Необдуманные слова

Дыхание срывалось, лёгкие не выдерживали столь долгого бега, Муген, подобранный неподалёку от места падения владельца, начинал казаться просто таки непосильной ношей. Голову сдавливали тиски боли, кровь гулко стучала в висках, затуманивая сознание, зрение, итак с трудом различающее маленький огонёк света посреди этой тьмы. Сначала, он всего лишь шёл. И лишь потом, парень сорвался на бег, подгоняемый этим чувством безысходности, которое сквозило теперь в каждом миллиметре пространства. Не так давно, а может уже и несколько часов назад, он начал слышать музыку. Хоть он и не сильно в этом разбирался, но предположить кто и что играет в этом заброшенном и исчезающем с каждой секундой месте, не представлялось сложным. Мелодия звучала всё громче, рассеиваясь в пространстве, ударяя по нервам, заставляя сердце замирать, а потом с утроенной силой ускорять течение крови в теле. Мелодия словно плакала. Самое отвратительное – пейзаж, если можно так назвать бесформенную местность вокруг, не менялся. Можно было бы подумать, что он бежит на одном месте. Или же по кругу. Но вскоре замеченный свет, медленно, но всё же приближающийся, единственная точка белого здесь, заставлял ни на секунду не опускать уже слезящиеся от бега глаза. Это было глупо, дыхание постепенно срывалось на ещё тихий, но явственный хрип, а Канда всё бежал, стараясь не думать, что будет, если он опоздает. Гулкий треск вокруг прервал музыку, и звуки рояля окончательно затихли. У Юу не было времени оборачиваться и смотреть по сторонам чтобы заметить, как вдалеке всё уже дробилось и покрывалось огромными белыми трещинами. Как по швам дробился этот мир. Белое пятно начало приближаться, и уже далеко не так быстро как раньше, а под конец и вовсе с трудом преодолевая последние шаги, азиат рухнул, на колено, придерживаясь за бок белоснежного отполированного инструмента, так разительно отличавшегося от окружающей обстановки. Рояль и стул. Канде наконец удалось подняться и посмотреть далее. Всё это время, он так сосредотачивался на расплывающемся силуэте музыкального инструмента, что он не сразу заметил, что он здесь не одинок. На этой чёрной плоскости, была обстановка центральной комнаты Белого Ковчега. Чуть позади – смутно знакомый диван, и висящее, будто уже и в воздухе, витражное окно. Юноша чуть было уже не почувствовал что-то сродни отчаянию, когда заметил макушку белых волос за подлокотником дивана с противоположной стороны. Почему-то очень медленно, мечник приблизился к сидящему на полу экзорцисту. Некоторое время, он почти отрешённо рассматривал откинувшегося на мебель парня, попутно отмечая явно удлинившиеся с их последней реальной встречи волосы и почему-то… Полупрозрачную руку. Левую. Ту самую, с паразитическим типом Чистой силы. Жилка на открытой шее не билась. На фоне чёрной безрукавки и брюк, почти, казалось растворяющихся во тьме вокруг и различимых лишь благодаря светлой поверхности дивана, тело подростка смотрелось, словно вырезанным из бумаги. Белоснежной, незапятнанной, сливаясь с такими же волосами. Он не успел ещё потерять надежду, когда такое знакомое лицо чуть дрогнуло, и Канде явно в издевательство, послышался стук чужого сердца. Молодой человек присел рядом, осторожно для начала тряся коллегу за плечо. Вообще, азиату хотелось сначала как следует врезать рассиживающейся Мелочи, но нечеловеческая бледность того и полупрозрачность, теперь уже до плеча, заставляли сдерживать свои желания скорой расправы. – Мояши, эй, просыпайся давай, – Юу очень хотелось думать, что истеричные нотки в собственном, внезапно осипшем голосе ему только показались. Наконец, его усилия увенчались успехом – веки поднялись, и почти чёрные от затопившего радужку зрачка, глаза уставились на Канду. Постепенно, словно фокусируясь, взгляд Аллена приобретал осмысленность и вот уже разъярённый японец мог лицезреть непонимающего ситуации, Мелкого. – Какого. Ты. Сотворил. «Нет, нельзя его пока бить. Пусть сначала всё вернёт на свои места, а потом уже я и оторвусь», – думал Юу, медленно произнося свои слова. – Канда… Ты здесь. А где Алма? Ты же вроде с ним… – Уолкер же просто тем временем старался вообще осознать, что происходит, ведь минуту назад его поглощало странное спокойствие и пустота, а сейчас… Он чувствует что сидит на чём то, что глаза слипаются, а напротив сидит невесть откуда взявшийся мечник из Чёрного Ордена, хотя должен сейчас находиться за много миль… Да и вообще, не в этом пространстве. Владелец Ковчега даже было подумал, что сознание его намеренно начало под конец воссоздавать образы из его памяти, но Канда был вполне осязаемым и каким-то даже… Горячим. Щека, которой он аккуратно коснулся, по сравнению с его пальцами была просто похожа на раскаленный солнцем камень. Только вот гораздо мягче. Юу вздрогнул, когда ледяные, будто и неживые пальцы коснулись его лица, и задумчиво провели по скуле. Мояши явно ещё не отошёл от своего забытья, абсолютно не понимая, что он сейчас делает. По крайней мере, так думалось. Кричать на него почему-то уже расхотелось. Неясно, сколько бы времени, заразившись от Бобового Стручка этой заторможенностью, он просто сидел бы на полу с разбежавшимися мыслями. Но уже знакомый треск заставил парня собраться, и поднять натворившего невесть чего Мелкого на ноги. – Я здесь, – запоздало ответил азиат на прошлую реплику, – и о том, как и что, я тебе подробно и болезненно расскажу позже. А теперь, садись к шарманке своей, и живо возвращай всё как было, – втолковывал он сонному Аллену, держа за плечи. – Зачем? Смысла ведь нету… – Уолкер опустил голову, и мечнику почти под самым носом оказалась пушистая макушка. – Я тебе покажу, смысла нету, – уже вновь разозлившись, Юу потащил за шкирку не сопротивляющегося подростка к роялю. Усадив на круглый стульчик, и придвинув к клавишам, он выжидательно уставился, на вроде чуть более очнувшегося парня. – Я не хочу. От меня неприятности одни. – Удивил, ну надо же, – язвительно перебил его японец. – За мной сейчас все охотятся. Я приношу проблему ордену. Из-за меня может проснуться Четырнадцатый, точнее уже проснулся. – А раньше что, не так было? – закипал Юу, понимая к чему идёт разговор. – Ты был прав, это всё моя вина! – голос у Аллена сорвался, и дальше он продолжал уже еле слышным шёпотом под нос, который ещё и заглушался усилившимся треском, – Если бы я сразу ушёл из Ордена, а если бы я вообще туда не поступал, всем бы было лучше. И было лучше… Без меня. – Да что ты говоришь? А то, что если бы не твоя власть над Ковчегом, мы бы тут все давным-давно рассыпались вместе с ним? Почему ты тогда всё равно вмешался в вновь созданный мир, и не позволило всем погибнуть, если без тебя лучше? А ну отвечай! – Канда уже только и мог, что держать за шиворот развёрнутого к себе Шпенделя, и поэтапно исправлять, как ни прискорбно было признавать, где-то и свои ошибки. – Я ненавижу наивных сопляков вроде тебя! Но я уже говорил, что ещё больше я ненавижу сопляков, которые не держат свои обещания! А ты обещал всех защищать до конца, бороться с Графом и не поддаваться Четырнадцатому. А ты что творишь? Лишаешь Орден ещё одного экзорциста! Мелкого, слабого – тут Юу вполне явно чувствовал, что кривит душой, – но экзорциста! – Ты сам мне говорил, что во всём виноват я. И Алма тоже… – Алма так и так стал акума! И тебя это вообще не касается, это сотворил ещё Чёрный Орден, и начало его превращению было положено девять лет назад! И мало ли… Что я говорил! – нелегко было экзорцисту признаваться в этом вслух, но сейчас он уже готов был сделать что угодно, чтобы втолковать Мелкому хоть каплю разума в голову, потому что уже чувствовал, как вместе с дрожащим Алленом, начинает дрожать всё вокруг, и чем больше Мелкий разубеждается в себе, тем звонче сыплются позади осколки, и тем страшнее становится и что-то обрывается уже у самого мечника внутри. – Канда… Ты на это не злишься? – вот по такой искренне-наивной мордашке хотелось врезать. «Ну во что он себе там навыдумывал верить?» – Я что, тебя, Стручок Бобовый, зря по имени называл? Я что, тебя за филиал третий благодарил? Знал бы, вообще такому тупому зелёному недомерку ни за что бы ни сказал ничего? Я сюда, в конце концов, что, пёрся тебя обвинять во всех грехах Ноев, Ордена, Ватикана и мира вообще в целом? И какого чёрта ты решил за всех, хорошо им без тебя или нет? Сотворил всю эту катавасию? А я за СЕБЯ позволял решать? Мозгов слишком мало, чтобы мне указывать, – фыркнув под конец, японец тихо-тихо вдохнул, отпуская одежду Мелкого из рук. «Не слишком ли я много ему разболтал?», – Юу встал, опираясь боком на полированный бок рояля. Он устал. Очень. Эти бесконечные эмоциональные всплески выматывали почище тренировок. Всё вокруг перестало дрожать как при землетрясении, будто реагируя на задумавшегося Шпенделя. Тот осторожно, едва касаясь, положил руки на клавиши, но не спешил начинать играть. А японец тем временем ещё раз удивился, приобретённой бледности Уолкера – пальцы его правой руки будто были продолжением кнопок инструмента. А левая рука, хоть и оставалась полупрозрачной, но, по крайней мере, теперь не распространяла свою «болезнь» на остальное тело подростка. Как-то некстати вспомнились проделки Роад в теле Мелкого, когда та стояла слишком близко, а дыхание сбивалось от этого. «И к чему это сейчас вообще?» Канда мотнул головой, прогоняя мысли. Он просто устал. Просто. Ему уже ничего не хотелось. Он сделал всё что смог. По крайней мере, он исчезнет здесь, со Шпенделем, чем будет продолжать жить в этом наспех склеенном подобии мира без него, вынужденный всю жизнь корить себя за это. «Вынужденный? Да что он мне сдался…», – уже лениво, по инерции думал парень. Ведь сдался. Да ещё как. Просто не время сейчас совсем. – Так мне… Так лучше… Как и было? – тихо всё же спросил Аллен. – Я по-моему всё уже сказал. Решай уж, раз ты тут «хозяин», – вспомнил Юу с усмешкой. – Но если я верну всё… Ты… – Мелкий, не беси меня. И давай уже, возвращайся ко всем. На ком я тренироваться буду? – «Ну что за бред я несу». – Аллен я, – неожиданно твёрдо произнёс юноша, – БаКанда. Мелодия заполнила всё вокруг, и уже подошедшая почти к экзорцистам граница, начала отодвигаться назад вновь. Рояль захлёбывался громкими звуками, и Канде пришлось от него отлипнуть – слишком сильно дрожал инструмент, пропуская через себя силу, управляющую Ковчегом. Японец стал позади уже отрешившегося от всего Уолкера, попутно заметив, что рука того приняла свою форму. Относительно-нормальную для него. «Интересно, я ведь забуду всё, что тут происходило, верно?» «Верно». «Опять ты», – уже не удивляясь, отметил про себя Юу, заслышав голос Четырнадцатого. «Я всё равно захвачу ведь его тело. Для исполнения своей давней мечты, я готов на всё». «Так я… мы тебе и позволили». «Ты не сможешь мне помешать». «Я попробую». «Он сам пошёл на это». «Он и на эту хрень с разделением миров пошёл, это не значит, что он не может передумать». «Пошёл из-за тебя». «Плевать». Конечно, на объятия это не походило. Совсем. Ну подумаешь, встал слишком близко. Подумаешь, притянул слегка за шею этого Мелкого к себе – играть ведь не мешает, а его хоть немного отогреть надо, сколько времени он тут рассиживался на холодном полу. – Мояши-и, – протянул Канда, чувствуя что его глаза явно начинают закрываться, а он сам – оседать вниз. – Я Аллен, запомни наконец уже. Чего? – Ещё раз сбежишь от меня – набью морду. Усёк? – Ты просто верх романтичности,Канда… Была эта фраза или нет – Юу уже не знал, ведь в тот момент сознание окончательно покинуло своего владельца.