Необдуманные слова

«Смех, овации… Как это напоминает мне время, когда мы путешествовали с Маной». Очередной город, где он скрывался от целого мира. Подрабатывая то шулерством, то… – Уличный клоун! – Как красиво! – Ух ты! Всего лишь пара трюков, и толпа очарована. Вон тот парень, влетевший сюда по ошибке, так вообще забыл встать с земли, уставившись на клоуна. «Стоп. Какое знакомое… Джонни?!!», – Аллен чуть было не свалился с надувного шара, продолжая играть свою роль. «Только бы не узнал, только бы не узнал… Надо сворачивать представление и сматываться отсюда», – подумал парень, снимая цилиндр с головы. Похоже, что учёный его не узнал, начав рыться по карманам, но дальше дело приняло совсем нешуточный оборот. – Эй, какого хрена ты здесь шляешься?! – Ка… Канда! Нас надули! Даже за смехом зрителей, Аллен услышал. «Чёрт! Канда? Он здесь?», – юноша чуть выпал из реальности, механически продолжая свой номер, стараясь ни в коем случае не выдать себя. Уолкер чувствовал, что сердце начинает стучать совсем уж бешено, а нервы сродни паутинкам – одно неосторожное движение, вздох, и он сорвётся. – … мы не сможем найти Аллена, – голос Джонни звучал вперемешку со слезами, и через мгновение тот скрылся, даже не взглянув вновь в сторону клоуна. «Канда… вот ну и зачем ты здесь? Я же не выдержу этого… Ну что ты за глупец. Почему ты опять пошёл за мною? Почему просто не продолжил жить нормально? Ну зачем ты наступаешь на одни и те же грабли?», – думал Уолкер, когда наконец осмелился поднять глаза на застывшего мечника. Но, похоже, он слишком долго рассматривал его – Канда резко обернулся, и клоун чуть было не укатился вместе со своим шаром в толпу. Аллен продолжал проделывать свои трюки, но каждый раз, когда он пытался хоть краем глаза взглянуть назад, он натыкался на с каждым разом ещё более страшный и пристальный взгляд, чем предыдущие. По почти обнажённому Мугену, подросток уже было подумал, что ему конец, но вернувшийся Джонни отвлёк желающего крови японца. – Фуф… Вот зря, он так. Только стоило подумать, что всё обошлось, и Канда помыкавшись, вернётся к нормальной жизни, ну или хотя бы в Орден и перестанет его преследовать, повторяя свою же ошибку, заставляя его вновь вспоминать этот дурацкий случай в Ковчеге, когда всё могло бы уже закончиться, но он заставил его всё вернуть, именно заставил – разве он мог хоть в чём-то отказать этому придурку, неспособному называть его по имени? Стоило ему понадеяться на благоприятное разрешение этой проблемки, как последовавшая волна присутствия акума и дежавю, окончательно разрушили попытки выйти отсюда сухим из воды. *** – Дай мне что-нибудь, чем можно вытереть, – хоть в этом не было особой надобности. Они видели трансформацию этого клоуна. И видели его Чистую силу. Присущую только ему. – Больно-больно-больно-больно! Стой же ты! Ты собираешься мне кожу с лица стереть, БаКанда? Юу почувствовал жуткое дежавю, когда ему по голове прилетело ногой, от уже точно, Шпенделя. Вот сейчас, он скажет о том, что Мелкий ещё не стал Четырнадцатым. Потом спросит о Линке, а тот будет удивлён это слышать. И слишком, чёрт побери, обеспокоен судьбой этой крысы, которая умудрилась выжить, но не рассказала об этом, и теперь на Недомерка повесили ещё и его смерть… «Секундочку. Откуда я знаю, что Линк жив? Где я его видел? Или… Я же его ещё не видел». «Ещё». Канда ещё некоторое время всматривался в раскрасневшуюся от слишком усердных гигиенических процедур разозлённую мордашку «свободного» экзорциста. Шаг за шагом, пазл за пазлом… «Похоже, я начинаю преуспевать в этом занятии. О, да. Убить Шпенделя до того, как он станет Ноем. Как же. Ага. Как будто это может помочь». – Ну что, доволен, Мояши? Перемудрил ты со своим Ковчегом. – А? Что? Ты что, бредишь? – «Какой он всё же ещё зелёный. А глазки так и забегали. Конечно он помнит, как исполнитель техники. Или уже должен вспомнить». – Мелкий… Нет. Мояши-и, с ухмылкой протянул Канда, и с удовольствием отмечая в глазах Недомерка «узнавание». – Я, кажется уже говорил: ещё раз сбежишь от меня – набью морду. Усёк? «Он не может… Не должен помнить… Почему?» – Допустим, набить морду я тебе ещё не раз успею, – размышлял вслух Юу, не обращая внимания, как все вокруг замерли от его очень странного голоса – Джонни так вообще, вновь попытался найти успокоение, усевшись на мостовую. – … но только вот, как ты своими горошинками, посмел предположить, что я не умею быть романтичным? – на ухо прошептал мечник, красному уже вовсе не от растираний парню. – Каандаа… Ты это… – Заводи свою пиликалку, и убери нас отсюда, ведь сейчас за тобой опять акума припрутся. – Угууу… – не посмел перечить Аллен, всё ещё пребывая в мягко говоря, шоке, от выше сказанного, воспроизводя мелодию Ковчега в голове. *** … а ближе к вечеру, когда все они устроились в гостинице (на этот раз Канда украшения с формы отдал даже скорее, чем Джонни предложил такой способ оплаты), после того как учёный уже заснул, а экзорцисты уже набили и поотбили друг другу всё что можно и нельзя, Аллен вполне в сознании сидел во дворике той самой ночлежки, где они сняли комнату, и отколупывал краску с итак уже облезшей скамейки. – Ну и что дальше? – проговорил он в сторону приближающегося мечника. – Что дальше, что дальше… Завтра на нас нападёт апокриф, ты столкнёшься с Графом, а меня попытаются затащить на пост маршала. – Лучше бы ты и правда вернулся в орден, Канда, – неуверенно произнёс беловолосый, за что мгновенно получил хороший подзатыльник от уже усевшегося рядом «товарища». – Мне это от тебя иллюзорного слушать, так что помолчал бы, Мелочь Бобовая, – прошипел экзорцист, «незаметно» притягивая к себе ещё потирающего шишку Уолкера. – Если бы я ещё был уверен, что Джонни действительно сможет помочь тебе, когда ты начнёшь в Четырнадцатого обращаться, я бы ещё подумал. Но сейчас… Просто заткнись. – Ммм. – Чего ещё? – Каанда… Ты чего делаешь? – сипло спросил уже который раз за день покрасневший Аллен. – Целую, - невозмутимо откликнулся японец, – Не понял с первого раза, попробуем со второго. – Да я не об… Не то чтобы Уолкер был против… Точнее, учитывая все обстоятельства, совсем не был против, поэтому следующие пару минут прошли в таком редком для них молчании, вздохов и сдавленного вскрика зашедшего в этот дворик, немного подвыпившего постояльца. Просто, ну Канда очень не любил отрываться от раз уже начатого дела, поэтому злобного взгляда поверх лохматой макушки Мояши хватило, чтобы тот самый неудачно зашедший туда прохожий, задней мыслью решил, что у него слишком много дел, чтобы прохлаждаться на свежем воздухе. – Тебе ещё с Линком встречаться, – очнулся Аллен тяжело дыша. – К чёрту эту шавку, – Юу как-то сейчас волновало только нахальным образом уже почти разлёгшееся у него на коленях стручкообразное, которое наконец-то не было мертвенно-холодным и реагировало на прикосновения очень правильно – не шарахаясь от каждого, а отвечая, тянясь за каждым движением, вздыхая и прижимаясь изо всех сил, из-за чего не хотелось его вообще никуда отпускать, ведь всё равно куда-то да влипнет. Завтра ждал всего один день. Даже, если быть точным, всего полдня относительного спокойствия. Когда они точно знают, что случится друг с другом. И если они всё повторят, как это было бы в мире, где Шпендель не вмешался своей мелодией, своим дурацким желанием, всё произойдёт точно так, как и должно было быть. А дальше – пустота. Всё остальное будет зависеть только от них, и нет ни малейших предположений, что будет после. Сколько они проживут, сколько пробудут друг с другом. Только вот одно Канда знал точно – что этого Мелкого, оставлять под присмотром одного лишь Джонни слишком опасно. А значит, он ни за что не оставит эту парочку, до того времени как… – Ведь если Неа вернётся… – Да-да, – пробурчал мечник, затыкая парня ещё одним поцелуем. «Одна небольшая ложь. Ему и Линку. Что я единственный, кто убьёт его. Но с другой стороны, если я приму это решение и не прикончу его, значит этого никто не сделает». Похоже, что Юу слишком сильно прижал Аллена к себе – тот слегка охнул, но тут же зарылся тёплыми пальцами куда-то за воротник его плаща. «Ну и к чёрту всё. Потом разберёмся. Всё равно, попытка его убийства ничего не решит – Ной наоборот от этого может проснуться ещё скорее». Канда не забыл слов Тысячелетнего, который сказал, что именно его удар «разбил» Уолкера, и от этого Четырнадцатый пробудился. «Похоже, придётся как-то по-другому придумывать, как заглаживать свои грехи». – Про Линка не забудь, – снова прервал их Аллен. – Да сдался он тебе, всё равно всю ночь проторчит, – пробормотал мечник, поудобнее перехватывая Мояши за талию.