Прошу любить и не жаловаться

Я несколько секунд удивлённо смотрю на Еву, комкая салфетку в своей руке. В моей голове закрадываются подозрения. Могу ли я доверять ей? В конце концов, её старший брат затеял целый спектакль, чтобы заманить меня в свои сети. Кто даст гарантии, что это не очередная постановка? Довольно странно, что Ева появилась именно в тот момент, когда у нас с Олегом испортились отношения. С меня довольно этих игр. Не хочу иметь ничего общего с их безумной семейкой. Единственное, что мне нужно от них – помощь в восстановлении честного имени моей матери. Большего и не жду. - Забудь, - бурчу, бросая скомканную салфетку в ближайшую урну. Закидываю сумку на плечо и добавляю: - Можешь сказать своему брату, что я больше не участвую в его спектакле. - Каком ещё спектакле? – удивляется Ева, и её голос кажется искренним. Наверняка она такая же хорошая актриса, как её брат. – Мы с Олегом уже два года почти не разговариваем. Меня не устраивает круг его общения. - Да неужели? – фыркаю, скрещивая руки на груди. Девушка лишь пожимает плечами. – Чем же тебя не устраивает прекрасная лицемерная Ксения, и вся их продажная шайка? - Тем и не устраивает, - в тон мне отзывается она, повторяя мой жест. Я невольно хмурюсь. – Я считаю, что деятельность, которой они занимаются, не совсем вписывается в рамки морали. Я задумываюсь. Такой ли Ева борец за справедливость, каким хочет себя показать? Не особо верится, что она осуждает деятельность собственного брата, но, тем не менее, её голос по-прежнему звучит так искренне, что я невольно смягчаюсь. - Послушай, не знаю, что Олег тебе сделал, но… я не при делах, - бормочет Ева, потупив взгляд. Я теряюсь. – Он не посвящает меня в свои интрижки, и я не особо хочу знать о них… Но если он навредил тебе, то мне очень жаль. Ты хорошая, и мне противно думать о том, что тебя мог обидеть тот, в ком течёт моя кровь. - Он… просто воспользовался мной, - шепчу, обнимая себя руками. Взгляд девушки выражает сочувствие. – Мой отец заплатил ему, чтобы он соблазнил меня и тем самым подставил мою мать, которая якобы сама подложила меня под учителя… Боже мой… Говорить об этом ещё противнее, чем думать. - Даже не знаю, кто в этой истории больше урод – твой отец или мой брат, - выдыхает девушка, мягко касаясь моих плеч. Я не спешу отстраняться. – Но… ты ведь не оставишь это так, да? Ну, типа… ты умная, и у тебя наверняка есть план. Я невольно усмехаюсь. Она, правда, считает меня умной? Серьёзно? Она знает меня совсем мало времени, а после того, что я сказала, меня можно назвать только наивной идиоткой и отправить к психологу. Я ни на что не способна на самом деле. - Если я откажусь от сотрудничества с агентством Олега, у меня не останется никаких шансов защитить маму. А это превыше всего, - говорю, беззвучно опускаясь на пол. Ева усаживается рядом со мной. – Я обещала сделать всё, как они говорят, только бы защитить… близкого мне человека. - Но это ведь нельзя оставлять так, - замечает Ева, и я безмолвно киваю. Но что я могу сделать? – Олег… поступил так мерзко. Они и раньше делали ужасные вещи, когда ломали чужие жизни и семьи, но это просто… за гранью. Нужно сделать хоть что-то! Заявить в полицию или… написать в газету. - Ты готова разрушить жизнь собственного брата? – хмурюсь, прислоняясь затылком к стене. Ева молчит. – Это ведь не детские игрушки, Ева. У него могут быть серьёзные проблемы. Я ненавижу его за всё, что он сделал, но я не хочу быть той, кто сломает его жизнь. - Ты влюбилась в него? – спрашивает девушка, подозрительно прищурившись. Я отвожу взгляд. – Всё ясно. Ладно, не так радикально. Но можно устроить им какую-нибудь встряску. Обещаю, мы придумаем что-нибудь. Эти ребята ещё пожалеют, что когда-то решили вмешаться в твою жизнь. На самом деле я не влюбилась в Олега. Я не могу точно описать, что испытывала к нему в момент, когда мы… Но это была не любовь. Просто какое-то притяжение, которому у меня нет объяснения. Но даже после такого я не могу просто взять и уничтожить его. Кто я такая, чтобы вершить судьбы? - С каких пор мы стали командой? – хмыкаю, и Ева улыбается. Ещё вчера я и не думала об этой девчонке, а теперь изливаю ей душу. Хотя не стоило, наверное. - Разве ты забыла, что мы решили вместе воевать против Златы? – ухмыляется она, доставая из рюкзака пачку печенья. Она предлагает мне одну, и я благодарно улыбаюсь. Кажется, я на самом деле голодна. – Может, мы и не друзья, но союзники точно. Ты поможешь мне в войне против Златы, а я… обязательно придумаю, как нам проучить Олега. - Тебе совсем его не жалко? – задаю вопрос, ломая печенье на кусочки. Оно крошится и осыпается на джинсы, но я не обращаю на это внимания. – У меня тоже есть брат. Двоюродный, правда, но я точно знаю, что никогда в жизни не стала бы вредить ему. Хотя он тоже был сотрудником этого дурацкого агентства и, если верить твоим словам, навредил многим людям. Впрочем… я не верю, что Илья знал об этих ужасных делах. Он такой… хороший. Он просто не мог поступить плохо. - Может, так и есть, - беззаботно отзывается Ева, запихивая в рот кусочек печенья. Она быстро прожевывает и продолжает: - А вот в пушистость Олега я не верю. Он всегда был ужасно хитрым. Ладно, не боись, мы всех выведем на чистую воду… Я невольно улыбаюсь, и Ева пододвигает ко мне пачку с печеньем. В этот момент я чувствую себя неожиданно уютно, будто бы и не было той истерики несколько минут назад. Я просто прогуливаю уроки с подругой, которую знаю тысячу лет, и говорю с ней о всякой ерунде. Как бы мне на самом деле этого хотелось… Остаток дня проходит относительно спокойно. Мы с Евой прощаемся после звонка на урок и обмениваемся номерами телефонов, договорившись созвониться вечером. Я поверить не могу, что в этой школе у меня наконец-то появилась подруга. Но ещё больше я не верю, что это сестра Романова, хоть внутренний голосок всё ещё нашептывает мне, что здесь не всё чисто. Разве может сестра пойти против родного брата? Всё кажется более-менее обнадёживающим до тех самых пор, пока во дворе я неожиданно не сталкиваюсь с Романовым. Мне хочется обойти его, но он намеренно выходит мне на встречу, преграждая путь. Что ещё ему нужно? - Вишня, мне нужно срочно поговорить с тобой, - произносит он, и голос его кажется слегка обеспокоенным. Я вскидываю брови. – Наш хакер всё ещё занимается поиском информации о твоих родителях, и она нашла кое-что действительно важное. - В чём дело? – напрягаюсь я, чувствуя, как мурашки пробегаются по коже. Его слова пугают меня. – Мой отец торговал людьми или его чуть не посадили за педофилию? Что, Олег?! Не молчи уже! - Это касается обоих твоих родителей, - уточняет мужчина мягко, и мои глаза расширяются от испуга. Мама? В чём она замешана? – Дело в том, что тебя удочерили, когда тебе было три года…