Необдуманные слова

*** –…да, …нда, Канда! – девчоночий, со слезами голос вытягивал из беспамятства юношу. Осторожно приподнявшись на локтях, Канда непонимающе осмотрелся вокруг, пытаясь понять, что произошло. – Господин Канда, вы в порядке, как хорошо! – перед глазами мелькнуло лицо тоже чуть не плачущего Чаодзи. – Что… что случилось? – Ты не помнишь? – Линали мимолётом коснулась сквозь слипшуюся чёлку его лба, и будь это кто–то другой, он бы уже поплатился. – Мы искали чистую силу, к тому же, искатели говорили, что здесь очень много акума, и нас братик послали втроём, чтобы ещё и с ними разобраться, – девушка говорила медленно, внимательно следя за реакцией, всё ещё полулежащего Канды, – мы встретились с Ноями, началась драка. Только Тикки сказал, что они не намерены продолжать, как рядом с тобой появилась Роад, что-то прошептала на ухо, а потом ты осел на землю. Потом она исчезла, а через некоторое время, пропал и Микк, через образовавшуюся дверь. Ты ни на что не реагировал, и мы уложили тебя здесь. Ты пробыл без сознания несколько минут. Вспоминаешь что-то? «Вспоминаешь? Что ж, я помогу». – Да, я вспомнил. Значит, они сбежали – Юу уверенно поднимался, пряча от коллег растерянный взгляд. «Что я сделал?» *** Вернувшись в Орден, Канда заперся в своей комнате, и сидя на кровати, пытался восстановить свою память. Процесс «реставрации» проходил медленно, болезненно, с трудом, будто что–то препятствовало возвращению воспоминаний об Аллене Уолкере. Жуткая мигрень уже перестала осознаваться, и фрагмент за фрагментом, Юу вспоминал. Пусть пробелов оставалось ещё много, но догадавшись подставить Мояши во все моменты, когда японец чувствовал что–то не то, дело пошло гораздо быстрее. Стерев существование Мелкого, время пошло вперёд заново, с момента прихода Уолкера в Главное управление. Но подсознательно, память о его присутствии сохранялась, и события, происшедшие без Шпенделя, казались ущербными, незаконченными. Канда ещё не до конца понимал, кем они друг другу приходились. Товарищами не назовёшь, но сказать, что они просто коллеги – тоже невозможно. Мояши раздражал, бесил, выводил из себя. При этом наполняя дни чем-то новым. Теперь, чувствуя два мира, с Недомерком и без него, Юу чувствовал, что ему было нестерпимо… скучно? Словно запрограммированный Комурин, он выполнял задания, как и положено искусственно созданному существу вроде него. Со скуки же провоцировал время от времени искателей, а пристающий Лави мог расшелевелить его лишь на очень-очень краткий промежуток времени. С тех пор, как он собственными руками, как ему казалось, убил Алму, он не чувствовал. Эмоций – по минимуму, мысли – всё те же. Что он чувствовал к Аллену Уолкеру? Или… «Что он чувствовал?» Мысли о чужом душевном состоянии крайне редко посещали Юу. Он не умел анализировать чужие чувства. Что чувствовал Мояши к нему? Почему он сохранял несмотря на тонны издевательств столь благосклонное отношение? Пусть и огрызался. Но Канда был уверен в одном – Шпендель не может предать. Ни за что. Никогда. Он слишком наивный и глупый для этого.

«Ты – Ной, но всё равно остался в Ордене».

Он был не в себе. Он был зол на то, что Мелкий встал на его пути. И это был запрещённый удар. Он должен был догадаться. Должен был почувствовать, что это одна из тех вещей, что говорить нельзя. Но он никогда не отличался особой чуткостью. «Что было дальше?» Юноша изо всех сил сжал голову, разрывающуюся от боли. «Что дальше?» Вот, они схлёстываются в бою. Мояши… тоже зол. Но Канда готов пойти даже на убийство – он помнит, он знает эту дрожь на кончиках пальцев. Они на самом деле сражаются по-настоящему. Он сражается. Шпендель, такой глупый и зелёный. Вспышками в голове проносится, как тот, возможно бессознательно смягчал удары. И это привело его к краху. Чувство погружения Мугена в тёплое, живое тело. Тихий шёпот, возвращающий его к разуму. Да. И вот, Канда несётся к Алме, оставляя Мояши на земле. Пробуждение Четырнадцатого. «Что ещё?» Аллен, помогающий им сбежать. Открытый портал в Матил. И вот, Уолкер исчезает из поля зрения едва Юу успевает его отблагодарить, впервые называя по имени. Признавая. Но всё же, сейчас его волнует лишь Алма. «Где?» Голова готова разбиться на сотни маленьких кусочков. «Ещё немного». Он сидит с умирающим Алмой. «Этот парень на самом деле может оказаться Ноем». Его рассыпающееся тело. «Что делал в этот момент Шпендель?» Ни намёка на ответ. Мало того, что пробуждение Четырнадцатого подтвердилось, он ещё и помогает сбежать двоим искусственным апостолам. Первым в своём роде. На глазах ещё и Рувилье. «Что случилось?» Юноша помнил, что ещё некоторое время сидел над пылью, некогда бывшей его другом, и смотрел в ту же сторону, куда отправились два полупрозрачных призрака. Кстати, замечал ли он ранее, что Алма и та девушка так похожи? Юу не заметил подкатившей тошноты и головокружения, чуть не упав на пол. Успевая откинуться на кровать, с тяжёлым дыханием приходили последние воспоминания из «того» мира. Он по-прежнему сидел в мёртвом городе. Казалось, вот-вот должна раздаться песня призрака Матила. Но он услышал совсем другую мелодию. Не менее знакомую. Мир вокруг начал рассыпаться на глазах. А в игре рояля, слышались тихие-тихие, едва различимые всхлипы. *** Канда очнулся только утром следующего дня, чувствуя себя совершенно разбитым измотанным, что было для него почти что в новинку. Наскоро умывшись, он решил всё же проверить свои мысли. – Мояши? Какой мояши? – Ну… – японец на секунду замялся, но всё же произнёс это вслух, – Уолкер, – и не замечая проблеска узнавания, добавил, – Аллен. – Нет, не слышал. А кто это? *** – Аллен? Нет, не знаю. Канда, с тобой точно всё в порядке? Может, сходишь к Матроне? – но Юу уже покинул обеспокоенную Ли. «На самом деле. Никто не помнит. Но та Ной… И я. Чёрт. Историки. У них фотографическая память. Не могли же их обмануть точно также, как и остальных?» – Что? Аллен? – Лави пытался определить, не собрался ли за столько лет Канда пошутить. Но парень выглядел как сам не свой, внимательный взгляд заметил за внешним обычным видом измятый воротник, чуть неопрятный хвост и еле заметные тени под глазами, в совокупности с шальным взглядом, производили на младшего историка не самое лучшее впечатление. – Это как-то связанно с твоими ощущениями нуу… Недостачи? – Забудь. *** – Маршал Кросс? Почему ты так резко заинтересовался им? Поссорился с Тиддолом? – Комуи с удовольствием отвлёкся от документов, смотря поверх кружки кофе на экзорциста. – Нет. Просто хочу узнать. – В любом случае, не советовал бы я кому бы то ни было становиться его учеником. Его счета до сих пор приходят в Орден чуть ли ни со всех краёв света, когда как самого его найти просто невозможно. Да и методы его… Если бы у него и появился внезапно ученик, он не смог бы вынести его, скажу тебе по секрету, Канда. Так что, прости, ничем помочь не могу. А откуда у тебя информация про это? – рассеянный взгляд Смотрителя стал вдруг очень цепким. – Слышал где-то. Что у маршала Кросса появился ученик. Способный. «А раньше, я скорее язык бы откусил, чем сказать о Мояши подобное» – Способный ученик от Марианна Кросса? Да уж, нам бы такой явно не помешал в нашей семье, – тут Ли совсем расслабился, и даже немного развеселился. А Канда понял, что вновь зашёл в тупик. *** «Чёртов Стручок! Куда-то пропал, делся, и теперь ещё заставляет чувствовать меня виноватым! Он же не мог из-за тех слов… Не мог. Он тогда внимания даже не обратил. Не мог…». Юу было скверно. До отупения. Чувство вины разъедало изнутри: и за то, что не сказал о том, что Четырнадцатый просыпается, за то, что он пробудился, за тот удар, что убил Аллена Уолкера… «Нет, ведь после этого Мояши пришёл в себя, нет, он не мёртв. Тысячелетний ошибся. Он ведь ещё не умер». … за те слова. «Нет-нет-нет». *** – Ну как успехи? Узнал, где Аллен? Канда прикрыл глаза, стараясь не раздражаться понапрасну. Теперь, когда бы он не выходил из здания Главного управления, на какую миссию его бы не направляли, она всегда появлялась, задавая всё те же вопросы. Бороться с ней было бессмысленным – девочка успевала ускользнуть одну из своих многочисленных дверей, оставаясь без единой царапинки. Он даже успел к ней привыкнуть – по-крайней мере, она ещё помнила о «нём». Порой, юноша чувствовал, как его воспоминания вновь хотят ускользнуть от него, и Юу всё время вспоминал. Старался не забыть. Проговаривая про себя, думая об этом. Ведь, когда однажды с утра, он не мог вспомнить кто такой «Мояши», и почему ему следует его найти, экзорцист на самом деле почти испугался. – Не узнал. – Да уж, толку от тебя немного… Где же ты, Аллен–кун? Ах… – Роад зависла над несколькими метрами выше, на своём постоянном спутнике – зонтике-тыкве, у которой теперь всегда при встрече с Кандой были завязаны рот и глаза. – Как он умудрился пропасть… так? Тупой Недомерок. Почему никто не помнит? И… – молодой человек не договорил. Даже не был уверен, что договаривать стоит. – Уж не хочешь ли спросить, почему помнишь ты? – едва не прошипела Камелотт, – Да потому что ты виноват в его исчезновении! Ты же и сам прекрасно это знаешь. – Этот Шпендель пропал по собственной воле. – Но из-за тебя. Он не хотел бросать Орден – ты уже вспомнил, как Граф хотел вынудить его покинуть вас? А тут, он пропадает. Несложно сопоставить. Хотя, возможно и не совсем по собственной. – Что ты имеешь в виду? – Канда остановился, впервые посмотрев наверх. Которая тропинка посреди леса. Который раз он видит в таком месте Роад Камелотт, зависшую в воздухе, едва не касаясь зонтом соседней ели. – Аллен открывал Ковчег, чтобы переправить тебя и Алму. Я не помню, что было дальше. Никто не помнит. Но не забывай, он – Исполнитель. Ковчег подчиняется ему. Он реагирует на его эмоции. На его желания. – Значит, он может быть там, – признаться, парень и сам начал подозревать эту штуковину – даже пытался найти соответствующую информацию, хоть и безуспешно. В этом мире, учёные Ордена Ковчега ещё не изучали, – И Ковчег не был разрушен тогда, Кроссом? – Да. Он провёл много времени с Алленом, и вполне возможно, что какие-то воспоминания есть и у него. К тому же, он владеет магией, а это может снизить влияние Ковчега. – Но ведь в этот раз, он тоже… – Канда замолчал. Холодный ветер, предвестник скорой зимы, растрепал волосы и поднял полы плаща. Роад, скорее по человеческой привычке, поёжилась, отодвигаясь от чуть не мазнувшей по лицу колючей ветки. – Комната Четырнадцатого? – Вероятней всего. – Можно ли туда попасть? – Невозможно. Даже Граф не мог найти её. Она находится полностью под властью истинного Исполнителя. – Он. Он пробудился? – Мы не знаем, – девочка вздохнула, спускаясь ближе к земле, – Неа уже мог полностью захватить тело Аллена. И не смотри на меня так, мне это тоже не нравится. К тому же, Четырнадцатый хочет стать Тысячелетним Графом. Даже то, что он принадлежит нашей семье, не изменяет моего к нему отношения. Мне было бы гораздо приятней, если бы к нам пришёл Аллен. Без всяких там. Канда отвёл взгляд. Этой девчонке, Мелкий явно очень и очень нравился. «А она могла бы понравиться ему?» Небо темнело, а двое всё находились посреди леса, молча смотря, как гаснет день. «Что будет, если… Когда Мояши вернётся? Как воспримут его? С пробуждением Ноя в нём… Его изолируют? Или же… Вообще избавятся от него?» Молодой человек передёрнулся. Когда-то Шпендель попросил всех, что если в нём проснётся Четырнадцатый, убить его. Возможно, если бы не случившаяся хрень, Канда хотел бы его убить лично. И это бы было лучшим искуплением вины, которое можно придумать. Но это было бы в «том» мире. Мире, где его дурацкие, необдуманные слова не принесли такого вреда. Сейчас же, японец не представлял, как он это может сделать. – Ты можешь меня отправить в Ковчег? – В теории. Похоже, что Нои не могут проникнуть туда – пробовали. Но насчёт тебя – вероятно, это может и сработать. – И ты молчала? – Не факт, что удастся. К тому же, Ковчег – это огромная территория, с множеством комнат. А комната Четырнадцатого – центральная. Переместить туда я не смогу в любом случае, но… – Давай. – Что, прямо сейчас? – Да. – Нууу, мне не сложно, – протянула Роад, пока золотая дверь с красной обивкой материализовывалась рядом с Кандой.