Таблетки для горла

*** Сам я почти всегда опаздываю на встречи, но если мне приходится кого-то ждать, это вызывает во мне полнейшее недовольство. Я люблю, когда всё идёт согласно установленному мной графику, и не терплю его нарушения. Если человек не соблюдает установленные мной правила в первую нашу встречу, второй попытки уже не будет. Спускаясь по лестнице пятизвёздочного отеля (я специально не стал пользоваться лифтом, чтобы дать Брайану немного времени вписаться в мой выдуманный график, о котором он не имел ни малейшего понятия), я и не рассчитывал на пунктуальность этого чрезмерно импульсивного молодого человека. Когда ступеньки закончились, я даже пришёл к соглашению со своей совестью, что для этого парня я сделаю исключение, и, при необходимости, подожду его минут десять. Каково же было моё удивление, когда в лобби, на мягком диванчике, я увидел Брайана, мечтательно размышлявшего о чём-то, казалось, недосягаемом для моего практичного ума. — Привет, — я протянул руку. — Кажется, я перепутал время и пришёл на полчаса раньше, — саркастически заметил Брайан, пожимая мою руку и, в то же время, кладя вторую свою ладонь мне на плечо и целуя меня в щёку. И ещё раз, в другую щёку. Он прикоснулся ко мне так быстро, что я снова не успел ничего осознать. — Как насчёт заглянуть ненадолго в бар, а потом уже подышать воздухом? — Брайан кивнул в сторону блестящей неоновой вывески в лобби отеля. — Нуждаешься в лекарстве для своего горла? — улыбнулся я и направился к бару. — Твои таблетки можно смешивать с алкоголем? — Брайан последовал за мной. — Я выпил одну… — То-то ты звучишь уже получше, — я сел за свободный столик в углу заведения и кивнул официанту. — По бокалу красного? — предложил я Брайану. — Давай, — согласился он. — И извини, если я сегодня был не очень вежлив. Журналисты достали, — пожал плечами Брайан. Официант принёс два бокала. Мне показалось, или мой новый знакомый как-то подозрительно смачно мне улыбнулся? На секунду в голове пробежало леденящее сомнение. Что я здесь делаю, с этим рок-идолом юных неформалов, который сам смахивает на подростка? «Пью красное вино» — саркастично заметило моё подсознание. — Что ж, за твою победу на премии, — Брайан поднял бокал. — Даже несмотря на то, что я был за Franz Ferdinand, — он игриво улыбнулся. — Знаешь, в последнее время я не люблю полутона, — самоуверенно провозгласил я. — Никаких номинаций — только победа, никаких коктейлей — только красное вино, никаких галлюциногенных грибов — только шампиньоны, никаких группиз на одну ночь — только… гхм… любовь. — Ты это серьёзно? — он недоверчиво, но не без заинтересованности пристально на меня посмотрел. Прокашлялся, а затем добавил. — Я бы исключил их этого списка шампиньоны. — А любовь предпочитаешь оставить в списке? — я сам не понял, зачем перешёл в область более откровенных бесед. — Встречаешься сейчас с кем-нибудь? — Гхм, нет, — тихо и хрипло. Что это? Смущение? — А ты? — Да, встречаюсь, — кивнул я. — Наверное, устроите романтический вечер, когда ты вернёшься с победой… — протяжно заключил Брайан. — Вообще-то она здесь, со мной, в Италии… — я поразмыслил, и затем добавил. — Вообще-то, она в номере наверху. — Нехорошо заставлять девушку ждать, — многозначительно улыбнулся парень. — Хотя, наверное, Мэттью Беллами прощаются даже такие прегрешения… — он снова кашлянул. — Так что? Пойдём, пройдёмся? Мы вышли на прохладную, освещённую фонарями улицу. Внезапная свежесть застала меня врасплох и словно заставила меня на мгновение протрезветь от окутавшего меня дурмана, возникшего отнюдь не от бокала вина, а от близости нахождения со странным и неведомым мне существом по имени Брайан. Я говорю «существом» вовсе не из-за его внешней гендерной неопределённости, хотя и это явно ощущалось при общении с ним. Было в нём кое-что ещё… что-то магнетическое, слишком человеческое, слишком чувственное, слишком головокружительное, делающее его нечеловечески притягательным для меня. Я сделал ещё один глубокий вдох прохладного воздуха, но тот уже пропитался неуловимым сладко-горьким опьяняющим ароматом. Казалось, рядом с Брайаном меняется всё. Даже я. В поисках уединения и тишины, мы, не сговариваясь, свернули на плохо освещённую аллею. — Знаешь, я иногда ощущаю себя странным существом, которое прячется среди ночи в тени лунного света… — улыбнулся Брайан. А я был поражён его словам. Ведь всего пару минут назад я именно так его себе и представил. — Нелегко быть знаменитостью, — пожал плечами я. — Кем? Ах… Нет… Я вовсе не об этом, — он театрально махнул рукой, словно отмахиваясь от чего-то неважного. — Я говорю про внутреннюю борьбу. Бег от самого себя. Я часто ловлю себя на мысли, что мне комфортней в полутьме, где можно обвести вокруг пальца реальность, сделав вид, что тебя не существует. Или что это не ты. Иллюзия побега. Обманчивость свободы. Когда ты занимаешься любовью в полутьме, можешь ли ты с уверенностью сказать, что это ты? При дневном свете всё более реально, не так ли? — Кто же ещё, если не я? — мне стало немного неловко от его прямолинейности. — Кто угодно. Твоё альтер-эго. Твоя фантазия. А утром всё по-прежнему. Ночные сны забыты, призраки отступают и растворяются, сомнения, атаковавшие тебя в темноте, кажутся смешными. Страхам не место под солнцем. — Я плохо тебя понимаю. — Хм… — он улыбнулся, продолжая неспешно шагать по узкой плохо освещённой тропинке. — Я совсем забыл, ты же «не любишь полутона». Наверное, и полутьма тебя не очень прельщает. Как насчёт полной темноты? — Это когда с завязанными глазами и в подвале? Нет, спасибо, — отшутился я. — А вообще, днём у меня страхов намного больше, чем ночью. — Ага, а ещё ночью ты редко выходишь «в свет», предпочитая спать в объятиях своей обожаемой нимфы… — поэтичным, но не без сарказма, тоном протянул Брайан. — В чём-то ты прав. Но днём нас атакуют страхи общественности, окружения, самовыражения… И только ночью, один на один, ты сталкиваешься со своими настоящими страхами. И настоящими желаниями тоже. Страх и желание — понятия не такие уж и далёкие, не находишь? — Я бы сказал, противоположные, — не согласился я. — Например, желание обладания и страх потерпеть неудачу. Что общего между ними? Они находятся на двух разных полюсах. Побеждает либо одно, либо другое. — Аа, вот оно. Противостояние. Чем больше желание, тем больше страх неудачи. — И чем больше страх неудачи, тем больше желание… — продолжил я. — Как закон спроса и предложения Адама Смита? Спрос рождает предложение… — О, только не в наше время! Сейчас король бала — великий сэр Маркетинг, способный предложить всё, в чём вы не нуждаетесь! Немного рекламы и вуаля… — Брайан раскрыл пустую ладонь, словно фокусник, вытащивший из ниоткуда колоду карт. — Но вернёмся к твоим желаниям. Ты сказал, что… — Брайан, — я прервал его, перехватив за руку и остановившись. — Позволь теперь мне задать вопрос, — парень кивнул. — К чему все эти разговоры? Почему тебя так интересуют мои ночные, тайные, «настоящие» желания? В чём здесь подвох? Пытаешься уложить меня в постель? — Оу, — парень явно не ожидал такой моей атаки. — Полегче, тигрица, — он хищно прошипел, изображая вытянутой ладонью когтистую лапу, готовую меня цапнуть. Вышло это у него чертовски соблазнительно. — Мэтти, я не так плох, как ты думаешь, чтобы рассчитывать на секс с тобой… в первую же ночь, — он хрипло рассмеялся и продолжил шаг. — Я шучу. — По поводу? — я подозрительно наклонил голову. — Ты мне интересен исключительно как собеседник, — твёрдо ответил он. — К тому же, это ты искал встречи со мной… — Искал? Я просто зашёл к тебе в гримёрную… — И таким образом, я просто зашёл в твою жизнь. Так что теперь не жалуйся, — Брайан снова улыбнулся, но на этот раз его улыбка не показалась мне забавной. Скорее печальной. И одинокой. Я его расстроил? — У меня девушка есть, — попытался оправдаться я, хотя, вроде бы, не должен был. — Да, и ещё сто двадцать две причины списком, почему ты не собираешься со мной трахаться. Брось, Мэтт. Я тебе не какой-нибудь кролик или сексуальный маньяк… — Кролик… — я рассмеялся. — Что ты ржёшь? — он тоже залился улыбкой. — Я тебе серьёзные вещи говорю… — Знаешь, а я иногда чувствую себя кроликом… — пожал плечами я. — Серьёзно? — Брайан нахмурился. — Это в каком смысле? У вас с девушкой активный процесс… эммм… воспроизводства? Ну, то есть… — Словно зверюшка из клетки, — продолжил я. — Красивая, пушистая, все на неё смотрят, гладят, восхищаются. А на следующий день безжалостно свернут ей шею и подадут на ужин. Вот ты сказал, что бежишь от себя, а мне иногда хочется убежать от всей этой мишуры, что меня окружает. Иногда всё кажется мне таким лицемерным — все эти лица, люди… Даже мои отношения. Очень сложно, будучи популярным парнем, понять, за что тебя любят — за разбросанные носки по утрам, или за то, что твоё лицо печатают в журналах… — За разбросанные носки тебя никто не будет любить, Мэтти, — вздохнул мой собеседник. — Разве что прачка? Девушка-прачка… Но тогда это уже фетиш… — Ты чудной, — я обнял его. — А ты всегда перескакиваешь на странные темы, — отметил Брайан, подняв указательный палец. — Я не способен часами говорить об одном и том же, в отличие от тебя, — развёл я руками. — Так значит, ты не уверен, любит ли тебя твоя принцесса? — А вот теперь ты неудачно перевёл тему… — я опустил взгляд. — Что ж, кажется, я изрядно тебя утомил. Думаю, на сегодня с тебя хватит. Мы как раз подошли к моему отелю.— Брайан указал на здание слева от нас. — Не возражаешь, я не буду провожать тебя обратно? — он рассмеялся. — Не возражаешь, я хотя бы провожу тебя до входа? — дерзко бросил я. Брайан схватил меня под руку, и ещё с полминуты я наслаждался его дурманящим обществом. Мы остановились в полутьме, недалеко от входа в гостиницу, чтобы попрощаться. В свете уличных прожекторов одиноко по стойке «смирно» стоял сонный швейцар. Для него мы были всего лишь две тени. Две невидимые скульптуры ночи, прячущиеся в лунном свете. — Спасибо за чудесный вечер, — Брайан приблизился ко мне и коротко поцеловал в щёку. Это снова произошло слишком быстро… И вот он уже отстранился от меня, чтобы развернуться и уйти. — Подожди! — я резко схватил его за рукав. — Можешь сделать это ещё раз, но помедленней?