Хроники Нарнии 3.Я не отдам тебя!!!

*********** - Берегись Эллис, - закричал Питер, и толкнул её. В это время волна словно покрывалом накатила на борт. Они уже пять дней борются в бурей. - Фух…спасибо Питер, - сказала Эллис. Они встали и Питер сказал. - Иди в каюту, здесь и так рук предостаточно. - Нет, я хочу помочь, - сказала Эллис, она это произносила автоматически каждому кто говорил чтоб она ушла. Она хотела уйти, как Питер взял её за локоть. - Я прошу тебя, пожалуйста, иди в каюту, ты можешь простудиться. - Питер, - сказала она уже мягким тоном, - я не простужусь. – и после недолгой паузы сказала, - обещаю. - Черт, ну почему ты ищешь на свою голову неприятности, - сказал Питер, - иди побудь с Люси, поговорите. - Тебе плохо? – с усмешкой спросила Эллис - Да к черту все…Скажи мне, вот скажи. Когда ты ела в последний раз? - Я кушаю, ты просто не видишь, - сказала Эллис. - Я по моему тебе уже говорил что ты не умеешь врать, - сказал Питер - Да какая разница, отпусти, - сказала она так как Питер все ещё держал её за локоть. - Нет, - запротестовал он, - сейчас ты пойдешь в нашу каюту, около моей кровати лежит сверток, там мой недоеденный обед, и ты съешь его. - Нет. Подожди, а ты почему не кушал? – спросила она. - Аппетита нет, да и потом когда занят, не так уж и есть хочется, в основном только пить, - сказал Питер. -Хорошо, - сказала через несколько раздумий Эллис - Что хорошо? – в недоумении спросил Питер. - Я поем твою долю, только с одним условием, - сказала Эллис - Говори, - ему было все равно, что она попросит, лишь бы немного поела. Люси была права, она не ела уже трети сутки. - Ты возьмешь мою воду, - сказала Эллис. - Что?? – сначала не понял Питер. – Нет. - Питер, я не так уж и много пью, мне совсем мало- то надо. Я возьму еду, только тогда, когда ты возьмешь мою воду.- поставила ему ультиматум Эллис. - Нет, тебе она тоже нужна, я и без этого проживу. Если что возьму у Эда. - Ну уж нет, Эд и так думает что только тебе все хорошее, прошу возьми, тогда я поем, - сказала Эллис и надула губки, как это делала Кейт в таких ситуациях. - У тебя это плохо получается, и тебе это не подходит, - усмехнулся он, прочитав её мысли. – Хорошо, только прямо сейчас мы пойдем ко мне в каюту и около меня ты съешь мою порцию. Слышишь, около меня, а то я знаю тебя. Возьмешь и отдашь этому Юстэсу. - Ну уж нет, он этого не заслужил, если на то пошло, то я бы отдала её Люси, - сказала она, и повернулась в сторону каюты, где были мальчики, - так ты идешь? – спросила она оборачиваясь. - Иду, - сказал Питер и побрел за ней. Они зашли в каюту и Питер достал из небольшой тумбочки сверток. Эллис присела на его кровать и с отвращением смотрела содержимое в этом свертке. Там был небольшой кусок говядины и две картошки. - Ненавижу картошку, - промямлила она. - Я не удивлюсь, если ты скажешь, что ненавидишь говядину, - сказал Питер. - Нет, её иногда полезно есть, - сказала Эллис, - может не надо, а? - Ну уж нет. Не помнишь наш договор? Так я могу напомнить: ты кушаешь еду, которая у меня осталась, а я беру твою воду. Ну, - сказал он пододвигая ей сверток с едой, - я жду. Эллис посмотрела на еду. - Я сейчас не голодна, - она уже встала, как Питер взял и потянул её к себе, и она оказалась на его коленях, - отпусти, ты с ума сошел. - Раз ты не хочешь по хорошему, то будет по плохому, - он взял отломил кусочек говядины, - открой рот, - приказал он - Нет, не открою, отстань, - Эллис пыталась выбраться, но Питер держал её сильно, и она лишь сделала ещё хуже, он сильнее прижал её к себе, - ты жестокий, бесчувственный…. - Это мы уже проходили, открой рот, - сказал он и увидев что та ещё колеблется, почти что не закричал, - Быстро Эллис от испуга немного приоткрыла рот, и кусок говядины попал ей в рот. - Я сама могу, - сказала она. - Поздно, милая, - с ехидством сказал Питер, - ты ведь не хотела по хорошему, открой рот, - снова приказал он - Нет, - запротестовала Эллис, - я наелась. - Наелась?? Конечно же, я так тебе и поверил. - Питер, мне плохо, отпусти, - сказала она и скорчилась. Питер посмотрел на неё, лицо было бледное, и пробормотав проклятие, он взял кувшин и дал ей. Эллис стошнило и её вырвало.. - ну и запах…- сказала она через несколько минут. - Надо найти врача, - сказал Питер и встал так резко, что Эллис чуть бы не упала. - Ты просто напросто спятил, со мной все хорошо, вот сойдем на берег и полегчает. - Нет, надо найти врача. - Да где ты найдешь такого, в Гренландии???- сказала Эллис и усмехнулась, но вскоре скорчилась, у неё раскалывалась голова. Она снова села на кровать. - Попробуй съесть ещё, хоть чуть-чуть, прошу, - взмолился Питер. Эллис посмотрела на Питера. - Хорошо, - сдалась она. Эллис взяла картошку и медленно стала есть, она снова посмотрела на Питера, - хочешь? - Нет, ты кушай, я не голоден. Она кое-как съела вторую, но к говядине не притронулась. - Молодец, ведь не сложно было? – спросил Питер. - Нет, - тихо сказала Эллис, вид у неё был усталым. - Иди и поспи немного, - сказал Питер, - на палубе много рук, так что ничего не будет если две руки пойдут отдохнуть, - и он встал с кровати, Эллис тоже. – Я провожу тебя. - Я сама могу пойти, - сказала она и посмотрела на него остерегающим взглядом. - Не спорь, я сказал и я так сделаю. И я не потерплю отказов. - Слушаюсь ваше величество, - и они вышли с каюты. Питер проводил Эллис до её каюты, и когда она легла то моментально заснула. **************** -Эллис, Эллис, - звала её Люси, - тише, успокойся, - говорила она. Эллис металась на кровати. Она слегка открыла глаза - Люси, - прошептала она. - Черт, да у тебя жар, - и Эллис увидела, что она напугана. - Не беспокойся, все хорошо, слышишь, все хорошо, я тебя разбудила? - Я услышала, что ты ворочаешься и встала. Не беспокойся, она спит, - сказала Люси проследив за взглядом Эллис, - я разбужу Питера, - сказала она и хотела встать, но Эллис её остановила - Прошу только не он, я тебя умоляю не надо. Утром мне станет легче. - Черт, я же забыла, я дам тебе лекарство, - и опять она хотела встать, и снова Эллис её остановила. - Нет, это пустяк, зачем тебе тратить свою настойку на меня. Я тебе говорю, утром мне станет легче.. Утром, - и она снова погрузилась в темноту. ********** Эллис встала от солнечного луча, видимо буря стихла, а то и вообще ушла. Но видимо жар ещё не спал. У неё раскалывалась голова, и она чувствовала, как все тело прямо горит, словно её положили в какую-то печку. - Ты как? – спросила Люси подходя к ней, и увидев физиономию, воскликнула, - ты как хочешь, но я позову Питера,- и она вышла с каюты, прежде чем Эллис успела её остановить. - Черт, будь все проклято, - пробормотала она, и в ту же минуту вошел Питер. Он подошел к кровати. - Я же предупреждал, - сказал он, - почему ты вечно меня не слушаешь? - Прости, - только смогла сказать она. - Люси, - позвал он сестру, - дай настойку. - Нет, я не выпью её, - закричала она, как только могла, - нечего её на меня тратить. - Я не собираюсь тебя слушать, - сказал Питер, и бросив на сестру быстрый взгляд вышел с каюты. Люси подошла к Эллис и вылила каплю ей в рот. - Я приду через час и посмотрю как ты, - сказала Люси и вышла. «Черт, этого мне не хватало» подумала Эллис, и постепенно её глаза закрылись Через полчаса, Питер зашел к Эллис, проведать. Он подошел к ней и увидел, что на щеках у неё появился румянец, он с облегчением вздохнул. - Дурочка, - и, нагнувшись, поцеловал её в губы. Что-то, пробормотав, Эллис повернулась на другой бок. *************** Эллис уже могла вставать с кровати, и она, вечером, когда все спали решила выйти на свежий воздух. Поднявшись на палубу, она посмотрела на море. Ей было намного лучше, и даже появился аппетит. А сейчас она смотрела на море и любовалась им. И не заметила что кто-то подошел сзади. - Ты как? – спросил низкий голос - Нормально, мне намного лучше, - ответила Эллис, - спасибо Питер. - Решила посмотреть на море? - Да, и подышать свежим воздухом, - снова ответила она не оборачиваясь. - Ты изменилась, - сказал Питер, после небольшой паузы. Эллис повернулась. - В каком смысле? – не понимала она. - Ну… Стала немного…не знаю….- недоумевал Питер. Он никак не мог объяснить. - Мне тоже так кажется, но это разве плохо? – спросила она. - Не знаю, возможно, это и к лучшему.. Но, если честно, то ты мне нравилась и прежней. Так что не пытайся себя изменить, будь собой, прошу…- сказал он ей, обнимая ей за талию. - Тебе правда я нравлюсь такой какая я есть? - Да, - сказал он ей, слегка прикоснувшись губами к её щеки, и сразу у Эллис побежали мурашки по спине. - Хорошо,- сказала она отстранившись. Тогда слушай: тебе не стоило так грубо со мной разговаривать, я не была виновата что заболела. - Узнаю свою Эллис, - улыбнулся он. - Да какое вообще ты право имел, вот ответь, - сказала она и про себя усмехнулась, - я тебе не вещь какая-нибудь слышишь. - Да, - ответил он, - ты полностью права. Но тебе стоило меня послушаться, и в следующий раз, когда я тебе что-нибудь скажу, ты сделаешь, как я велю. - Ишь чего захотел, нетушки, не дождешься, - и скривила гримасу. - В такой ситуации ты должна мне сказать «Слушаюсь Ваше высочество» , - сказал Питер и улыбнулся - Да, ты прав. Но ты ж сам сказал что хочешь чтоб я оставалась собой. Вот, сам захотел. Да и потом я тоже королева, забыл? - Нет, но я старше тебя да и по званию куда лучше. - Ну и что, как будто это что-то меняет, - сказала она. - Вот, вот…- сказал он и притянул её к себе, - а если я тебя поцелую, ты дашь мне пощечину? - Нет, сказала она и Питер вздохнул с облегчением, - я тебе врежу.. - Это мы ещё посмотрим, - сказал он и поцеловал её. Господи, как же она давно этого ждала. Снова чувствовать его губы, Эллис держалась за рубашку Питера, боясь упасть, вскоре скрестила руки у него на шее.. - Эллис ты меня задушишь, - пробормотал Питер, и Эллис только заметила что сильно вцепилась в него. - Прости, - сказала она. Голос её был хриплым - Ничего, - снова пробормотал он, и вновь поцеловал ей.. - Питер.., - она пыталась высвободиться, - пора спать. - Угу, - всего лишь сказал он, видно он не хотел прерывать поцелуй, Эллис и не заметила как он стал целовать ей шею.. - Питер, я устала, и хочу спать, - и это сработало, хоть и Эллис разочаровалась, Питер мимолетно отстранился от неё. - Сладких снов, - сказал он, и слегка прикоснувшись к губам Эллис, зашел в свою каюту. Когда Питер скрылся за дверью Эллис долго ещё смотрела на закрытую дверь. Потом она зашла в свою каюту и легла спать.. Но она никак не могла заснуть.. Если бы она не остановила его….Эллис не хотела об этом думать и успокоившись заснула только под утро… **************** Наступило утро. Небо было серое и низкое, но воздух прогрелся, и наши мореплаватели обнаружили, что находятся в заливе. В залив впадала река, а текла она по большой поляне, где росли деревья, похожие на кедры. За ней начинался крутой склон, над которым виднелся зубчатый хребет, а вдали маячила туманная гряда гор, вершины которых терялись в тусклых серых тучах. Со скал по обеим сторонам залива спускались белые полосы – наверное, водопады, хотя с такого расстояния нельзя было разглядеть, как падает вода, и расслышать грохот. Все дышало тишиной и покоем, а в воде залива, гладкой, как стекло, отражались прибрежные скалы. На картине это было бы красиво, в жизни – не слишком привлекало. Что-то тут чудилось чужое, негостеприимное. Все высадились на берег в двух лодках, умылись, вдоволь напились из реки, поели и отдохнули. Эллис сразу стало легче. Потом Каспиан ото¬слал четырех человек для охраны корабля и начался рабочий день. Сделать предстояло много: доставить на берег бочки, починить разбитые (если можно), наполнить их свежей водой; срубить дерево – лучше всего сосну и сделать новую мачту; залатать паруса; настрелять дичи, если она здесь водится; постирать и починить одежду; исправить многочисленные поломки на борту. Отсюда, с большого расстояния, они с трудом узнавали свой корабль – вместо величественного красавца, покинувшего Узкую Гавань, перед ними маячила какая-то старая посудина. Команда была не лучше – все худые, бледные, оборванные и красноглазые от недосыпания. Эллис хоть и устала, но не падала виду, она хотела всем помочь, ведь и она тоже королева. Пускай и её слушаются. Юстэс лежал под деревом, когда услышал толки о том, что надо сделать, и сердце у него упало. Неужели и сейчас не удастся отдохнуть? Вполне возможно, что первый день на суше они проведут за такой же тяжелой работой, как на море. И тут ему в голову пришла прекрасная мысль. Никто не смотрел в его сторону, все говорили о корабле, будто и впрямь любили эту грязную лохань. Почему бы просто не улизнуть от них подальше? Он пойдет в глубь острова, отыщет где-нибудь в горах прохладное местечко, выспится как следует, а вечером, когда они свое отработают, вернется к ним. Что-что, а отдых ему необходим. Надо только соблюдать осторожность и не упускать из виду корабль, чтобы в любой момент вернуться. А то еще забудут на этом острове!.. Юстэс принялся за дело. Он тихонько встал и неторопливо побрел среди деревьев так, чтобы, заметив его, всякий подумал, что он гуляет. Очень скоро голоса позади него затихли, и его окружил тихий, теплый, темно-зеленый лес. Вскоре он понял, что можно без опаски идти быстрее. Через несколько минут Юстэс вышел из леса на крутой откос. Трава тут была сухая и жесткая, но он цеплялся за нее, карабкаясь вверх, и, хотя быстро вспотел и запыхался, лез, не останавливаясь. Это, кстати сказать, доказывало, что он изменился: прежний Юстэс, воспитанный Гарольдом и Альбертой, уже через десять минут пополз бы вниз. Медленно добрался он до хребта, и хотел было осмотреть остров, но тучи спустились ниже, и море тумана катилось ему навстречу. Он сел и оглянулся назад. Теперь он был высоко, залив казался крошечным, а море расстилалось на много миль. Затем туман – густой, но не холодный, – под¬ступил к нему со всех сторон и, найдя хорошее место, Юстэс растянулся на траве поудобней, чтобы отдохнуть всласть. Но он не отдохнул, ему вообще не стало лучше. Внезапно, пожалуй – впервые в жизни, он почувствовал себя одиноким. Потом его стало беспокоить, не опоздает ли он. Кругом стояла полная тишина. Ему пришло в голову, что он лежит здесь много часов, а на корабле готовятся к отплытию. Может быть, они нарочно позволили ему уйти в горы, чтобы бросить его одного? Юстэс в панике вскочил и бросился вниз. Слишком торопясь, он поскользнулся на жесткой траве, потерял равновесие и проехал несколько футов по склону, не разбирая дороги. Испугавшись, как бы его не занесло влево (он видел, когда лез наверх, что там пропасть), он вернулся на вершину, туда, где он только что лежал, и на¬чал спуск снова, взяв на этот раз правее. Дела пошли не¬сколько лучше, хотя спускался он очень медленно и осторожно, так как видел не больше, чем на ярд. Вокруг по-прежнему клубился туман, царила полнейшая тишина. Ему стало не по себе, а какой-то голос непрестанно подгонял: «Быстрей! Быстрей! Быстрей!» Мысль, что его нарочно оста¬вили на острове, никак не уходила. Знай он получше Каспиана, Эдмунда и Люси, ему бы и в голову это не пришло. Но ведь он убедил себя в том, что они – просто звери в человеческом облике, хамы и дураки. – Наконец-то! – воскликнул Юстэс, когда, соскользнув по каменной осыпи, оказался на ровном месте. – Где же эти деревья? Вон там что-то темное. Тумана вроде бы нет… Действительно, с каждой минутой становилось светлее. Туман поднялся вверх. Юстэс стоял в совершенно незнакомом месте. Моря отсюда видно не было. ****************** В это самое время оставшиеся на берегу умывались в реке после работы, собираясь поесть и отдохнуть. Три самых метких стрелка успели подняться на гору и вернулись с добычей – двумя дикими козами, которые жарились теперь на костре. Среди них были Эллис. Каспиан велел доставить на берег бочонок доброго вина и разбавить его водой, чтобы хватило на всех. Работа была тяжелой, обед – веселым, и только тогда, Эллис (которая опять ничего не кушала) спросила: - А где этот собачий Юстэс? Юстэс тем временем оглядывал незнакомую долину. Она была узкой и глубокой, словно большой овраг или огромный ров. На дне, усыпанном камнями и скудно поросшем травой, Юстэс заметил черные пятна гари, какие бывают в сухое лето вдоль железнодорожной насыпи. Ярдах в пятнадцати от него виднелось озерцо с прозрачной водой. Больше здесь не было ничего – ни зверя, ни птицы, ни жучка. Солнце уже садилось, и вершины гор зловеще глядели в доли¬ну. Юстэс, конечно, сразу сообразил, что спустился в тумане не по той стороне хребта, но когда он повернулся, чтобы снова забраться наверх, его охватил ужас. Только по счастливой случайности нашел он единственный путь сюда – крутую тропу, окаймленную острыми камнями. Другого пути не было. Представив себе, что надо лезть наверх, Юстэс просто сомлел от страха. Он повернул назад, решив, по крайней мере, утолить жажду, но не успел он сделать и шага к прозрачному озерцу, как услышал какой-то шум. Шум был негромок, но в мертвенной тишине долины прозвучал оглушительно. Юстэс застыл на месте и медленно повернул голову. Слева, у основания скалы, виднелась темная нора – должно быть, вход в пещеру, а над ней поднимались вверх две тонкие струйки дыма. Юстэс услышал, как в глубине норы посыпались мелкие камешки, словно кто-то из пещеры вы¬ползал. К несчастью, так оно и было. Огромное и страшное существо выбиралось наружу. У существа была длинная свинцово-серая морда, тусклые красные глазки, длинное гибкое тело, голая кожа – ни шерсти, ни перьев, и жестокие когти. Коленные суставы его лап поднимались выше спины, как у паука, перепончатые крылья с шумом терлись о камень, из ноздрей струился дым. Юстэс так и не понял, что перед ним дракон, а если бы и понял, легче бы ему не стало. Знай он кое-что о драконьих повадках, он немало удивился бы тому, что чудовище не привстало на лапах, не захлопало крыльями и не изрыгнуло огонь. Струйки, выходящие из его ноздрей, были подобны дыму от затухающего костра. Юстэса дракон не заметил. Он медленно полз к озерцу, то и дело останавливаясь по пути. Несмотря на весь свой страх, Юстэс сообразил, что чудовище – старое и несчастное. Он даже подумал, не вскарабкаться ли ему на склон, но испугался, что оно услышит шум, оглянется и, заметив его, приободрится. А может, оно притворяется… Да и убежишь ли в гору от того, кто умеет летать? Дракон, тем временем, дополз до лужицы и опустил в во¬ду жуткую чешуйчатую голову, но не успел сделать и глотка, как странно квакнул, дернулся и упал на бок, задрав вверх одну лапу. Из его разверстой пасти вытекло немного темной крови. Дымок, выползавший из ноздрей, на мгновение почернел и исчез совсем Юстэс долго боялся шелохнуться. А что если чудовище так приманивает и ловит добычу? Наконец он сделал шаг, и снова замер. Дракон лежал неподвижно, красные глазки совсем погасли. Юстэс подошел к нему поближе. Теперь он был уверен, что чудовище издохло. Содрогнувшись, он тро¬нул его; ничего не случилось. На сердце у Юстэса стало так легко, что он едва не расхохотался. Ему даже показалось, что он не просто видел смерть страшилища, а сражался с ним и сам его убил. Юстэс отошел и наклонился к лужице попить. Жара стояла невыносимая и он ничуть не удивился, услышав раскаты грома. Солнце исчезло, вокруг потемнело, и не успел он как следует напиться, как на землю упали крупные капли дождя. Погода на этом острове была премерзкая. В одну минуту Юстэс промок до нитки и почти ослеп от ливня, каких в Европе не бывает. Нечего было и думать о том, чтобы выбраться из долины. Юстэс бросился к драконьей пещере – единственному месту, где можно было переждать дождь, лег там и с облегчением вздохнул. Почти все мы знаем, что прячут в своем логове драконы; но, как я уже говорил, Юстэс читал совсем не те книги. Там много говорилось об экспорте, импорте, системах правления и трубопроводах, но ни слова не было о драконах. Вот почему он долго не мог понять, на чем лежит. На камни это не походило, на колючки тоже, хотя было твердым и кололось, да к тому же он нащупал рукой какие-то круглые, плоские предметы, которые звенели и перекатывались под рукой. В пещере было полутемно, но Юстэс разглядел, наконец, то, что любой из нас угадал бы заранее – он лежал на кладе! Здесь были: короны, монеты, кольца, серьги, браслеты, кубки, блюда, золотые слитки и драгоценные камни. В отличие от большинства мальчиков, Юстэс никогда не мечтал о сокровищах, но сразу сообразил, какую пользу принесут они ему в этом мире, куда он так нелепо попал, споткнувшись о раму картины. «У них здесь нет налогов, – рассудил он, – и клад не надо отдавать государству. С таки¬ми штучками я неплохо проживу, хотя бы там, на юге. Только надо взять с собой побольше. Вот недурной браслет, камешки – наверное, бриллианты, надену-ка я его на руку. Великоват немного, да ничего, можно поднять повыше. Так, а теперь наберу побольше бриллиантов в карманы, они легче золота. Скорее бы кончился этот чертов дождь!» Юстэс перебрался в ту часть кучи, где лежало больше камней, и устроился поудобнее, но утомленный прогулкой по горам и недавним страхом, вскоре уснул. Как раз в это время оставшиеся на берегу кончили обедать и забеспокоились о нем. «Юстэс! Юстэс!», «Ау!» – кричали они до хрипоты, а Каспиан трубил в рог. – Он где-то далеко, иначе бы услышал, – сказала Люси и сильно побледнела. – Вот гадюка… – проворчала Эллис. – И куда его понесло?.. – Надо что-то делать, – сказала Люси. – Может быть, он заблудился, или провалился в яму, или попал к дикарям. – А может, его съели хищные звери, – добавил Дриниан. – Это было бы неплохо… – пробормотала Эллис. – Ваше Высочество, – возразил её Рипичип, – я еще ни разу не слышал от вас слов, которые столь мало бы вам пристали. Этот человек не относится к числу моих друзей, но он родственник наших Королей и Королев, да к тому же – он плывет вместе с нами, так что мы обязаны отыскать его, а если он мертв – отомстить убийцам. – Будем искать, если сможем, – устало сказал Каспнан. – Ах ты, не было хлопот!.. Посылать на остров людей… Вечно этот Юстэс! Эллис посмотрела на него и закатила глаза. «Вечно жалуется, как будто не попадал в такие ситуации» ****************** А Юстэс все спал и спал. Разбудила его сильная боль в руке. Над входом в пещеру сияла луна, постель из сокровищ уже не казалась жесткой, он ее просто не чувствовал. Боль в руке сначала удивила его, но вскоре он сообразил, что это давит браслет, который он надел перед сном. Должно быть, пока он спал, рука затекла и распухла (это была левая рука). Юстэс двинул правой рукой, чтобы пощупать больное место, но тут же замер и в ужасе закусил губу. Справа, со¬всем недалеко от него, там, где лунный свет падал на дно пещеры, шевельнулась огромная когтистая лапа. Как только он замер, лапа тоже остановилась. – Ну и дурак же я! – подумал Юстэс. – Конечно, их тут двое, и рядом со мной – его самка. Минуту-другую он не смел пошевелиться, как вдруг прямо перед глазами заметил две струйки дыма, черные на фоне лунного света. Он так перепугался, что перестал дышать. Струйки исчезли. Когда он снова выдохнул воздух, они по¬явились. Однако он и сейчас не понял, в чем дело. Наконец он решил осторожно выбраться из пещеры. «Может, оно спит, – подумал он, – да и вообще, что же еще делать?» Но прежде, чем ползти, он глянул налево. О, ужас! И с этой стороны он увидел когтистую лапу. Никто, надеюсь, не осудит его за то, что он заплакал. Впрочем, увидев слезы, громко падавшие на золото, он уди¬вился их необычайной величине. Кроме того, они были горячие, от них даже шел пар. Однако плачь – не плачь, а выползать надо. Юстэс медленно двинул правой рукой. Лапа справа пошевелилась. Он двинул левой. Пошевелилась левая лапа. Итак, по обе стороны лежало по дракону, которые подражали всем его движениям! Этого Юстэс не выдержал. Забыв обо всем на свете, не разбирая дороги, он ринулся к выходу из пещеры. Раздался грохот, скрежет, звон золота и стук камней. Со¬мнений не было: оба дракона неслись вслед за ним. Не смея оглянуться, он опрометью кинулся к озерцу. Тело мертвого дракона, изогнувшееся в лунном свете, испугало бы всякого, но Юстэс едва его заметил. Он почему-то спешил к воде. Когда же он до нее добрался, произошло следующее. Во-первых, в голове у него, словно молния, мелькнул вопрос: почему он бежит на четвереньках? Во-вторых, когда он ока¬зался над водой, ему на мгновение показалось, что еще один дракон выглядывает из озерца. И тут он понял все. Он увидел в озерце самого себя. Отражение двигалось, когда двигался он, и вторя ему, открывало и закрывало мерзкую пасть. Значит, пока он спал, он превратился в дракона. Заснул на драконовых сокровищах, с драконьими помыслами – и проснулся драконом. Да, он все понял… Никаких драконов в пещере не было. Лапы, которые он видел справа и слева, были его собственными. Две струйки дыма поднимались из его ноздрей. А что до боли в руке (вернее, в лапе), то, скосив глаза, он и это понял. Браслет глубоко врезался в чешуйчатое тело, и с обеих сторон лапа сильно распухла. Юстэс вцепился зубами в браслет, с силой дернул его, но снять не смог. Несмотря на сильную боль, он вздохнул с облегчением. Наконец-то ему нечего бояться! Его самого будут бояться, и никто в мире, кроме рыцаря, да и то не всякого, не посмеет на него напасть. Теперь он готов померяться силой даже с Каспианом и Эдмундом… Но, подумав о них, он тотчас понял, что совсем не желает с ними драться. Наоборот, ему захотелось стать им другом, вернуться назад, говорить с людьми, смеяться с ними, помогать им. Все это отныне невозможно, он – чудовище, и навек отрезан от людей. Невыносимое одиночество овладело им. Он начал догадываться, что другие совсем не так плохи, а сам он не так хорош, как прежде думал. Он просто жить не мог, не слыша их голосов, и даже Рипичипу сказал бы спасибо за одно-единственное доброе слово. Подумав обо всем этом, несчастный дракон, бывший когда-то Юстэсом, горько заплакал. Наверное, не так-то про¬сто представить себе, как страшный дракон плачет навзрыд посреди залитой лунным светом долины. Наконец Юстэс решил непременно найти обратный путь на берег. Теперь он понял, что Каспиан никогда бы не уплыл и не бросил его. И еще он верил, что так или иначе объяснит людям, кто он такой. Он попил воды из лужицы, а потом (я понимаю, это противно, но вы потерпите) съел почти всего дракона. Он и сам толком не понял, как это случилось: разум у него сохранился свой, вкус и тело стали драконьими. А для драконов нет лучшей пищи, чем свежее драконье мясо. Вот почему ни в одной стране не обитает больше одного дракона. Чтобы выбраться из долины, Юстэс подпрыгнул – и обнаружил, что умеет летать. Он совсем забыл о крыльях, и очень удивился; это была первая приятная неожиданность за весь день. Взлетел он высоко, и увидел под собой вершины в лунном свете, залив, похожий на лист серебра, корабль на якоре и мерцающие костры. С огромной высоты он бросился вниз и медленно спланировал прямо к ним. Люси весь вечер прождала тех, кто ушел на поиски с Каспианом, и теперь спала очень чутко. Уставшие искатели возвратились поздно и принесли тревожные вести. Кейт рухнула на землю. Она тоже принимала участие в поисках. - Вставай давай, - сказал ей Питер. - Зачем нам искать этого оболтуса? Ещё лучше затеряется, съедят и все, избавимся от него. Одним человеком меньше. – сказала Эллис подходя к Питеру. Она посмотрела на Кейт и сдержала смех, та просто валилась от усталости - Эллис ты в своем уме, - спросил Питер, помогая встать Кейт. - Питер, шутки не понимаешь? – спросила Эллис, и направилась в сторону к Каспиану. Тут она не удержалась и расхохоталась.. «как она могла устать всего лишь за час?»По пути она дала пять Эду, который не смог сдержаться от смеха. - Эл ты супер. - Стараюсь Эд. Следов Юстэса они не нашли, зато видели в одной долине мертвого дракона. Они старались не отчаиваться и уверяли друг друга, что больше драконов поблизости нет, а этот вряд ли су¬мел бы убить человека за несколько часов до собственной смерти. – Если, конечно, он не отравился этим оболтусом, – проворчала Эллис, но потише, чтобы никто не услышал. Люси проснулась поздно ночью и увидела, что все собрались вместе и что-то шепотом обсуждают. – Что случилось? – спросила она. – Нам надо выказать терпение, – говорил Каспиан. – Еще один дракон только что пролетел над вершинами деревьев и опустился на берегу залива. Боюсь, он как раз между нами и кораблем. Стрелы, как известно, драконов не берут, огня драконы не боятся. – С позволения вашего величества… – начал Рипичип. – Нет, – твердо сказал король, – я не позволяю тебе вызывать его на поединок. Если ты не смиришься, придется тебя связать. Пока ограничимся наблюдением, а как только рассветет, спустимся к заливу и нападем на него. Я поведу отряд, король Эдмунд будет справа от меня, лорд Дриниан – слева. Больше делать нечего. Рассветет часа через два. Через час мы позавтракаем и допьем вино. Только без шума. – Может быть, он улетит? – спросила Люси. – Если улетит, это еще хуже, – сказал Эдмунд. – Тогда мы не будем знать, где он. Оставшийся час прошел плохо, и завтракали они без аппетита, все кроме Эллис, она съела больше чем предполагала. Казалось, прошло много часов, прежде чем рассеялась темнота и в листве запели первые птицы. Стало еще холоднее, чем ночью. Наконец, Каспиан сказал: – Пора. Они поднялись, обнажили шпаги и встали полукругом; в середине поставили Люси с Рипичипом на плече. Все-таки это было лучше, чем томиться в ожидании, и каждый почувствовал, как сильно он любит остальных. Светало быстро, и когда они подошли к заливу, они увидели, что на песке, словно гигантская ящерица или извилистый крокодил, или змея с ногами, лежит огромный, страшный дракон. Как ни странно, заметив их, дракон не взлетел в воздух, и не дохнул на них огнем и дымом, а медленно отполз к во¬де. – Что это он качает головой? – спросил Эдмунд. – А теперь кивает, – сказал Каспиан. – И глаза у него блестят, – добавил Дриниан. - Может это фальшивый дракон, - предположила Эллис, и слегка усмехнулась, но тут же замолчала, потому что Питер посмотрел на неё. – Неужели вы не видите? – воскликнула Люси. – Это же слезы! Он плачет. – Опасно доверять ему, ваше величество, – отозвался Дриниан. – Плачут и коварные крокодилы. – Вот он опять качает головой, – заметил Эдмунд. – Как будто хочет сказать «нет». Смотрите! – Ты думаешь, он понимает нас? – спросила Люси. Дракон быстро кивнул. Рипичип спрыгнул с королевина плеча и шагнул вперед. – Дракон! – пронзительно крикнул он. – Ты понимаешь меня? Дракон кивнул. – А сам ты умеешь говорить?- Дракон помотал головой. - Ага, говорящий дракон, - чуть бы не поперхнулась Эллис – В таком случае, – сказал Рипичип, – нам трудно будет понять, чего ты хочешь. Но если ты клянешься не вредить нам, подними левую лапу. Дракон поднял лапу, но с большим трудом, она распухла и воспалилась из-за браслета. – Смотрите, – сказала Люси, – у него что-то с лапой! Бедный зверь! Наверное, потому он и плачет. Может быть, он пришел к нам за помощью. – Осторожно, Люси, – предупредил Каспиан, – это умный дракон, он может оказаться и хитрым. Но Люси уже бежала к заливу, а следом за ней, переби¬рая лапками, несся Рипичип. Потом, конечно, подошли и мальчики, и Дриниан. – Дай свою бедную лапочку!.. – говорила Люси. – Я ее вы¬лечу! Дракон, который когда-то был Юстэсом, радостно протянул ей опухшую лапу, вспомнив при этом, как ее лекарство излечило его от морской болезни, когда он еще не был драконом. Однако, к его разочарованию, волшебная жидкость только уменьшила опухоль и ослабила боль – снять браслет она не смогла. Все толпились вокруг, наблюдая за лечением, как вдруг Каспиан воскликнул: «Смотрите!» – и указал на браслет. – Что там такое? – спросил Эдмунд. – Взгляни, здесь герб, – сказал Каспиан. – Молоточек, а над ним бриллиант, как звезда, – сказал Дриниан. – Где-то я его видел. – Видел! – воскликнул Каспиан. – Еще бы не видеть! Это герб лорда Октезиана. – Злодей! – закричал Рипичип дракону. – Значит, ты со¬жрал нарнийского лорда? – Но дракон торопливо замотал головой. – А вдруг, – предположила Люси, – это и есть сам лорд Октезиан… его заколдовали, понимаете… – Скорее – ни то, ни другое, – сказал Питер. – Все дра¬коны любят собирать золото. Зато нам теперь ясно, что дальше этого острова Октезиан не попал. – Вы лорд Октезиан? – спросила Эллис, но дракон покачал головой, и она спросила иначе: – Ты заколдован? Ты был человеком? Дракон тут же кивнул. Повисла тишина. Вскоре её нарушила голос Эллис. – А ты, часом, не Юстэс? Юстэс кивнул своей ужасной головой, стукнул хвостом по воде, и все отскочили в сторону, чтобы спастись от огромных горючих слез, хлынувших у него из глаз. Люси старалась успокоить его и даже, набравшись смелости, поцеловала в чешуйчатую морду, а остальные говори¬ли: «Да, не повезло!..» и уверяли, что не бросят друга в беде. Многие считали, что им непременно удастся расколдовать его через день-другой. Конечно, всем ужасно хотелось узнать, что с ним случилось, но, увы, говорить он не мог. Он пытался писать на песке, но ничего не вышло. Во-первых, он никогда не читал ни одной приличной книги и понятия не имел, как коротко и ясно рассказывать о таких вещах; а во-вторых, драконьей лапой много не напишешь. Не успевал он написать фразу, как волна смывала то, что он еще не стер хвостом. Получалось примерно следующее: – Я П.Ш.Л В ПЕ.Е.. Д..КОН. ТО ЕСТЬ ДР…НЬЮ ..ЩЕРУ ..ТОМУ ЧТО ОН УМЕР И ШЕЛ ДО… И Я ХО… СНЯ.. Б..СЛЕТ… Однако всем было ясно, что с тех пор, как Юстэс превратился в дракона, характер его сильно изменился. Он все время хотел помочь другим. Он облетел весь остров, обнаружил, что тот сплошь покрыт горами, по которым бродят кабаны и дикие козы, и принес много добычи. Зверей он убивал очень милосердно, просто ударял их хвостом, так что они даже не успевали ничего заметить. По нескольку туш в день он съедал сам, всегда в одиночестве, ибо, превратившись в дракона, ел только сырое, и не хотел никого смущать своими кровавыми трапезами. Однажды, медленно и устало, но в большом восторге, он принес большую сосну. Вырвал он ее прямо с корнями где-то на другом конце острова, и она вполне годилась для мачты. Вечерами, когда по¬сле сильного дождя становилось прохладно, все устраивались возле него, и, прислонившись спинами к его горячим бокам, быстро согревались и обсыхали; а стоило ему дохнуть разок даже на самую мокрую кучу хвороста, как она вспыхивала ярким костром. Порой он брал с собой кого-нибудь, и сидя у него на спине, люди видели далеко внизу зеленые склоны холмов, крутые скалы, узкие долины, а далеко в море, на востоке – синее пятно на голубом фоне. На¬верное, это была земля. Юстэс открыл для себя новую радость: он понял, как хорошо любить и как хорошо, когда тебя любят. Это и спасало его от отчаяния. Тяжело быть драконом. Он вздрагивал вся¬кий раз, когда пролетал над горным озером и замечал в нем свое отражение. Он ненавидел свои перепончатые крылья, пилу гребня на спине, когтистые лапы. Он просто боялся оставаться наедине с собой, а быть с другими стыдился. В теплые сухие вечера, когда людям не нужно было греться возле него, он уползал подальше и ложился, свернувшись, между лесом и заливом. Лучше всего, как ни странно, его утешал Рипичип. Благородный Мыш покидал веселый круг у костра, усаживался с наветренной стороны у самой головы дракона, чтобы дым из огромных ноздрей не попадал ему в глаза, и говорил, что это – превратности судьбы и колесо Фортуны. Будь они дома, говорил Рипичип (на самом деле, у него был не дом, а простая нора, в которой не поместилась бы и голова дракона), он показал бы несчастному Юстэсу книжки об императорах, королях, герцогах, рыцарях, влюбленных, поэтах, астрономах, философах и волшебниках, которым случалось попасть в самые горестные передряги, а потом – оправиться от ударов судьбы и вновь обрести счастье. Такие рассказы не слишком утешали, но Рипичип хотел ему добра, и этого Юстэс не забыл. Конечно, над всеми, словно грозовая туча, висел вопрос: что делать с драконом, когда корабль будет готов к отплытию? Все старались говорить о чем-нибудь другом, когда Юстэс был рядом, но то и дело до него доносились обрывки фраз: «Может, уложить его вдоль одного борта, а припасы, для равновесия – вдоль другого?», или: «А может, взять его на буксир?»; или: «Интересно, сколько времени он пролетит без отдыха?»; и, чаще всего: «Чем его кормить?» Несчастный все яснее понимал, какой он был обузой с самого первого дня. Как браслет в лапу, врезалась эта мысль ему в голову. Он знал, что плакать бесполезно, но не мог сдержать крупных горячих слез, особенно в теплые ночи. Как-то, примерно через неделю после высадки на Драконий остров, Эдмунд проснулся очень рано. Начало светать, но он различал лишь те деревья, которые росли между ним и заливом. Приподнявшись на локте, он огляделся – ему по¬казалось, что кто-то ходит рядом; и впрямь увидел у кромки леса темную фигуру. Сначала он решил, что это Каспиан – человек был такого же роста, – но, обернувшись, обнаружил, что Каспиан спит неподалеку. Эдмунд проверил, на месте ли его шпага, и поднялся. Неслышно ступая, он достиг опушки; темная фигура была по-прежнему там. Теперь он увидел, что человек этот ниже Каспиана, выше Люси. Эдмунд обнажил шпагу и бросился к незнакомцу, но тот тихо произнес: – Это ты, Эдмунд? – Я, – отвечал Эдмунд. – А ты кто такой? – Неужели не узнаешь? – спросил незнакомец. – Это я, Юстэс. – О, Господи! – воскликнул Эдмунд. – И впрямь ты! Как же это… – Тсс… – прошептал Юстэс и пошатнулся. Эдмунд бросился к нему. – Что с тобой? Тебе плохо? Юстэс молчал так долго, что Эдмунд подумал, не потерял ли он сознание, но, наконец, тот прошептал: «Какой был ужас… ты не знаешь… ничего, все уже прошло… Я тебе расскажу… только давай уйдем куда-нибудь. Я еще не хочу видеть других». – Пойдем, – сказал Эдмунд. – Сядем вон на те камни. Я очень рад, что ты… э-э… снова стал собой. Наверное, тебе нелегко пришлось. Они сели на камни и стали смотреть на залив. Небо бледнело, звезды гасли, пока только одна, самая яркая, не осталась над горизонтом. – Не буду тебе рассказывать, как я превратился в… дракона, – сказал Юстэс. – Ты все равно узнаешь позже, вместе со всеми. Расскажу лучше, как я снова стал человеком. – Давай, говори, – сказал Эдмунд. – Прошлой ночью мне стало еще хуже, чем всегда… Рука просто горела от этого мерзкого браслета. – А сейчас? Юстэс засмеялся – такого смеха Эдмунд раньше от него не слышал – и легко снял браслет с руки. – Вот он. Пускай берет, кто хочет. Так вот, прошлой ночью я никак не мог уснуть, и все думал, что же со мной будет. И вдруг… может быть, мне это приснилось. Не знаю. – Ладно, ты говори, не бойся, – с немалым терпением сказал Эдмунд. – Ну, хорошо, в общем я посмотрел вверх и увидел удивительную штуку. Ко мне приближался огромный лев. И вот что странно: луна скрылась, а вокруг него сиял свет. Он подходил все ближе и ближе, и я ужасно испугался. Ты думаешь, наверное, что дракону нетрудно одолеть льва. Но я не того боялся… Я не боялся, что лев меня съест, понимаешь – я боялся его. Лев остановился рядом со мной, посмотрел мне в глаза, и мне стало так страшно, что я зажмурился. Но это не помогло. Лев велел встать и идти за ним. – Он говорил? – Не знаю. Пожалуй, молчал, и все же я его понял, и еще я понял, что надо его слушаться. Я встал и пошел за ним. Он долго меня вел, и все время, где бы мы ни шли, он светился, как луна. Наконец, мы поднялись на какую-то гору, и там, на вершине, рос прекрасный сад – деревья, всякие плоды, ну, сам знаешь. А посреди сада был источник. Я понял, что это источник, потому что со дна поднималась вода, но сверху это был колодец, только очень большой, круглый, вроде ванны, и в него веди мраморные ступени. Вода была чистая-чистая, и я почему-то подумал, что если я в нее окунусь, лапа перестанет болеть. Лев велел мне раздеться, …нет, я не уверен, что он и на этот раз сказал хоть слово. Я ответил было, что раздеться не могу, потому что не одет, но тут вспомнил, что драконы – вроде змей, а те ведь умеют сбрасывать кожу. Наверное, подумал я, этого он и хочет – и начал скрестись, царапаться, только чешуя посыпалась. Потом я вонзил когти поглубже, и с меня полезла шкура, как с банана. Она слезла целиком, и упала на землю. Ох, какая она была мерзкая! Я обрадовался и пошел к воде. Но когда я собирался окунуться, я увидел свое отражение. Шкура была такая же грубая, морщинистая, чешуйчатая. Ничего, подумал я, наверное, это еще одна, нижняя, сниму и ее. Я снова стал чесаться и скрестись, и нижняя шкура сошла не хуже верхней. Я положил ее рядом и снова двинулся по ступеням. И опять все повторилось, как в первый раз. «Сколько же еще шкур мне сдирать?» – подумал я. Мне очень хотелось окунуть лапу. Я принялся скрестись в третий раз и положил третью шкуру рядом с двумя первыми. Но когда я погляделся в воду, я понял, что все осталось по-прежнему. Тогда лев сказал: «Дай-ка я сам тебя раздену». Я очень боялся его когтей, но теперь мне было все равно и я послушно лег на спину. Он дернул шкуру, и мне показалось, что он мне сердце разорвет. А когда она стала слезать, боль была такая, какой я в жизни не знал. Выдержал я от радости: наконец-то шкура сойдет! Ты, наверное, знаешь, когда сковыриваешь болячку – и больно, и приятно, что она сходит. - Еще бы не знать! – сказал Эдмунд. – Ну так вот, он содрал эту мерзкую шкуру, как трижды сдирал я, только теперь было больно, и бросил ее на землю. Она была гораздо толще, грязнее и гнуснее, чем три первые. А я вдруг стал гладкий, как очищенный прутик, и очень маленький… Тут он подхватил меня лапами – тоже очень больно, без кожи-то! – и швырнул в воду. Вода обож¬гла меня, но через мгновение стало хорошо – я плавал, плескался, нырял, пока не почувствовал, что рука уже не болит. Тогда я и увидел, в чем дело: я снова превратился в человека. Ты подумаешь, я спятил, если я скажу про руки… Я знаю, у меня мускулов нет, вообще они не такие, как у Каспиана, – а как я обрадовался!.. Потом лев вытащил меня и одел… – Лапами? – Не помню. Как-то одел – видишь, на мне все новое. И я оказался здесь. Может быть, все это мне приснилось? – Нет, – уверенно сказал Эдмунд. – Почему? – Во-первых, потому что на тебе все новое. А во-вторых, ты… ну… ты больше не дракон. – Что же со мной было? – спросил Юстэс. – Ты видел Аслана, – отвечал Эдмунд. – Аслана! – воскликнул Юстэс. – С тех пор, как мы плывем, я много раз слышал это имя. Почему-то оно мне не нравилось. Впрочем, раньше мне многое не нравилось. Страшно вспомнить, каким я был! – Ничего, – сказал Эдмунд. – Честно говоря, ты вел себя ничуть не хуже, чем я, когда я первый раз оказался в Нарнии. Ты был просто свинья, а я еще и предатель. - Ладно, пока не говори об этом, – сказал Юстэс. – Кто такой Аслан? Ты его знаешь? – Скорее, он меня знает, – ответил Эдмунд. – Аслан – это великий Лев, сын Императора Страны-за-морем. В свое время он спас меня и Нарнию. Все мы видели его, Люси – чаще других. Мы ведь сейчас плывем в его страну. Оба помолчали. Яркая звезда над горизонтом исчезла, и, хотя горы скрывали от них зарю, они поняли, что она на¬стала, ибо небо и залив стали розовыми, как роза. В лесу закричали птицы, наверное – попугаи, послышался шум и, наконец, раздался звук рога. Мореплаватели проснулись. Все очень обрадовались, когда Эдмунд с расколдованным Юстэсом появились у костра. Конечно, все тут же узнали, как Юстэс стал драконом, и стали гадать, убил ли Октезиана тот, прежний дракон, или кто-то заколдовал несчастно¬го лорда. Драгоценные камни исчезли вместе со старой одеждой, но никто, в том числе – и Юстэс, не хотели идти в долину за сокровищами. Через несколько дней свежепокрашенный корабль с но¬вой мачтой и полным запасом продовольствия был готов к отплытию. Но прежде Каспиан велел высечь на скале, поднимающейся над заливом, такие слова: ДРАКОНИЙ ОСТРОВ ОТКРЫТ КАСПИАНОМ X, КОРОЛЕМ НАРНИИ, И ПРОЧАЯ, И ПРОЧАЯ, НА ЧЕТВЕРТОМ ГОДУ ЕГО ЦАРСТВОВАНИЯ. НАВЕРНОЕ, ИМЕННО ЗДЕСЬ ПОГИБ ЛОРД ОКТЕЗИАН Было бы слишком просто сказать: «с этого времени Юстэс стал другим». Говоря точнее, с этого времени он начал становиться другим. В иные дни он напоминал прежнего Юстэса, но я не буду обращать на это особого внимания, ибо он выздоравливал. А с браслетом лорда Октезиана приключилась забавная история. Юстэс не захотел носить его и отдал Каспиану, а Каспиан – Люси, но и та его носить не стала. «На кого упадет – тому достанется!» – сказал Каспиаи и подбросил брас¬лет. Они как раз стояли у скалы и разглядывали надпись. Браслет, сверкая в солнечных лучах, взлетел высоко на¬верх, и, зацепившись за крохотный выступ скалы, повис на нем. Так что, наверное, браслет висит там до сих пор и будет висеть до конца света.