III. the haze/мираж
4 января 2017 г., 18:53
Время замедлилось. Словно в прокрутке минусовой скорости. Это казалось мне безликим сумасшествием: я видела себя со стороны, видела, как летел вниз мой поднос, видела, как лица окружающих ехидно заулыбались. А я, будто бы не я вовсе, сделала шаг назад в самую ответственную секунду, чтобы весь обед не оказался на мне.
Это было мистикой. Чистой мистикой. Потому как в следующую секунду я словно очнулась, и транс мой закончился. Уборщица, миссис Тэк, подоспела раньше дернувшихся в мою сторону Софи, Лиама и «Этого парня». Миссис Тэк взяла тряпочку и стала убирать, а я, теряя самоконтроль над расползающейся внутри меня злобой, присела на корточки и начала собирать на поднос осколки от тарелки.
— Простите, — произнесла я, стараясь не смотреть доброй женщине в глаза. Мне и без малого было стыдно перед всей толпой в столовой.
— Такое случается, милая, — ее мягкий, чуть дрожащий голос заставил покрыться меня мурашками, — ты сама не поранилась?
«Я только что обеспечила вам работу на двадцать минут, а вы обо мне волнуетесь?» — хотелось мне спросить, но я посчитала расстановку псевдо вопроса слишком грубой, и в ответ лишь покачала головой, как бы говоря тем самым, что со мной все в порядке.
Вся эта ситуация лишь оттягивала момент-икс.
Я до сих пор чувствовала на себе взгляд Парня, который уже с появившейся виной на лице наблюдал за этим цирком. Постепенно толпа иссохла интересом, а я убрала свой поднос и выкинула его в мусор. Миссис Тэк ушла за ведром и тряпкой, поблагодарив меня за помощь. А я, стараясь не смотреть в сторону Софи и Лиама (и еще кое-кого), обошла столпотворение из новой очереди голодных ребят и направилась к выходу.
Не удалось пообедать.
— Эй, подожди, —он побежал за мной.
Я слышала этот голос во сне. Слишком хорошо его знала. Но сделав вид, что я не расслышала или посчитала, что обращались не ко мне, поспешила пройти мимо дверей и дежурного администратора столовой.
— Фелисия, тебя зовут, — появившийся из ниоткуда сосед-друг-знакомый Гарри, остановил меня чуть дальше выхода. Он осторожно коснулся моего локтя, побуждая обернуться. Доброжелательно улыбаясь, он подписал мой смертный приговор.
Мне бы хотелось задать вопрос, какого хрена, но атмосфера накалилась до предела, когда я услышала уверенные шаги за моей спиной. Губитель моего побега смотрел на меня, чуть нахмурив брови, пытаясь как-то показать дружелюбие (хотя по мне, это было больше похоже на иронию).
— Спасибо.
Раздавшийся внезапно голос звучал так непривычно и одновременно знакомо, что я неосознанно вжала шею в плечи.
— Пустяки, — ответил Гарри, не придавая случившемуся значения. Пожав плечами, он продолжил свой путь.
Все это время я не оборачивалась к тому самому человеку за моей спиной.
— Я звал тебя, ты, видимо, не услышала, — «Этот Парень» (как мне его называть?) коснулся моего плеча.
— Да, не слышала, — и я обернулась, понимая, что дальше оттягивать этот момент было бы сверхкретинизмом. Мой взгляд сразу же впился в его глаза. Карие, в обрамлении густых и черных ресниц. Прямо как во сне. Черт возьми.
Он смотрел на меня, чуть нахмурившись. А потом, прояснив взгляд, просто молчал.
— Ты что-то хотел?
— Эм…да.
Взгляд его карих глаз сфокусировался на моем лице, и мне стало не очень комфортно под таким прицелом. Мы стояли слишком близко друг другу, и я в ужасе про себя отметила, что в жизни этот мертво-живой парень был куда симпатичнее (куда более?).
— Типа того. На самом деле, это нужно не столько мне, сколько тебе, — он спустил с плеча лямку рюкзака, открыл боковой карман сумки и достал мой телефон с наушниками, — я вчера был у психолога, она дала мне телефон, твой, и попросила передать его тебе. Так что, держи, — он протянул обмотанный наушниками айфон.
— Спасибо, — «язык мой — враг мой», спустя секунду я продолжила: — Так это ты — тот самый новенький, которому она готовила анкету?
Он удивленно вскинул брови. Оказывается, я умею поддержать беседу. Миссис Говард была бы горда мной.
— Не знаю. Я новенький, но уже три месяца здесь. И мы с тобой, кстати, учимся вместе. Пару раз сталкивались в коридорах, — он усмехнулся, огорченно вздыхая, — видимо, ты меня не запомнила или не обратила внимания.
Что? Три месяца?
— Видимо, так.
Я вообще не видела его в школе. Откуда он и как его зовут, мне не было известно. Но, черт возьми, три месяца?
— Неудивительно: у нас нет совместных занятий. Только сплошной урок. Но ты всегда сидишь сбоку, ближе к выходу, а я по диагонали вверх, так что… да.
Взяв телефон в руки, я вдруг подумала о том, что мне не нравился тот факт, что миссис Говард трогала мои вещи. Почему я вдруг решила подумать о ней? Паника работает таким образом?
Я всячески пыталась отмести от себя неприятные мысли. Парень, которого я постоянного видела мертвым в своих снах, оказался вполне реальным, что не мало важно — живым, а не плодом моего воображения.
— Я Зейн, — он протянул руку.
— Фелисия, — пришлось ее пожать и поддержать знакомство, но отчего-то мне казалось, что это — не самая моя лучшая идея.
***
Сидя после уроков на скамейке и листая свой блокнот, мой взгляд приковали записи с датой. Я отчетливо помнила, что что-то записывала, что-то важное, но отчаянно не могла вспомнить, о чем я писала. То есть, на листке — буквально два-три слова и дата (как напоминание что-то сделать), но спустя день-два я не могла вспомнить, какого черта вообще брала блокнот в руки. Очевидно, с моей памятью были какие-то проблемы — своеобразный привет от аварии. И плюс к тому же, проблема номер один заключалась не только во снах и неприятных ощущениях после них, но и в том, что эти сны словно развивались. Эволюция сна была ужасающей: все было гораздо хуже в первые ночи, ведь я видела весь этот ужас глазами Зейна (какое же красивое у него имя). То есть, я была им. Я была Зейном, переходила дорогу, а когда меня сбивал грузовик, я понимала, что все: я мертва. А после… после еще хуже: я вечно меняла роли, оказывалась за рулем того самого грузовика и сбивала Зейна. Таких вариантов того же сна я видела почти два месяца. Я умирала Зейном. Я убивала Зейна. И я убила Зейна. Иногда записывала после кошмара в блокноте, но чаще потом вырывала эти листки и выкидывала, нежели оставляла и перечитывала их. Отыскав не выброшенную запись, я просмотрела дату и время. «…снова кошмар. Я была за рулем и сбила парня. Не останавливаясь, ехала дальше. Мне не было страшно. Но, только проснувшись, я понимала, что только что произошло. В интернете нет никаких объяснений кроме одного: я просто схожу с ума» . Я понимала, что с этим надо что-то делать. Не раз пила снотворное, которое лишь усугубляло положение, так как в этом случае, я не понимала, где реальность, а где сон. Писала о сне на листочке и сжигала его. Говорила о нем на анонимном форуме страдающих бессонницей. И даже маме рассказывала, но не в деталях. Мама общалась на эту тему со своими знакомыми в больнице, и когда я поняла, что слишком обеспокоила этим миссис Роджер, соврала, сказав, что кошмары меня перестали мучить. А вот миссис Говард никак не пыталась помочь. Все ее мычания и вопросительно вскинутые брови лишь раздражали и никак не помогали делу. Единственным правильным решением в такой ситуации стало бы полное игнорирование. То есть: снится кошмар — пусть снится, я все равно проснусь и настанет новый день. Так я и делала до этого момента. До момента, пока не встретила героя своего сна в реальности.***
«На столе твой ланч-бокс. Целую. Мама» Ядовито-розовый стикер на холодильнике сделал свое дело. Вытаскивая стеклянную бутылку с вишневым соком, я обратила внимание на корявый, еле-понятный почерк миссис Роджер. Стянув липкую бумажку, я смяла ее в кулаке, выбросила в мусорный бак, подхватила контейнер с черной крышкой, поверх которой был изображен жираф. — Детский сад, — усмехнулась я, подхватывая рюкзак. Он оказался тяжелее, чем я рассчитывала, из-за фотоаппарата, плюс места внутри оказалось не так много. Пришлось отложить ланч-бокс, вытащить сумку от фотоаппарата и поменять местами вещи, чтобы снизу оказались более плоские и устойчивые, а сверху то, чем я дорожу больше всего. При идеальном раскладе до занятий у меня было полтора часа свободного времени, однако пока я дошла до школы, у меня оставалось всего пятьдесят минут, из которых, я знала точно, половина уйдет на отстаивание очереди в библиотеке. — Филли! Это было подобно грому. Раздавшийся голос друга с другого конца стадиона, через который я обычно срезала путь до библиотеки, заставил меня остановиться. Повторю свою мысль еще с первых строк: я не социопат, мне этот термин совсем не подходит, но я никогда не горела желанием общаться со своими сверстниками или (упаси Господь, если ты есть) парнями из школьных сборных, которые еще и соседями являлись в придачу. С Гарри раньше меня хватало лишь на пять минут, на «привет», «да, тема была интересная» и «нет, нам воду не отключали». Он не был лопухом, отнюдь. Он был просто общительным и вежливым. Его мать всегда готовит пироги на каждый соседний дом по праздникам, а его старшая сестра всегда их разносила, ослепительно улыбаясь. Однажды, лишь однажды, пироги разносил Гарри, и после этого случая я и стала как-то иначе к нему относиться. — О, у вас смена? — пошутила мать, впуская его в холл. Я не вовремя возвращалась с пробежки в тот вечер и, залипая в экран телефона, не обратила внимания на громкий монолог мамы, доходивший до тротуара на улице возле дома. Я зашла и почти сразу же врезалась в спину соседа. — Так получъ…илось, — произнес он, запнувшись из-за нашего столкновения. — Прости. Он еще и извинился. Главное, врезалась — я, а извинялся — он. Какое-то время я думала, что я ему нравилась, но потом пришло время повзрослеть, и я перестала путать вежливость с флиртом. — Все в порядке? — миссис Роджер вышла с тарелкой из-под пирога, на которую водрузила свои кексики с глуповатой нежно-сиреневой мастикой. — В полном, — ответили мы с ним в один голос. — А, Филли, ты пришла, — произнесла мама, протягивая тарелку Гарри. — Сегодня вечером мы будем пробовать пирог от Энн, — сказала она мне, но улыбаясь парню. Гарри уже открыл дверь, собираясь выйти: — Кстати, готовила Джемма. «Кстати, готовила Джемма» — передразнив его голос в мыслях, я уже собралась подниматься вверх по лестнице, но мать взглядом показала мне, что стоило проводить гостя. — Ой, какая она молодец, — сказала мать. — Да, — буркнула я, — молодец. Я не рассчитывала, что мое включение в разговор привлечет столько внимания, однако я почувствовала противный укол тишины и рассекающей ее мужской ухмылки. — Мама просто приболела, — добавил он, спускаясь по лестнице. — Простуда, видимо. Вот Джемма и готовит. — Ой, как жалко. Подожди, Гарри, я твоей маме передам пару баночек джема, — мать не вовремя скрылась за дверью, оставляя меня и Гарри тогда наедине. — Только не молчи, — успела она мне прошептать перед этим. Он стоял почти возле тротуара, держа в руках тарелку с кексами и разглядывая их оформление. Что я могла ему сказать? Как поддерживать беседу? Учитывая, что в школе мы не особо общаемся, хотя не особо и видимся, ведь он с параллельного потока и учится в другом корпусе, но все же. — Так, значит, «Филли» и есть твое сокращенное имя, — сказал он. Да, но не каждый способен до этого догадаться. — Ага. Ответной реакции не последовало, и я поняла, что пора вновь мысленно приветствовать неловкость. — А у тебя? «Гений», — усмехнулась я про себя, прижимая ладонь ко лбу. Гарри тихонько рассмеялся: — Гарри. Просто Гарри. — Не Генри? Не Гарольд? Он покачал головой, продолжая улыбаться: — Мать пожалела на тебя буквы, — пошутила я серьезным тоном. Гарри это не обидело или он сделал вид, что не обидело. — Зато миссис Роджер на тебя не пожелала букв, — и как бы для подтверждении, он назвал меня полным именем, — Фелисия. — Меня назвала не миссис Роджер, а мои биологические родители, — выпалила я не думая, не зная даже как остановиться секундой позже, — кто именно: мама или папа, я не знаю. Спросить их об этом возможности нет, ведь они умерли. Наконец-то Гарри перестал улыбаться. Я знала, что завела его в тупик неловкости, из которого он не сможет выбраться при наших последующих встречах. Не улыбаясь, я просто развернулась и зашла в дом, а миссис Роджер как раз выносила миниатюрные баночки с джемами. — Что ты ему сказала, Филли? — недовольно спросила она, проходя мимо меня и продолжая улыбаться. — Мы с ним мило поболтали, но он меня утомил. Миссис Роджер покачала головой. Я услышала, как она стала объяснять в какой банке — какой джем, но из интереса поднялась побыстрее на свой этаж. Не включая свет, чтобы не спалиться, я прижалась лицом к окну, разглядывая внизу чуть покрасневшего Гарри и маму. Поддавливая в себе пробирающийся смех, я смотрела, как Гарри безучастно следил за жестикуляцией рук миссис Роджер, а когда она закончила и попрощалась с ним, сутулясь пошел домой, напротив. И толкнув парадную дверь, обернулся и посмотрел в сторону нашего дома. После того случая он здоровался со мной, только если мы сталкивались в обществе родителей. В магазинах, на школьных мероприятиях. Это забавно, ведь теперь он стал отводить взгляд. Вежливость — вещь хорошая, но стыд-то — все равно сильнее. Позже он подошел извиниться за тот разговор и свое поведение. В тот раз я почувствовала стыд: стыдно стало мне из-за ложного понимания той ситуации, он считает, что выбил из меня «нелегкое признание», даже не подозревая, что я пыталась играть на его воспитании. Тем не менее, я тоже извинилась. Слово за слово, мы стали общаться. Виделись — здоровались, здоровались — болтали, болтали — прощались, а прощаясь улыбались. И вот спустя почти миллион лет (на деле лишь лето и три учебных месяца, на протяжении которых мы не сталкивались в школе и на общей улице) я услышала его голос на стадионе. Не считая той подставы возле входа в столовую. — Филли! Я не злилась, что он называл меня моим сокращенным именем, хотя в школе о нем знал лишь психолог. Я злилась, что он вообще меня звал. За это время наше общение должно было обнулиться. Гарри шел в пальто и с одной лишь тетрадкой в руках. Да, на улице была классическая английская осень с сильным ветром, но я не собиралась доставать свою парку вплоть до декабря. — Гарри, — произнесла я, не думая об уровне едкости в голосе. — Привет, — произнес он, равняясь со мной шагом. — Привет. — Как дела? — достаточно отстраненно спросил он. — Хорошо. Твои? — Тоже. Мы направились в сторону библиотеки: он — подозрительно веселый, я — просто подозрительно. По дороге он здоровался со всеми своими знакомыми, пожимая им на ходу руки и успевая спрашивать какие-то мелочи. Я поражалась такой открытости. Как можно так спокойно любезничать со всеми, зная, что завтра тебе (непременно) могут плюнуть в душу люди, которым ты пожимал руки? Вопрос риторический, он направлен на подчеркивание глупости ситуации, но все же мне хотелось его задать. Ведь раз уж он, ни с того и ни с сего шел рядом со мной, что-то замышляя, я имела на это право. — Что ты будешь делать, если парень, которому ты пять секунд назад пожал руку и которого хлопнул по плечу, завтра сделает тебе какую-нибудь гадость? Стоило мне начать, на его лице уже появилась улыбка. — В смысле, «какую-нибудь гадость»? — Да любую. Вот он просто возьмет и сделает это. — У него были причины? Может, я его обидел перед этим? — Нет, ты перед этим ему лишь руку пожал. Вот. — Ну-у. Я просто перестану с ним здороваться… наверное. Я скривила лицо. Он серьезно? — Ты какой-то тепленький, — сказала я, не желая произносить прилагательные типа "странный" или "чокнутый", — не обижайся. Хотя, можешь и обидеться, максимум, что мне грозит: ты просто перестанешь со мной здороваться. Мы дошли до библиотеки. Гарри уже было протянул руку, чтобы открыть дверь, но я сама ее дернула на себя с такой силой, что двери пошатнулись, но не открылись. Гарри кашлянул, протянул руку и толкнул дверь от себя, и та предательски открылась. — Не смей смеяться, — буркнула я, проходя внутрь. — И в мыслях не было, — ответил он серьезно, хотя не без тени улыбки. Школьная библиотека была излюбленным местом всех ботанов и таких ребят, как Лиам и Софи. Они популяризовали это место, сделав что-то типа массовой моды фотографий в социальных сетях, где ты якобы учишься и в блокнотике пишешь художественными почерками слова типа «Мой распорядок дня» или какую-нибудь цитату о жизни. Здесь стали проводиться кружки, открыли на первом этаже кафетерии, чтобы можно было перекусить, в общем — рай. Я не относила себя к числу этих людей, но пользоваться услугами библиотеки не переставала. — Только не говори, что ты на собрание по поводу научного марафона, — сказала я Гарри, когда мы оказались в третьем зале, в котором в основном и проводились разного рода собрания. В ряды расставленные стулья были забиты сумками и верхней одеждой, а сами ребята стояли возле стеллажей, разбирая книги по алфавиту. Среди них я заметила Софи. — Я больше удивлен, что ты здесь тоже по этому поводу, — усмехнулся Гарри, присаживаясь и снимая пальто. — Не стоит удивляться, — раздался голос за нашими спинами. Лиам, с ноутбуком в руке и коробкой из Dunkin Donates, укладывал свои вещи позади нас. — У Фелисии очень интересный доклад. Нам с Софи кажется, что она должна быть в списке выступающих. Гарри удивленно вскинул брови: — Мы, видимо, говорим о разных девушках с именем «Фелисия». — Видимо, — усмехнулся Лиам, направляясь к стеллажам или к своей девушке. Заметив своего парня, Софи улыбнулась и поцеловала его в щеку. А после, повернувшись к толпе сидящих или что-то читающих у стенок, сказала: — Через пять минут начнем. Кто-нибудь, у кого есть номер Зейна, позвоните ему и скажите, чтобы принес проектор. — Без проблем, — сказал Гарри, протягивая руку в карман. Мне поплохело в одночасье. Просто я сомневалась, что под «Зейном» подразумевался житель Мумбаи, который совсем не похож на Того Самого Зейна. Прошло без малого, полнедели с нашего «знакомства», и мы с ним не виделись после этого (можно заменить на «я его всячески игнорировала», смысл будет тем же). — Ты знаешь Зейна? — спросила я тихо, пока Гарри искал его номер в контактах. — Ага. Обычно поддерживающий разговор Гарри превратился в не-особо-горящего-желанием-что-либо-говорить Гарри. — И откуда? — Ну… Мы проводили отбор в команду. Он почти прошел, но перед последним этапом подвернул ногу. Мы предложили ему скамейку запас… О, алло. Это Гарри, салют. Я закатила глаза, даже не подозревая насколько сильно, потому что, моргнув, голова закружилась. Постепенно в зале появлялось все больше людей. Среди них было несколько преподавателей. И вот, когда уже весь зал был заполнен, Софи и Лиам начали. Рассказав о намеченных планах конференций, этапов проведения и промежуточные концерты для выступающих, они принялись перечислять ребят-волонтеров, вооружившись списком. Среди них я услышала имя Зейна. К моему (не)удивлению, прозвучало имя Гарри и еще двух ребят, которые опоздали тогда на урок. Зейна в этой толпе не было. И стоило мне об этом подумать, как вдруг двери бесшумно открылись и появился Зейн с проектором в руках. Он был в джинсовой куртке и бейсболке, покрасневшие с улицы щеки и какого-то разыскивающий взгляд. Положив проектор на первый попавшийся стол, он так же без звука присел и достал телефон. По его виду нельзя было сказать, что он горел желанием помочь в организации марафона, но стоило ему оторвать взгляд от экрана и пройтись им по сидящим, он увидел меня. Улыбнувшись (Господи Иисусе!), он убрал телефон в карман и, чуть привстав, быстро сменил стул, пересев на ряд ближе. Я быстро отвернулась, сконфузившись. Почувствовав, как покраснели щеки, я опустила голову, смотря на свои кеды. — Все нормально? — спросил Гарри. — В полном. Спустя двадцать минут собрание закончилось, но Лиам попросил остаться некоторых для того, чтобы обговорить детали докладов. Гарри выжидающе смотрел на меня, но я покачала головой и сказала, что справлюсь сама. Он ушел. К Софи было не подобраться, ее окружили со всех сторон. Тогда я подошла к Лиаму. — Твой доклад хороший. Интересный. Его можно дополнить лишь конкретными примерами и каким-нибудь визуальным сопровождением. Вот и все, — он дружелюбно улыбнулся. — Тебе, в принципе-то, делать ничего и не нужно. На такие случаи и нужны волонтеры. — Волонтеры? — переспросила я, чувствуя, как кончики плеч начали подрагивать. По шеи пробежались мурашки. А воздух вокруг меня накалился. Я почувствовала, как сзади кто-то подошел. — Ну да, — продолжал Лиам спокойно. — У тебя есть знакомые среди наших волонтеров? — Только Гарри, — сразу выпалила я, стараясь не оборачиваться. — Нет, он не подойдет. Стайлс встречает гостей, — вдруг подключилась Софи. — Нужен другой. Кто-нибудь, кто не особо занят. Я почувствовала, как воздух стал тяжелым. Мне вдруг стало больно дышать. — Я помогу, — раздался этот самый голос. Зейн.
