Пять и один

— Мне жаль, но вы не можете ее увидеть. Доктор распорядился, чтобы к ней никого не пускали, пока состояние не нормализуется. Тина слышала эти слова уже несколько раз за день, но впервые они всерьез разозлили ее. Она могла видеть Ньюта, стоящего прямо за дверью палаты — в руке он сжимал ручку чемодана и отчаянно пытался не встречаться глазами с медсестрой. Та была непоколебима — она стояла, скрестив руки на груди, и губы ее вытянулись в тонкую линию. Смотреть на нее было неприятней даже, чем терпеть сильную тянущую боль в плече и руке, порожденную действием костероста. — Пожалуйста, мисс. Я ее друг. Я просто хочу своими глазами увидеть, что она в порядке, — сказал Ньют, и Тина ясно осознала, что ему не добиться своего — не в этой больнице и не этим вежливым тоном, ибо персонал тут привык реагировать только на прямые приказы или угрозы. — Она в порядке. И мне велено было не пускать никого, за исключением родственников и ее коллег из MACUSA. Вы не относитесь ни к первым, ни ко вторым. Хорошего вам дня, сэр, — железным тоном отрезала медсестра, и Тина увидела, как поникли плечи Ньюта. Миг спустя чья-то рука обхватила его талию, и Ньют оцепенело уставился на кого-то, оказавшегося для Тины вне зоны видимости. — Что насчет родственников ее коллег? Уверен, вы позволите моему жениху увидеться с подругой, — произнес чей-то голос, и Тина осознала: или-или. Или в состав костероста входило что-то, вызывающее галлюцинации, или заклинание, под которое она угодила, заставило ее тронуться умом. Ей послышалось, что мистер Грейвс, ее дотошный начальник, начисто лишенный чувства юмора, представил Ньюта Скамандера как своего нареченного. Это было все равно что воображать Пиквери в образе флэппера* — что-то в мозгу Тины как будто просто заклинивало. Она несколько раз моргнула, но все равно видела руку, собственнически обнимавшую Ньюта за талию, потрясение на лице медсестры и растерянность — на лице Ньюта, выглядящего более озадаченным, чем когда-либо — а это о чем-то говорило, учитывая, как легко было привести его в состояние растерянности. — Мне так жаль, мистер Грейвс, — запинаясь, пробормотала медсестра. — Разумеется, вы можете пройти, мистер Скамандер. Вам стоило сразу сказать, милый. Медсестра ушла, и Грейвс наконец оказался в поле зрения Тины — он уверено направил все еще пребывающего в прострации Ньюта к двери, бережно подтолкнув в спину. — Если ты все еще здесь — держи животных под присмотром, дорогой, — мягко сказал он, усмехнувшись, и в последнем слове отчетливо прозвучала почти игривая ирония. Грейвс развернулся и направился прочь, сунув руки в карманы и насвистывая себе под нос — словно не произошло ничего из ряда вон выходящего. Какое-то мгновение Тина и покрасневший до ушей Ньют просто пялились друг на друга в потрясенном молчании. — Что только что произошло? — наконец спросила Тина, и Ньют замялся на секунду, очевидно, подбирая слова. — Не уверен, но я, кажется, помолвлен?