Необдуманные слова

*** «Это… Ещё что за хрень?» Зря он отправился в Азиатское подразделение. Формально, он приказа не ослушался – никто не запрещал ему ехать за Джонни и Ривером на этот съезд учёных, или что там ещё. Но факт того, что он доехал с ними тайно, при этом отключив свой голем-передатчик, не делало ему чести в глазах руководства. Нападение на подразделение. Крики, вой сирен, рушащееся здание. И встающее посреди этого бедлама существо. Белые волосы. Всё тело покрыто странными знаками. – Что за хрень? Ошеломлённые лица вокруг, и хихикающая кукла. Чем не сцена начинающегося сумасшествия? – Это же Алма Карма, неужели не узнаёшь? «Невозможно». *** Мало ему было возрождения проекта Искусственных апостолов. Мало того, что Орден скрывал тело Алмы столько лет. Мало того, что он стал акума, и им пришлось вновь сражаться. Мало того, что он совершенно выбился из сил в битве. Мало того, что он сломал талисман, помогающий ему регенерировать. Мало ему было прощальных слов его, уже теперь точно, бывшего друга. «Я всегда буду любить тебя». Мало того, что он окончательно раскис, увидев Алму, что не преминула отметить одна болтливая кукла Ноев. Мало, что за рассыпающимся Кармой, он увидел образ той самой девушки, что он искал столько лет. Мало? Оказалось, что да. Потому что в голове вновь звучал его собственный голос, так часто заставлявший в этот год просыпаться посреди ночи.

«Алма стал акума из-за тебя. Из-за тебя разрушен филиал. Из-за тебя третьи стали монстрами. Ты – Ной, но всё равно остался в Ордене, так что всё это твоя вина! Всё это твоя вина, ноево отродье! Если бы только тебя не было…!!!»

Столько раз, он слышал это. Столько раз в своих снах. Но каждый раз, просыпаясь, этот крик оставался в мире грёз, и уловить его в реальности было невозможно. Но не теперь. Кого он винил? Кто ответственен за всё это? Алма, разрушение филиала, третьи… Его кошмар, стал предсказанием. И злость на этого неизвестного, заставляла крошить тренировочные манекены до абсолютной утилизации. Но периоды злости, сменялись обжигающим холодом где-то внутри. – Ноево отродье. Почему, становится больно от этих слов? Юу понимал, что это смахивает на мазохизм и шизофрению, бормотать в тишине зала слова, к тому же причиняющие такие чувства. Больно. Холодно. Чувство вины на кого-то, сменяется чувством вины на себя. Почему, ему кажется, что эти слова неверны? Что он не имел права говорить такое? Почему, он чувствует, что во всём виноват лишь он? Что он сделал что-то в корне неправильное. «Если бы только тебя не было». Кого бы не было? И кого… нет? «Чёрт, чёрт, чёрт!» *** – Канда, посети госпиталь. – Мне это не нужно. – Это приказ, Канда, – Комуи поправил очки и устало положил подбородок на сложенные ладони. – Понимаю, для тебя вся эта история с Алмой и третьими, болезненней, чем для кого бы то ни было из нас. Тебя обманывали, прости. Но ты остался в Ордене. И ему сейчас нужна помощь всех экзорцистов, без исключений. Нои активизировались, поиски Сердца ни к чему не приводят – утверждать со стопроцентной уверенностью, что им является Линали, нельзя. А ты как будто и не с нами. Такая рассеянность может повредить в бою – не забывай, амулета у тебя больше нет. Если тебя ранят, ты будешь валяться в постели столько же, сколько и нормальный человек. Плюс, мы не знаем до сих пор, нормально ли твой организм воспринял отторжение. Ты должен посещать медработников регулярно. И не спорь. Завтра у тебя миссия. Молодому человеку ничего не оставалось, кроме как подняться с заваленного бумагами дивана, пройти по столь же захламленному кабинету вон. *** – Чаодзи, успокойся, пожалуйста! – Нет! Госпожа Анита, ребята, погибли из–за Ноев! Я их уничтожу! – Ну, приказ о нападении на ваш корабль отдали не мы, так что претензии твои напрасны, мальчик. Мы не намерены на битву сейчас, так что удалимся, пожалуй. Правда, Роад? – Тикки повертел головой по сторонам, но среди вывернутых с корнями и просто порубленных завалов деревьев, образовавшихся из-за стычки экзорцистов и Ноев, девочки не было. Не успел Канда подумать о том, куда мог смыться противник, как Камелот оказалась прямо перед ним, легко обвивая шею юноши руками. –Роад… ты что творишь? – Микк был немножечко в шоке, и тизы вокруг отразили его замешательство, начиная на глазах растворяться. Мужчина также выпустил из поля зрения Чаодзи и Линали, но те не могли воспользоваться появившейся возможностью для каких-либо действий. – Канда! – Линали боялась пошевелиться, кто знает, какими ещё способностями обладает Роад. Девушка-экзорцист не забыла её острых как наконечники стрел свечей, чуть не убивших её друзей, и видя Ноя так близко к японцу, она про себя молилась, чтобы парень что-нибудь предпринял, чтобы он был в порядке. Проникнувшись ситуацией, Чаодзи замер, сидя на земле. Хоть часть его кричала о том, что нужно немедленно ринуться в бой, страх за своего старшего товарища, которого он уважал чуть ли не больше маршала, заставлял оставаться на месте. Но никто из этих замерших фигур не сравнился бы с Кандой в тот момент, когда Камелот тихо-тихо, на ушко, задумчивым тоном начала шептать слова, от которых у молодого человека замедлялось сердце и пропало дыхание. – Похоже, ты доволен собой? Из-за тебя, Аллена на самом деле не стало. Вообще. Даже воспоминания стёрлись практически у каждого, сталкивавшегося с ним. Но не у меня. Знаешь… – девочка медленно провела пальчиком по шее Юу, – А ведь Аллен мне на самом деле нравится. Так жаль, что его сердце уже занято… Будь это в моих силах, я бы отобрала его у тебя, заперла дома, в нашем особняке и никуда не отпускала от себя его. Но ты отобрал его первым, в том числе и от себя. Как, тебе нравится мир без Аллена Уолкера? Смотря в жёлтые, не по-детски серьёзные глаза, чувствуя чужие пальцы на шее, Канда неожиданно начал вспоминать. «Это моё оружие против акума. Я экзорцист» «Я хочу защищать их». «Они обещали друг другу». «БаКанда». «Что ты творишь?» «Я Аллен! В следующий раз, точно обижусь». «Очнись, БаКанда! Куда делась твоя раздражительность?» «БаКанда, БаКанда, БаКанда…» Бесчисленное раз повторённое обзывательство, на разный лад, разными тонами, с разной громкостью. Но каждое это прозвище, было произнесено одним и тем же голосом. И когда уже перед глазами парня, медленно, по частям, начал появляться образ – какого-то мальчишки, почему-то с белыми волосами, Роад немного отстранилась от него. – Вспоминаешь? Что ж, я помогу. Мир вокруг закружился, и парень почувствовал, будто проваливается куда-то. Мелькали перед взглядом разноцветные подарочные коробки, ленты, полосатые свечи, и тут всё прекратилось. Канда оказался в большом помещении – стены его терялись в царившем здесь полумраке. Уже знакомые, разбросанные подарочные коробки, игрушки. Парящие в воздухе свечи. И внезапно появившийся перед ним парень. Белые, серебристые волосы едва доходящие до плеч. Длинная чёлка обрамляет лицо. Длинный шрам с пентаграммой. И светло-серые сейчас глаза. – Вспомнил? – неожиданно произнёс подросток голосом Роад. – Что за представление? – нет-нет-нет. Канда не хотел. Канда упорно не хотел впускать в свою голову рвущиеся, словно до этого разрозненные в воздухе воспоминания. Но они назойливо зудели тем самым голосом, и гул усилился, после того как принявшая чужой облик девочка заговорила вновь голосом круживших вокруг моментов. – Не в моей власти так глубоко проникать в чужой разум, как это смог сделать Мудрость, – Юу непроизвольно дёрнул плечом, вспоминая как этот Ной копался в его памяти, доставая самые сокровенные минуты жизни, с Алмой. – Я – Мечты Ноя, и могу творить лишь грёзы и иллюзии. Но думаю, тебе и этого хватит, правда, Ка-а-а-нда-а? Протягивая гласные, так знакомо и незнакомо одновременно, приближаясь всё ближе, Роад как и раньше закинула руки на шею экзорцисту. Но только теперь, от чего-то теперь тёмные, серые глаза были так близко, и дыхание девочки, на которое Юу в прошлый раз и не подумал обратить внимание, распаляло кожу. – Зачем ты вынудил меня уйти? Ведь я не хотел никому зла, и ты знаешь об этом, БаКанда. – теперь шёпот был невыносим, но азиат не мог даже пошевелиться, как это бывает в страшном сне, когда хочется убежать от чего-то неприятного, а ты не можешь этого сделать. Но даже при том, что слышать эти слова было пыткой, сам голос, сама близость этого парня («Мояши» – пришло на ум Юу), заставляла дыхание сбиваться, и непроизвольно пытаться дотянуться до стоящего совсем рядом, но касающегося теперь лишь кончиками пальцев… Аллена. «Мелкий, Шпендель, Стручок, Недомерок, Мояши». Лёгкое касание бледных губ.