я не позволю ему заставить меня снова пережить всё это. Я и так потратила слишком много сил, чтобы обо всём забыть. Всё в прошлом… Всё давно в прошлом. - Ты аморален, - шепчу, сжимая руки в кулаки. Он смотрит на меня с непроницаемым выражением лица, и лишь глаза кажутся чуточку печальными. Уловка. – Тебя не волнует, что ты попросту воспользовался чувствами несовершеннолетней девчонки. Будь это я или другая… Тебя не заботило, что с ней будет, пока ты сам не почувствовал что-то, что твой больной мозг принимает за симпатию. Может, это просто проснулась совесть, а? Если она ещё есть… В любом случае, работа это или нет – ты не имел никакого права поступать так, потому что это бесчеловечно. Некоторые вещи контролируются нормами морали, а не законами денежных отношений, но ты без всякого сожаления закрыл на это глаза. Мне не жалко тебя, Романов, потому что тебе на самом деле совсем не было жаль ту семнадцатилетнюю девчонку, заказ на которую ты получил в тот день. - Ты права, - кивает Олег, выпуская в воздух облако серого дыма. Я раздражаюсь. Мне не нужно его одобрение, чтобы это понять. – Во всём. Я совсем не думал о том, что будет в итоге. Я заботился только о деньгах и репутации агентства. Но разве человеку не полагается шанс, если он всё осознал и хочет исправиться? Дело вовсе не в той симпатии, которую сгенерировал мой больной мозг, дело в том, что я хочу всё исправить… и знаю, как. - Играя со мной во влюблённую пару? – усмехаюсь, вспоминая слова Ксении. Он молчит. – Ты просто хочешь свою шкуру прикрыть. - Тот урон, который будет нанесён репутации агентства, серьёзнее тюремного срока, - заключает он, потушив сигарету о пустую чашку у себя на рабочем столе. Я фыркаю. – Но если ты так этого хочешь, можешь обвинить меня в суде во всех смертных грехах. В том, что я обманул тебя, совратил, изнасиловал… Расскажи об этом всем, если от этого станет легче. Но мы ведь оба знаем, что это будет неправдой. Я молчу. С одной стороны меня до ужаса бесит эта его самоуверенность, но с другой… отчасти я понимаю, что он прав. Я действительно была счастлива рядом с Романовым, я действительно жаждала того, что между нами случилось… Если упустить тот простой факт, что он меня использовал. - Я никому ничего не скажу, - срывается с моего языка прежде, чем я успеваю как следует это обдумать. Он удивлённо вскидывает брови. – Более того, я сделаю вид, что у нас есть какие-то чувства. Не из любви к тебе и не из жалости. Просто не хочу напугать маму больше, чем новости о существовании связи между нами, о чём ей всё равно придётся узнать, - произнеся это, я умолкаю на несколько секунд, обдумывая свои следующие слова. Затем продолжаю: - Взамен я ожидаю, что ваше агентство окажет нам помощь и поддержку, ведь осознаю, что в одиночку нам действительно будет сложно. У вас наверняка уже имеется достаточно информации, которую можно использовать в суде, и я знаю, что мне понадобится много времени, чтобы отыскать хотя бы половину из этого. Увы, этого времени нет. Если тебе удастся выйти сухим из воды – так тому и быть, если нет – ты не должен предъявлять ко мне претензий, ведь я сделаю всё, что от меня потребуется. Но я согласна на это сотрудничество при одном простом условии: до начала судебного процесса я не хочу иметь с тобой никакого дела. Давай сделаем вид, что вообще не знаем друг друга. Так мне будет проще. Не дожидаясь его ответа, я выхожу из кабинета, захлопнув за собой дверь. Урок уже пять минут, как начался, но у меня нет никакого желания на него идти. Вместо этого я спускаюсь на второй этаж, где находится библиотека, приваливаюсь к подоконнику и даю волю слезам, которые накопились за всё это время. Я не знаю, что точно оплакиваю – боль от предательства, горечь унижения, которое мне пришлось пережить, или те чувства к Олегу, которые так и не стали чем-то ярким, но уже успели приобрести значимость для меня. У меня нет ответа, но я всё равно никак не могу успокоиться, всё сильнее зажимая себе рот рукой, чтобы никто не услышал моих судорожных всхлипов. Но, очевидно, это даётся мне не слишком успешно. - Эй, что случилось? – неожиданно слышу над ухом чей-то ласковый голос. Поднимаю глаза и вижу перед собой Еву. Она протягивает мне упаковку влажных салфеток и улыбается. – У тебя какие-то проблемы? Я могу чем-то помочь? - Не думаю, - отзываюсь, вытаскивая из пачки одну салфетку и спешно стирая ею слёзы. Я не хочу, чтобы она видела меня в таком виде. – Это просто… личное. - Надеюсь, это не из-за Златы? – хмурится она, и её лицо вдруг становится более серьёзным. Ещё не видела её такой. Впрочем, я слишком мало её знаю, чтобы говорить об этом. – Иначе я точно разобью её глуповатую мордашку. - Нет, дело не в ней, - качаю головой, неожиданно для себя улыбнувшись. Единственный, кто пока избил кого-то ради меня – мой старший брат. Мысли о нём поднимают мне настроение. – Это из-за… мужчины. Я умолкаю, раздумывая о том, могу ли рассказать обо всём Еве. Конечно, нет. Мы с ней едва знакомы, и я не знаю, можно ли доверять этой девушке. К тому же, Романов – по-прежнему мой учитель, и я не хочу, чтобы по школе поползли сплетни. Поэтому решаю ограничиться коротким ответом. - Из-за Романова? – вдруг задаёт вопрос Ева, застав меня этим врасплох. Я поднимаю на неё удивлённый взгляд. – Я слышала о вас кое-что. Тут, там… Короче, выкладывай, я никому не расскажу. - Не думаю, что это хорошая идея, - бормочу, медленно поднимаясь с пола. Ева хмыкает. – Не хочу портить идеальный образ учителя, который сложился в твоей голове. - Мне не в первый раз приходится выслушивать нелицеприятные вещи о своём старшем брате, - отмахивается она, скрещивая руки на груди. Что? Романов её брат? – Выкладывай…