Этот хрупкий мир

— Так ты первый раз в Хогвардсе? — Да. Учился до этого в другой магической школе.       Россия решил придумать себе историю, чтобы не вызвать никаких подозрений. Пусть думают, что он учился в одной из школ России. А потом переехал и решил обучаться в Хогвардсе, дабы поднять свою магию на новый уровень. — Круто. — Я переехал совсем недавно и все еще не освоился до конца. — Ты жил где-то в пригороде? — Можно и так сказать. — А какой курс?       Опять боль и ответ от синей синицы. Брагинский уже начал привыкать к этому. — На четвертом. — Мы тоже, кстати.       Но тут по купе разлетелся чей-то крик. — Поганая грязнокровка! — послышалось после этого крика.       Близнецы вскочили со своих мест и открыли дверь. — Драко! — Ну не сидится ему на месте!       Иван тоже выглянул из своего купе и увидел того, о ком говорили близнецы. Волосы цвета платины, длинная черная мантия, прищуренные глаза и рот, искривленный в презрении — это было нечто странное. Необычно, что юноши испытывают презрение такого рода в столь юном возрасте.       Россия тут же вспомнил про Германию и его безумие насчет превосходства арийской нации. Это заставило русского испытать неимоверную злобу. Никто не выбирает, кем и когда он должен родиться, так что подобное отношение — кощунство!       Блондин достал палочку и направил ее на девушку с волнистыми волосами. Из каюты, рядом с которой она стояла, выскочили двое парней: один рыжий, а другой брюнет и с круглыми очками на переносице. — Гермиона! — Как ты смеешь говорить такое, вонючая грязнокровка?!       Это была последняя капля. С лица Ивана исчезли все эмоции, осталась лишь жутчайшая улыбка, которой Россия всегда пугал всех стран и аура, которая повергала противников в страшное отчаяние и страх. — Куда ты.! — крикнул Джордж и протянул руку вперед, чтобы остановить парня, но не успел.       Иван семимильными шагами шел к уже начавшейся свалке. Блондин уже взмахнул палочкой, но кто-то схватил ее и вырвал из рук, а затем неведомая сила оттолкнула парня в сторону стены. — Кто… кто посмел?!       Драко Малфой разгневанно поднял глаза, открыл рот, чтобы уже начать свою речь, но увиденное заставило его проглотить слова обратно. Перед ним стояло чудовище. Эти глаза будто хотели уничтожить его, сжечь, растереть в порошок, а аура давила так нещадно, что казалось, что если так продолжится, то скоро из тебя полезут внутренности. Наружу. — Кто давал тебе право говорить о чистоте крови, мальчишка? — спросило это чудовище, мило улыбаясь. — Твое происхождение?       Малфой судорожно сглотнул. — Ты не выбирал, кем родиться. Ты мог быть обычным человеком, а может, даже полукровкой. Или еще хуже — жалким смертным, не имеющим никаких способностей к магии, а еще больным, — сказал Брагинский сладчайшим голосом, — неизлечимо больным. Ты просто счастливчик. Не знающий, что такое голодать, быть проклятым, несчастным из-за своего происхождения. Но ты ведешь себя так высокомерно по отношению к другим. А ведь может случиться, что ты лишишься своей семьи, магии и будешь гнить. А другие будут смеяться и издеваться. Ах, бедный мальчик. У тебя было такое прекрасное будущее, но ты все потерял из-за своего тщеславия и высокомерия. Кому ты такой нужен? Так и умрешь в одиночестве.       С каждым словом от этого светловолосого парня сердце Драко как будто зажимали в тиски. Все сильнее и сильнее. — И ты тоже не святой. Даже не Бог. А раз не Бог, — Россия подошел ближе к Драко, — то кто ты такой, чтобы решать, что плохо, а что хорошо, а?       Иван сказал последнее слово и улыбнулся. Такой улыбкой не может улыбаться юноша. Эта была самая жутчайшая улыбка, которую когда-либо видел Драко. Драко быстро встал и побежал в свою каюту. Приспешники быстро скрылись по своим каютам, и вскоре послышался удар от закрытой двери.       Русский подошел ближе к тем трем, которых он увидел, когда блондин кричал о нечистой крови, и улыбнулся. На этот раз эта улыбка была доброй. — С вами все в порядке? — обратился Россия к девушке с вьющимися волосами.       Девушка, несколько раз моргнув, вздрогнула, чихнула и от такого выронила книгу. Русский наклонился и помог поднять ее. — Вы дрожите. Не волнуйтесь, страшное уже позади. Я надеюсь, что такого не повторится в будущем. — С-спасибо, что помогли нам… с Малфоем. — Простите, что напугал вас. Его слова очень огорчили меня. Не думал, что еще встречу тех, кто думает о чистоте крови именно так. — Он всегда такой, — сказал мальчик в очках. — Жаль, что люди становятся фанатиками и думают, что чистота крови решает все, — с грустью сказал Брагинский.       Девушка с удивлением взглянула на этого парня. Это лицо излучало такую вселенскую грусть, словно этот странный юноша осознал, что солнце и любовь никогда больше не появятся в этом мире. — Как вас зовут? — спросила девушка.       Иван повернул голову обратно и увидел эту девушку уже с другой стороны. Теперь она не дрожала, а в глазах горел неподдельный интерес. — Меня зовут Иван. Иван Брагинский.       Лицо девушки стало излучать различные эмоции: удивление, интерес, а потом все это скрылось в огромном любопытстве. — Вы иностранец! — Да. Но давайте все же сядем, а то поезд все же едет. Я бы не хотел, чтобы вы пострадали.       Девушка кивнула и пропустила его в купе. *** — Меня зовут Гермиона Грейнджер. — Греческое имя. Поистине интересная история.       Девушка застыла в предвкушении. — Но давайте вернемся к теме.       Гермиона вздохнула. Было видно, что она хотела знать эту историю. Рыжий рядом с ней тяжело вздохнул. — Рассказывайте, а то она целый день будет дуться. — Ничего я не буду дуться! — Ладно, только не ссорьтесь! — смеясь, сказал Иван. — Гермиона — это дочь Менелая и Елены, обещанная под Троей отцом в супруги Неоптолему и выданная за него по возвращении в отечество. До похода в Трою она была обручена с Орестом, который потребовал от Неоптолема, чтобы он уступил ему невесту и, получив отказ, уговорил дельфийцев убить Неоптолема, а сам похитил Гермиону из дома Пелея. Греки всегда любили делать истории такого типа.       Иван повернулся и посмотрел на девушку с улыбкой. Гермиона же сверкала своими глазами так, словно узнала, как можно сделать философский камень в домашних условиях. Рон же фыркнул и продолжил смотреть в окно. — Вы первый… Извините, а можно с вами разговаривать более… — Неформально? — Да. — Я как раз хотел у вас это спросить. Вы меня опередили.       Гермиона кивнула. Судя по ее лицу, девушку устроил ответ русского. — Ты первый раз в Хогвардсе? — Да. Недавно переехал из своей страны. — Неужели вы первокурсник?       В ответ на это Россия засмеялся. Добрым смехом. — Нет, я совсем не первокурсник, Гермиона. Но у моей страны и вашей, судя по всему, разные системы обучения, так что я не уверен, что вы поймете. — Хорошо. Тогда сколько вам лет? «Не такой уж я и старый. По сравнению с Китаем, конечно, я мальчик». — Мне 16. — Ух ты! — Просто я поздно пошел в школу. — Мы, — с гордостью начала Гермиона, — учимся на четвертом курсе. — Из-за того, что я был весьма успешен в магии и работы давались мне легко, когда я в первый раз пошел в школу и написал свою первую работу, то успел перемахнуть два класса. «Зачем ты привлекаешь к себе внимание? Да, когда ты был Русью, твою магию сравнивали с магией богов, но это не значит, что ты должен еще и своим враньем… Ну, почти враньем… В общем, хватит привлекать к себе излишнее внимание! Ты должен выяснить, как ты сюда попал, а потом узнать, кто тебя сюда переместил и толерантенько объяснить, что с ним будет».