Жестокая игра

      Дадзай всю эту ночь практически не спал. Однако он чувствовал себя отдохнувшим, как бы ни парадоксально это не звучало. Застелив свою постель, он вышел на балкон, чтобы не мешать еще спящему Чуе. Осаму набрал номер и приложил телефон к уху, слушая монотонные гудки, в надежде, что ему ответят.  — Одасаку, это я, Дадзай. Я нашел подходящее место, записывай телефон и адрес. Я поговорю с хозяином.       «Одасаку?» — подумал только что проснувшийся Чуя, потирая заспанные глаза. Зевая, он направился в ванну, чтобы немного прийти в себя после вчерашнего. К слову, по поводу вчерашних событий: они не были преданы огласке в медиа. Видимо, настолько часто подобное происходило в криминальных районах, что это уже никого не удивляло, а смерть какого-нибудь вора уже никого не интересовала.       Когда Чуя, все еще сонный, вернулся в комнату, Дадзай уже сидел на кровати и разбирал пистолет.  — Проснись и пой, утренняя птичка! — язвительно произнес Осаму, глядя на друга, который, очевидно, тяжело отходил от крепкого алкоголя, выпитого накануне.  — Умоляю, заткнись, иначе меня вырвет прямо на тебя, — Чуя держался за голову, массировал тонкими пальцами виски, в надежде, что это поможет ему избавиться от мигрени.  — Ты в состоянии идти на сегодняшние переговоры?  — Вполне.       Дадзай с недоверием глянул на юношу, продолжив заниматься пистолетом, пока тот потихоньку приходил в себя. Ближе к полудню молодые люди выдвинулись в сторону здания, которое являлось чем-то вроде оружейного магазина. Дадзай, заломив руки за голову, шел по улице и насвистывал какую-то надоедливую мелодию: настроение было хорошее, особенно, когда отпустил пару шуточек в сторону Чуи. Но Накахара сегодня был тихим, что странно. Иногда он украдкой косился на своего напарника, и, когда тот ловил на себе взгляд голубых глаз, Чуя моментально отворачивался в другую сторону или, якобы невзначай, потирал глаза.  — Чуя.  — Чего тебе нужно? — напрягся рыжеволосый, готовясь к очередной выходке Осаму.  — Во вчерашнем убийстве был замешан тот странный парень из казино, — Дадзай серьезным тоном завел разговор, засовывая руки в карманы и ежась от холода, охватившего его тело, словно цепями.  — Тот тощий? С чего ты взял? — Чуя вытянул одну сигарету из портсигара.  — Видел его вчера во время всеобщей суматохи: уходил совершенно нетипичным путем. Уверен, что с тем охранником они были заодно.  — Ты думаешь? А мужчина?  — Убитый? Тут достаточно странная ситуация, он работал в Правительстве, но есть слух, что кто-то намеренно сводил его с ума, шантажировал. В общем, я не сомневаюсь, что тот парень мог приложить свою руку.  — Он достаточно хитер, как и ты, — выпустил дым Чуя, шмыгая носом и смотря на Дадзая, — Значит, у тебя появился конкурент. — В смысле?  — Он такой же придурок.       Осаму не понял, почему Чуя пришел к такому выводу, вероятно, были на то свои причины. Хотя шатену вчера показалось, что после своего похода в уборную, его друг был несколько раздражен.       Тем временем они подошли к назначенному месту. Магазин оказался больше, чем предполагалось: если снаружи это было бетонное одноэтажное здание, то внутри магазин разделялся на несколько ярусов, в том числе и подземных. Найти тут можно абсолютно все: от любительских охотничьих ружей, до профессиональных снайперских винтовок, а кое-где встречались и достаточно коллекционные экземпляры вроде ритуальных шаманских кинжалов. В общем, на любой вкус. Охранники здесь были достаточно натасканные, под стать месту, где они работали. Дадзай одному из них назвал свое имя, и тот пропустил их и провел по коридору, приглашая в кабинет их босса.  — Вы по поводу оружия, я прав? — спросил достаточно пожилой сухенький мужчина, сидящий в кресле, — кажется, я уже говорил вашему человеку, что я не буду снижать цену. Слишком дорого стоит перевозка, знаете ли.       Дадзай задумался, прикладывая кулак к губам, и наклонился чуть вперед, сидя в кресле. Накахара стоял сзади, опираясь спиной о стену и скрестив руки на груди.  — Знаете, — произнес Осаму, — перевозкой может заняться Портовая мафия. Она же обеспечит защиту товара.  — В любом случае, я не снижу цену ни на йену.        Чуя цокнул языком, сверкая взглядом из-под полей шляпы. Его раздражала эта необъяснимая несговорчивость хозяина магазина. Охранник, все это время находившийся в помещении неподалеку от Чуи, напрягся и занервничал. Вероятно, он понимал, чего может стоить ссора с Портовой мафией.        — Упрямство здесь неуместно, — скрестил пальцы Осаму, — Вы так сильно хотите испортить отношения с Организацией?       На морщинистом лбу хозяина проступили капельки пота. Ситуация сложилась действительно не очень хорошая. Более того, мафия часто делала заказы именно у него. И платила всегда достаточно щедро. Но, обстоятельства…. — Господин Осаму, понимаете, есть человек, который готов заплатить в два раза больше за партию, чем вы.       Дадзай и Чуя удивленно переглянулись между собой. Кому понадобилась такая огромная партия оружия, да еще и за большие деньги.  — И кто же этот человек? — поинтересовался кареглазый юноша.  — Я никогда не встречался с ним лично. Он всегда посылает вместо себя курьеров. Но подписывается в письмах, как «Ф.Д.».  — Ладно, в таком случае, мафия готова заплатить в три раза больше, чем тот таинственный господин. Перевозку и охрану так же обеспечиваем мы.  — Дадзай! — дернулся Чуя, явно не согласный с решением напарника.  — Нам нужна эта партия, Чуя, — спокойно ответил Дадзай, а затем повернулся к хозяину, — В таком случае, завтра утром оплата и обмен.  — Договорились, юноша, — старик поднялся и пожал Осаму ладонь. Сделка, с трудом, но была заключена.  — Зачем ты согласился? — шипел Чуя, когда ребята вышли на улицу, — Это же бешеные деньги, босс нам кишки выпустит!  — Тебе, может, и выпустит, — пожал плечами Дадзай.  — Идиот.  — Чуя, подумай сам, если на горизонте появился человек, которому понадобилась партия отличного оружия, да еще он за нее готов выложить кругленькую сумму, то он представляет опасность для Портовой мафии.  — Ладно, ладно, я понял.       Юноши шли по затемненным переулкам, в которых иногда встречались бродяги и проститутки. Каждый из них старался привлечь к себе внимание юношей, однако те были сильно погружены в собственные мысли, которые они не осмеливались озвучить.  — Дадзай, — подал голос Накахара, шедший немного впереди, — кто такой Одасаку?  — С чего это ты вдруг? Ревнуешь? — с улыбкой протянул Дадзай.  — Ничего подобного! Просто случайно услышал твой утренний разговор по телефону.  — Он мой друг. Он искал убежище для сирот, вот и решил ему помочь.  — Боже мой, мать Тереза! Удивительно, как он терпит твои дурацкие шуточки, — пробубнил Накахара, стараясь не встречаться с взглядом Осаму.       В ответ Дадзай тихонько рассмеялся, но затем резко остановился и крикнул:  — Назад, Чуя!       Рыжий еле успел отскочить в сторону от напавшего бугая, выскочившего из темного пролета. Это был тот самый охранник, с которым Чуя уже встречался на лестничной клетке. Несмотря на свои габариты, он был быстрым, отчего Чуя еле успевал уворачиваться. Дадзай только достал пистолет, но мужчина резко рванул в его сторону.  — Дадзай! — крикнул Чуя, чтобы тот успел уклониться, но нет. Осаму, так как и Чую тогда, мужчина припечатал к кирпичной стене головой, добавляя удар под дых.       Накахара хотел помочь, но из-за его спины появились чьи-то тонкие руки, сжимавшие рукоять ножа, лезвие которого находилось возле шеи Чуи. Чуя, как мог, повернул голову и узнал того самого парня из казино. Руки Чуи были заломлены за спиной, поэтому достать свой нож, припрятанный под одеждой, он не мог.  — Не ожидал такой силы от дохлика, — усмехнулся рыжий.  — Так же, как и я от коротышки, — ответил таинственный парень, а затем обратился к Дадзаю, который еле-еле поднялся на ноги, — Эй, парень!       Кареглазый, сплевывая кровь, повернулся лицом к юношам, продолжая коситься на мужчину, внезапно переставшего атаковать его. Черноволосый незнакомец с пугающим взглядом водил лезвием по щеке Чуи, напряженно следившим за движениями ножа. Глаз Дадзая, не залитый кровью, метал искры. Меньше всего он сейчас хотел, чтобы Чуя пострадал.  — Я так понимаю, вы ребята, все же перекупили эту партию оружия, — таинственный молодой человек переводил взгляд с Осаму на Накахару и обратно.  — А я так понимаю, ты и есть тот самый «Ф.Д.», — холодно произнес Дадзай, продолжая опираться о стену.  — Какой догадливый малый!       Дадзай промолчал, стараясь не делать лишних движений, чтобы не усугублять сложившуюся ситуацию.  — В этот раз, я вам уступлю, но в будущем, пожалуйста, не стойте у нас на пути, господа мафиози, — последние слова он прошептал Чуе на ухо, а затем резко дернул рукой, проводя лезвием по шее рыжего. Дадзай хотел крикнуть, но голос застрял где-то в горле. На землю упал кожаный ремешок, который обычно был закреплен на шее Накахары. Сам Чуя стоял ошалевший, касаясь своей шеи, не веря в то, что все еще жив. Таинственные враги моментально скрылись из виду, воспользовавшись ступором своих оппонентов, а Накахара бросился к Дадзаю, которого схватка весьма измотала.  — Ты в порядке? Этот больной ублюдок, — Чуя испуганно разглядывал рану на голове друга, но тут же оказался прижатым к теплой груди.  — Слава богу, ты жив, — произнес Дадзай, крепче сжимая рыжего в объятиях.  — Угу, — лишь смог ответить тот, позволяя себе, приобнять друга за плечи, — пора возвращаться.       Чуя помог Дадзаю подняться и вскоре они вернулись в свой номер, испугав своим внешним видом одну из горничных. Достаточно неприятное было столкновение. Дадзай догадывался, что судьба еще не один раз сведет их с тем таинственным парнем, но никак не ожидал, что таким образом. Осаму сидел на кровати, нахмурив брови, полностью уйдя в себя, в то время, как Чуя копался в аптечке в поисках бинтов. Позже он опустился на колени перед Дадзаем, стирая кровь ватным тампоном, смоченным перекисью. Дадзай поднял взгляд на Чую и разглядывал его серьезное лицо, с которым он обрабатывал рану.  — У тебя такие заботливые руки, — улыбнулся Дадзай, видя, как вся эта ситуация вгоняет в краску рыжего.  — Не говори глупостей, я делаю то, что должен, — смущенный Накахара, приподнявшись, перевязывал лоб и пострадавший глаз друга, наклоняя корпус Дадзая к себе. Ох, как же хотелось Осаму обхватить талию Чуи руками, прижаться и уткнуться носом в его живот. Такое близкое расстояние сводило с ума, а Дадзай уже давно стал подмечать, что находиться наедине с напарником и стараться держать себя в руках достаточно трудно.  — Наконец-то, теперь хоть половину твоего бесящего лица не видно, — сказал Чуя, отходя немножко назад, чтобы оценить свою работу.  — Спасибо за заботу! — весело произнес Осаму, разглядывая себя в зеркало, пока Чуя убирал окровавленные салфетки и ватные тампоны.  — Придурошная селедка, — ворчал Чуя, хозяйничая в номере. Забавная черта — когда рыжий злился, он начинал что-то делать: что-либо складывать, убирать, переставлять и т.д. Дадзай наблюдал за юношей с таким умилением, что его лицо готово было треснуть, но тут в номер постучали:  — Накахара-сан, вас к телефону.       Чуя, кинув презрительный взгляд в сторону напарника, запустил в него стопку чистых рубашек и вышел из комнаты. Дадзай рассмеялся, но затем замолк, став серьезным и в некоторой мере грустным. Он отложил рубашки в сторону и лег на кровать, закрывая лицо ладонями и вздыхая.  — Идиот, — сказал он себе, — вот угораздило же.       Когда Чуя вернулся в номер, он выглядел несколько уставшим и расстроенным. Не дожидаясь вопроса Дадзая, он сам сказал:  — Босс отправляет меня в командировку на 2 недели, разобраться с одной группировкой на западе.  — Ну, как ты и хотел — разомнешься! И когда же ты сбежишь от меня?  — Завтра, и да, я договорился с боссом. Он пришлет тебе в подмогу целое подразделение машины. Не забудь ему отчитаться, как только закончишь. Пойду в душ, мне завтра рано вставать, — парень зашел в комнату, но закрыть дверь ему не удалось, так как Дадзай подставил ногу.  — Ну чего еще? — высунулся Накахара, затем и вовсе выйдя к нему навстречу, чтобы выяснить, в чем дело. С Осаму как будто сорвались все ограничители: он прижал юношу спиной к холодной плитке ванной комнаты и, заламывая его руки, случайно задел и включил душ. Но и это его не остановило. Даже когда прохладная вода стала заливаться ему за спину, а мокрая рубашка неприятно прилипать к телу, он продолжил властно и жадно целовать аккуратные губы Накахары. До тех пор, пока тот, собрав все свои силы, не оттолкнул от себя юношу и не прикрыл рукой краснеющее лицо. Глаза выражали испуг и непонимание.  — Ты что творишь? Совсем сдурел? Знаешь, на этот раз твои шуточки зашли слишком далеко! Я мог вытерпеть множество сожженных шляп, детский стул в конференц-зале, залепленную замочную скважину моей квартиры, таракана в бокале с вином, но это… Это переходит все грани!       Дадзай смотрел на Чую с некой долей грусти в глазах. Они выражали такую невыносимую печаль и страдания, что, заметив это, Чуя вздрогнул. — Я сейчас серьезен, как никогда. И ты не представляешь, как невыносимо осознавать, что… — Дадзай горько усмехнулся, — Впрочем, по-другому быть и не могло. Ведь это неправильно. — Что? Что ты там несешь себе под нос, придурок? — Чуя сделал пару шагов навстречу Дадзаю. — Знаешь, как мучительно смотреть на человека, заведомо зная, что не можешь быть с ним. Знаешь, как тяжело смотреть в глаза, в надежде увидеть в них отклик на свои чувства, — с каждой фразой Дадзай делал шаг ближе к Чуе, его голос и взгляд говорили о том, что он действительно был серьезен, — Знаешь, как невыносимо смотреть на губы, которые не можешь поцеловать?       Дадзай одним движением прижал Чую к себе, опуская голову на плечо, и шепнул ему на ухо: — Ты сводишь меня с ума.       Накахара готов был лопнуть от стыда. Ему еще никогда не говорили настолько смущающих слов. Тем более, он никак не ожидал их услышать от Дадзая. Чуя, конечно, подмечал странности со стороны напарника, особенно участившиеся в последнее время, но он никогда не задумывался о том, что является тому причиной. А самое ужасное то, что в подобных неловких ситуациях, возникавших до этого момента, Чуя ощущал легкий трепет в сердце, а неловкости вызывали румянец на щеках. Даже этот грубый и жадный поцелуй… Это действительно было приятно. — Черт возьми, за что, Чуя? Ты каждый раз пытаешься меня чем-то задеть, но, твою мать, западать мне в сердце это слишком жестоко. — Да заткнись ты уже! Сам не лучше! Я понял, — Накахара обхватил лицо Осаму обеими ладонями и уставился прямо в его карие глаза, — я солгу, если скажу, что не испытываю к тебе симпатии. Черт возьми, да, Дадзай, ты мне симпатичен! Даже твоя наглая рожа перестала так сильно раздражать! — Чуя. — Я запутался в собственных чувствах, все из-за тебя, придурка. Я уже не знаю, ненавижу тебя или лю… — рыжий замялся, краснея, а расфокусированный взгляд заметался по потолку. Дадзай в момент повеселел и широко улыбнулся. — Тогда поцелуй, вот и определишься.       Накахара отвел взгляд, стараясь не смотреть на Дадзая. Уж больно его надменная ухмылочка казалась сейчас соблазнительной. — Я передумал. — Вот как? — тогда Дадзай взял инициативу в свои руки и повернул лицо Чуи к себе, мягко накрывая его горячие губы. Юноша на этот раз не сопротивлялся, а даже наоборот: приоткрыл рот и цеплял нижнюю губу Осаму. Той ранней животной похоти, которой за версту веяло от Дадзая, больше не было. Он был непривычно нежен и осторожен. Видимо, его слова о чувствах не были ложью. Либо это очередная ловушка Осаму. Но такая чертовски сладкая, такая приятная.… Разорвав поцелуй, Дадзай посмотрел на Чую, нежно убирая прядь волос с его лба, и улыбнулся: — Так любишь? — Я этого не говорил, мумия. — Мне и такого ответа достаточно.       Кареглазый опалил своим дыханием покрасневшее ухо Накахары и принялся покрывать его шею легкими поцелуями, отчего Чуя невольно вздрагивал и вжимался в плечи. — Подари мне эту ночь, — вновь сладко шепнул Дадзай, нежно касаясь кончиком носа виска рыжего. Чуя был словно одурманен им: прикрыв глаза, он подставлялся под прикосновения юноши. — Хорошо…       Тут Дадзай застыл, прекращая какие-либо действия: он не ожидал столь быстрого решения и все еще ждал подвоха. — Ты действительно согласен? — Да… — Ночь со мной. Ты и я. — Да, черт возьми! — Чуя, разозлившись, накрыл губы напарника, подводя его к более решительным действиям. Старт был дан. Теперь пути назад точно не будет. Точнее, если Чуя решит повернуть назад, то Дадзай ему уже не позволит.       Он, не отрываясь от Накахары, легонько подталкивал его к выходу из ванной, забираясь длинными пальцами под белую рубашку, выпущенную из брюк. Рыжий стал более уверенным и раскрепощенным, видимо сказывалось накатывающее возбуждение. Осаму, целуя его в краешек губ, расстегивал рубашку Чуи. Парень же, расчесывал пальцами густые волосы Дадзая. — Может, сдвинем кровати? — предложил Дадзай и, наклонившись, украл еще один поцелуй. — Неплохая идея, — на выдохе произнес Чуя, поднимая на друга томный взгляд.

***

      Голубоглазый юноша до сих пор не понимал, как до этого дошло. Как ему вообще пришло в голову согласиться на подобное! Полностью обнажённый, он сидел лицом к Дадзаю на его бедрах, крепко прижавшись к нему и пряча лицо на плече любовника. — Потерпи немного, — вновь раздался этот дразнящий тихий шепот над ухом, а за ним последовал легкий поцелуй в висок, недавно разбитый. — Черт, Осаму, это больно, — сквозь сжатые зубы вымолвил Чуя, кончиками пальцев впиваясь в плечи Дадзая. Он чувствовал, как кареглазый коснулся губами рыжей макушки, и воспринял это, как успокаивающий жест.       Дадзаю тело друга, которое с одеждой казалось очень тонким, сейчас и вовсе было хрупким и утонченным. Особенно, когда Чуя мелко подрагивал под мягкими прикосновениями кончиков пальцев Дадзая. Шатен жаждал изучить каждый миллиметр этого прекрасного произведения искусства. — Подними голову, — мягко произнес Осаму, гладя юношу по волосам. — Нет, если я это сделаю, то умру со стыда!       В ответ Дадзай улыбнулся и потянулся к тонкой бледной шее Накахары. Он провел носом по коже, жадно втягивая воздух. Ох, этот чертов запах одеколона, действовавший как дурман! Дадзай, не удержавшись, поцеловал Чую в шею, заставляя последнего рефлекторно поднять голову и прижаться плотнее. — Я безумно хочу тебя… Поцеловать, — Дадзай, оторвавшись от шеи, рассматривал смущенное лицо Чуи. Накахара прикрыл глаза, поддаваясь вперед, чтобы вновь ощутить на себе нежные прикосновения напарника, от которых пробегают мурашки по коже.  — Как же я ненавижу тебя, — прошептал Чуя, — я снова повелся на твою провокацию.  — В этом твоя прелесть, — хихикнул Дадзай и поцеловал юношу в кончик носа, — Привык?       Рыжий неуверенно кивнул и плотнее прижался к Осаму, обнимая его талию ногами.  — Не волнуйся, я буду нежен, — снова шепнул кареглазый, — расслабься и получай удовольствие. — Заткнись, — произнес Чуя, перед тем, как вскрикнуть от толчка и вцепиться пальцами в волосы на затылке Дадзая. Осаму прикусывал кожу на резных ключицах рыжего парня, вынуждая последнего подавать свой приятный голос, так ласкающий слух Дадзая. Он чувствовал, как Накахара прижимается плотнее грудью, ему казалось, что он чувствует его бешеное сердцебиение. Осаму покрывал алыми пятнами бледную кожу на шее и ключицах парня, когда тот больно цеплялся пальцами за волосы и плечи. Светлые брови Чуи были сдвинуты к переносице, глаза зажмурены, а на щеках красовался девичий румянец — Дадзай никак не мог оторвать взгляда от юноши.       Ноги Дадзая начали затекать, и он бережно уложил голубоглазого на простыни, нависая над ним и с любовью в глазах разглядывая и переплетая пальцы парня со своими.       «Прекрасный вид», — подумал Дадзай про себя, касаясь ладонью румяной щеки Чуи, тяжело дышащего и жалобно смотрящего на друга. Плавно двигая бедрами и чувствуя, как по их задней части стекают струйки пота, Осаму наклонился и завлек Чую в очередной поцелуй, чувственный и влажный, периодически прерываемые стонами и вздохами обоих. Но шатен вновь ловил его губы, врывался языком, углубляя поцелуй и завладевая Накахарой полностью. А стоило ему отстраниться: он растягивал тонкую ниточку из слюны. Развратная и извращенная картина, и Осаму это нравилось. Заводило и сводило с ума.  — Боже, как же ты прекрасен, Накахара, — растянулся в улыбке Дадзай, касаясь указательным пальцем его припухших губ, ведя от них к подбородку, а от него — к груди. Вместо пальца, он приложил к грудине всю ладонь и прикрыл глаза. Бьется. Также быстро, как и у него самого. Осаму распахнул глаза, когда почувствовал прикосновение к своему лицу. Чуя убрал боковую прядь челки Дадзая ему за ухо, при этом достаточно очаровательно улыбаясь.  — Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, — тихо произнес рыжий, обвивая руки вокруг шеи кареглазого и притягивая к себе.       Еще долго Дадзай не сможет забыть эту ночь: это теплое, хрупкое тело, красивые стройные ноги, внутреннюю сторону которых он так же внимательно изучил, как и шею. Не сможет забыть этот жалобный голос, так соблазнительно звавший его по имени. Не сможет забыть эти нежные руки, ласкавшие его кожу. Не сможет забыть эти мягкие рыжие волосы, от которых всегда пахло чем-то приятным.       Чуя лежал спиной к Дадзаю, давно провалившись в сон. Одно его плечо, покрытое следами их запретной связи, торчало из-под одеяла. Измученный любовными утехами, парень заснул практически сразу, в то время как Дадзаю спать совсем не хотелось. Он лежал, подперев голову ладонью, а свободной рукой прижимал рыжика к себе и размышлял о чем-то своем.       Собственно, сейчас его голову занимали мысли о том, как же теперь изменятся их отношения. Будет ли Чуя все таким же пылким сорванцом, или же теперь будет избегать Дадзая, смущаясь. Все равно Осаму был безмерно счастлив, на долю секунды, ему показалось, что было бы не плохо, если бы Чуя был его смыслом жизни. Но готов ли Чуя к такому?       Спящий Накахара повернулся лицом к Дадзаю, случайно утыкаясь носом в его грудь. Это вызвало улыбку у шатена, и он прижал к себе парня, целуя его в макушку. Решив уткнуться носом в любимую очаровательную макушку, Осаму прикрыл глаза и не заметил, как заснул.       Даже если Дадзай провалился в царство Морфея, то спал он достаточно плохо. А еще ему почудился поцелуй во сне. Легкий, невинный, почти подростковый. Утром, когда солнце освещало номер, Дадзай был уже один. Место рядом с ним уже остыло, но вот ощущение поцелуя на губах никуда не исчезло.

***

      Минуло две недели, и Чуя, выполнив миссию, спешил с отчетом в главный штаб. Доложив личным охранникам Мори Огая о своем прибытии, он поднялся в кабинет Босса. Как только перед ним распахнулась дверь, но, сделав несколько шагов, снял шляпу и опустился на одно колено.  — Я выполнил задание, в точности, как вы просили.  — Я не сомневался в твоем успехе, Чуя-кун. Но, к сожалению, в связи с недавними событиями, нам не хватает людей. Поэтому твой отдых придется отложить на некоторое время, — вышел из тени Огай.  — Я понимаю. Будет ли еще что-нибудь?  — На сегодня — вряд ли, ты ведь только вернулся?  — Да.  — Поезжай домой, разбери вещи. Сегодня можешь немного позволить себе подремать.  — Хорошо.… А, да, Босс, я уже несколько дней пытаюсь дозвониться до Дадзая, но он не берет трубку.  — Он уже в течение пяти дней не выходит на связь и с сегодняшнего дня считается пропавшим без вести.       Чую как будто парализовало. Дадзая убрали? Или же он дезертировал и залег на дно? В оба варианта поверить трудно, но факт оставался фактом — никто не знал местонахождение Осаму Дадзая. А ведь Накахаре так хотелось поговорить с ним. Даже просто увидеть.  — Я понимаю, Чуя-кун, мы все в таком же шоке. Ох, чуть не забыл, можешь навестить погибших товарищей. Думаю, ты уже слышал о том, что недавно произошло?       Накахара буквально пулей вылетел и здания штаба, направившись в сторону апартаментов Осаму, постоянно набирая его номер.  — Да возьми же ты трубку, ублюдок!       Но, как и ожидалось, все попытки оказались тщетными. По совету Мори, Чуя отправился на кладбище, где недавно были захоронены его боевые товарищи. Достаточно много знакомых фамилий, выгравированных на гранитных плитах, бросилось юноше в глаза. Со многими он состоял в хороших отношениях, с кем-то был знаком с самого детства. На каждой могиле Чуя оставлял по цветку белых лилий, а затем направлялся к следующей, долго не задерживаясь. Замер парень только возле одной, на которой было выгравировано имя «Ода Сакуноске».       «Значит, это ты, „Одасаку“?» — подумал Чуя, кладя цветок возле каменной плиты, — «Покойся с миром. Уверен, ты был хорошим парнем. Могли бы пропустить по стаканчику вместе».       Перед тем, как отправиться домой, Накахара, не оставляя надежды, написал еще пару сообщений, адресованных Дадзаю. Те так и остались висеть с пометкой как «непрочитанные». Когда Чуя вышел с территории кладбища и направился в сторону своей машины, раздался взрыв.  — Накахара-сан! — кричал один из его подчиненных, бежавший ему навстречу, — ваша машина!       Этот день не мог быть еще хуже. Голубоглазый подбежал ближе, и действительно: его машина полыхала алым пламенем, языки которого поднимались к самому небу. Юношу тут же обступили подчиненные, считая, что молодому мафиози угрожает опасность. Многие считали этот инцидент покушением на жизнь Чуи, самому парню было все равно. Подчиненные пригнали другую машину и доставили юношу прямо к дверям дома, пообещав, что они разберутся во всем произошедшем и докопаются до правды.       Уставший Накахара открыл дверь: дом, в котором он не появлялся около месяца, встречал его своей давящей тишиной и строгим убранством. Разувшись, парень направился сразу же к своей коллекции вин, найдя самое дорогое из них, «Шато Петрюс» 89-го года. Взяв бокал и бутылку, Накахара вернулся в гостиную, устроившись на софе. Откупорив бутылку и плеснув вина в бокал, Чуя пригубил его, отметив его изысканный вкус, приятно обжигавший язык. Такое вино следует пить по особенным поводам. Но был ли этот повод у Чуи?       Набрав сообщение в последний раз, рыжий бросил телефон на стол и снова взялся за бокал. Чем больше вина выпивал парень, тем больше с головой его накрывали воспоминания, начиная с их первой встречи, когда они на совместном задании впервые повстречались. Вспомнил, как Дадзай вытащил его из тонущей машины, как они разносили вместе врагов мафии.       Переместившись с софы на пол, Чуя уже пил вино не из бокала, а из горла бутылки, упуская пару струек, пачкавших ворот белой рубашки. Ему вспомнилось их последнее задание. То, как они заключали сделку с контрабандистами, которая впоследствии закончилась хорошо. И тут Чуя вспомнил то, о чем теперь хотел поскорее забыть. О том, как ему той ночью было хорошо, как таял под горячими губами Осаму…. Хотел забыть об утреннем прощальном поцелуе, который Чуя оставил в порыве чувств на его губах.       Голубоглазый парень обнял свои колени, выпуская из рук бутылку, которая покатилась по полу, оставляя на нем капельки красного вина. Утреннее хорошее настроение Чуи, окрыленного расцветшей в сердце любовью, сменилось глубокой печалью и чувством, будто его оставили позади. Кажется, это отличное доказательство тому, что чувствам в Портовой мафии не место. Это слабость. Уязвимое место и мишень для врагов. Таким образом, самый сильный боец Портовой мафии оказался повержен. Прямым выстрелом в самое сердце.  — Ты идиот, Дадзай.