Этот хрупкий мир

      Зинитус стоял с отвисшей челюстью. Иван… только что нахамил самому Эрику Зуратусу? Парню, который был просто гением во всем, за что бы он не брался, сыном гениального мага Джона Зуратуса, который прославился своими способностями в трансфигурации?       Эрик стоял как вкопанный. Наверное, он впервые слышал, чтобы хоть кто-то бы ему перечил хоть раз в жизни. Губы парня дрогнули. — А у тебя кишка не тонка, — сказал Эрик и вынул свою палочку из кармана брюк. — Готовься к бою, сопляк.       В ответ на это Иван только хмыкнул. — Оно мне надо? Нет? Нет. На нет и суда нет, — ответил русский, развернулся и пошел в сторону кровати.       Под взгляд еще больше остолбеневшего парня Брагинский спокойно лег в свою кровать и заснул. — Ты… Да ты издеваешься?! — Эрик сорвался с места и рванулся в сторону кровати Ивана. — Так, хватит! Сейчас на шум придут деканы! Проблем давно не было? — спросил Зинитус, схватив бесившегося Эрика за руки и заломив их за спиной. — Ты уже два выговора получил, чего тебе, не сидится, что ли?!       В ответ на это Эрик сплюнул и зыркнул в сторону кровати ненавистного ему парня. — Я тебе еще устрою, засранец.       В ответ на это раздался храп. Русский отомстил за эти слова парню по-своему: не дал тому поспать. ***       Брагинский имел привычку вставать рано. Она появилась у него еще со времен княгини Ольги. Так что теперь когда все спали, русский где-то в шесть часов утра был уже на ногах и занимался бытовыми делами. Одежду развесить, зубы почистить, в душ сходить, рубашки погладить, мантию почистить: все это Иван делал с самого утра.       Причиной раннего подъема России часто являлись кошмары прошлого. После них Брагинский поднимался и несколько минут смотрел в потолок, потом тяжело вздыхал и уже вставал с постели. Сон улетучивался мгновенно.       Вот и в этот раз Россия встал ни свет ни заря и пошел разбираться с бытовухой. — Здравствуй, Тошка, — сказал русский и насыпал своему ворону семечек.       Ворон внимательно посмотрел на русского, потом на корм и опять на русского. — Ах да, надо еще тебе воды налить… Да уж, запамятовал я… — Иван почесал затылок и в тапочках, с голым торсом направился в туалет.       Там он налил воды в некое подобие миски и поставил в клетку. Ворон каркнул и начал есть. Да уж, русскому попалась довольно принципиальная птица… Иван совсем не заметил, как на кровати в самого дальнем углу что-то зашуршало, а в следующий момент на свет божий явилось немного сморщенное лицо с гнездом на голове. — Какого черта?.. — спросил парень и встал с постели.       Это был Эрик собственной персоной. Он зашаркал по полу и подошел к окну, рядом с которым стоял Иван. — Ты что делаешь? — Да вот, птицу кормлю. И тебе доброе утро, — с улыбкой сказал Брагинский.       Эрик завис от этого. — Ты не расслабляйся, сопляк, — Эрик был выше и больше Ивана, что позволяло ему так говорить. — Мы с тобой еще не закончили. — Быть злопамятным нехорошо. — Ты оскорбил мою честь! А я должен ее беречь! — Ну, не совсем так. Я просто сказал то, что думал. Из-за такой мелочи не вызывают на дуэль. Так что я предлагаю забыть обо всем этом и жить дальше, — Брагинский досыпал корма ворону и натянул на себя мантию. — Договорились? — Это мы еще посмотрим, — злобно ответил Эрик. *** — Ох уж этот Эрик! — сказал Зинитус, иногда смотря в сторону шатена, который сидел от него и Ивана в двух местах справа. — Только начался учебный год, а он уже успел нажить себе неприятностей!       Россия загадочно улыбнулся. Это напомнило ему рассказы Англии другим странам о его бесстыдных проделках и его прозвище «Мировое Зло». «Навевает воспоминания», — подумал про себя русский, отрезая кусочек яичницы. — Чего улыбаемся? Что-то хорошее случилось? — Чжоу с улыбкой поинтересовалась у парня.       В ответ на это парень лишь махнул рукой. — Да так. Кое-что смешное вспомнилось. — Да? Я рада. А то ты часто ходишь таким хмурым. — Да? — Ага. Как увидишь однокурсников, так улыбаешься, а потом таким грустным становишься. — Нет, я становлюсь совсем не грустным, — Брагинский выставил руки вперед в успокаивающем жесте. — Скорее сосредоточенным. — Тогда постарайся не делать лицо таким холодным. «Если бы я только мог…», — подумал про себя русский.       Совсем некстати на горизонте замаячила светловолосая макушка, напоминающая о том, что зло тоже может быть очаровательным, несмотря на свою вредность и проказливость. Обладатель этих самых волос беспардонно уселся прямо рядом с Брагинским, толкнув какую-то когтевранку со скамьи.       Милое начало, ничего не скажешь. — Как жизнь, Брагинский? Тебя еще не исключили?       Эрик, который сидел не так далеко от русского, напряг свои уши. Россия очаровательно улыбнулся. — Неужели ты выучил, как меня зовут? Поверить не могу! — да уж, когда Брагинский начинает троллить, то лучше разбежаться по углам.       Никто не спрячется.       В ответ на это Драко Малфой ехидно ухмыльнулся. — А что грязнокровка делает здесь? Неужели твое происхождение разрешает тебе учиться в Хогвардсе? — Советую не говорить того, чего ты не знаешь, — Иван состроил мину, словно он профессор, а Малфой — нашкодивший ученик, которому читают нотации.       Драко это не понравилось. Губы парня сжались в тонкую полоску, но через секунду Малфой улыбнулся и продолжил дискуссию. Игра «Кто кого оскорбит сильнее» продолжилась. — О, привет, Иван! — послышалось где-то слева.       Русский обернулся и увидел Рона. Тот держал в руке бутерброд размером чуть ли не с руку взрослого человека и ел его. — Как дела? — рыжий плюхнулся между Драко и Иваном.       Россия мысленно про себя усмехнулся. «Не сегодня, Драко».       Драко попытался привлечь к себе внимание, но то ли было слишком шумно, то ли Рон говорил что-то интересное, но вскоре Малфой, кивнув своим приспешникам, кинул последний взгляд в сторону русского, вложив в него всю свою злобу.       Иван в ответ улыбнулся, встал, достал платок из кармана мантии и стал махать вслед, все еще улыбаясь. Это еще больше взбесило Малфоя, и парень поспешил скрыться, бормоча что-то про «наглых грязнокровок».