Фитиль и Огонёк

      — Я не против, наливай, — Женя тряхнул головой, откидывая упавшую на лицо рыжую прядь, и с досадой сообщил: — Резинку где-то посеял. Теперь всё время в глаза лезут.       — Так постригся бы, — Андрей провёл широкой пятернёй по коротко стриженным тёмным волосам, демонстрируя, как надо делать правильным пацанам. — Вот ты чудило.       — Не могу, — паренёк вздохнул. — Я обещал.       — Чего обещал — не стричься? — брови Андрея поползли вверх от удивления. — Девахе твоей, что ли, патлы длинные по душе шаркают?       Присмотревшись к своему гостю повнимательнее, он решил, что промахнулся, записав того в совсем уж зелёные юнцы. Пожалуй, ему всё-таки было лет двадцать или даже чуть больше. Худощавое телосложение, немного нервная манера держаться — этакий живчик — и глаза с притаившейся в них озорной чертовщинкой при первом поверхностном впечатлении скрадывали возраст.       — Ну, можно и так сказать, — Женя ответил неохотно и обсуждать эту тему явно не хотел.       «Чудной крендель. Ещё и шевелюра эта его… Пионерский костёр, бля», — хмыкнул про себя Андрей, отметив, что-то и дело поглядывает на ярко-рыжие, отливающие медью волнистые волосы.       — Ладно, проехали. Сковыривай кроссовки и греби на кухню.       Женя послушно разулся, аккуратно повесил куртку на вешалку и, прихватив с собой рюкзак, прошёл вслед за хозяином квартиры, попутно изучая помещение.       «Да, не Версаль», — результат своих наблюдений вслух рыжий не озвучил.       Типичная «двушка» в спальном районе, «бабушкин» ремонт. На малогабаритной кухне — пошарканный линолеум и дешёвая старая мебель из ДСП. Шпон с фасадов полок и нижних тумб местами отслоился и обломался по углам. Столешница у самой мойки слегка разбухла от влаги. Допотопная газовая плита. Над угольно-чёрными конфорками — пригоревшая решётка. На ней — эмалированный чайник с пробкой от винной бутылки в «ушке» крышки. Сквозь грязное стекло видно, что духовка под завязку забита сковородками. Жёлтыми брызгами и потёками жира уляпан весь кафельный «фартук». На столе — залитая чем-то липким клеёнка, иссечённая многочисленными «шрамами» от ножевых порезов. Рисунок с неё почти полностью стёрт — мелкие клубнички с листочками остались цветными лишь по краям. Холодильник, придвинутый вплотную к столу, — мечта эксперта-криминалиста: ручка и бок дверцы сплошь в следах от грязных пальцев. Окно «украшено» короткими тюлевыми занавесками, о которые, похоже, не раз вытирали руки.       Женя был уверен на все сто процентов: в гостиной обнаружится пыльная полированная стенка и узорчатый ковёр на стене.       — Вот сволочь, всю хату мне за две недели засрал.       Андрей внушительным монументом стоял посредине кухни, занимая почти всю её свободную от мебели площадь, и сокрушённо оглядывался по сторонам.       — Кто? — гость оживился, узнав, что, оказывается, в такое состояние жильё привёл не сам хозяин.       — Да Боцман, сука, с бабой своей. Я сдуру их пустил пожить, пока меня не было. Увижу — точно в бубен дам, — Андрей осёкся и внезапно изменился в лице, будто пронзённый страшной догадкой.       Он дёрнул захватанную дверцу, с замиранием сердца заглянул внутрь холодильника и облегчённо выдохнул. Бутылка была на месте.       Евгений усмехнулся, наблюдая за тем, как его новый знакомый торжественно, как священный сосуд, извлекает на свет пол-литровую «Абсолют». Свернув крышку, Андрей набулькал себе водки в небольшой относительно чистый стакан и залпом выпил.       — Так. Теперь жить можно. С «пожрать» пока напряг. Пошурши в нижнем ящике, там, кажись, «Доширак» валялся. Будем оперировать закусками горячими.       Последняя фраза настолько шла вразрез с внешним обликом Андрея, что рыжий не поверил своим ушам и уточнил:       — Любишь Булгакова?       — Кого? — наморщенный лоб собеседника ясно свидетельствовал о запущенном мыслительном процессе, который, как ни странно, привёл к положительному результату. — А! Это тот, что про голую бабу на метле написал?       — И про бабу — тоже, — судя по весело блестящим глазам, разговор гостя откровенно забавлял. — Ты про закуски откуда взял?       — Фильм как-то смотрел, пока Ленку из парикмахерской ждал. С середины только, и конец не видел. Там хмырь один, с бородкой, дело говорил.       — Профессор Преображенский.       — А хер его знает, может и профессор. С виду похож. Там фен жужжал, почти не слышно было.       — Главное, что про закуски расслышал.       Андрей начал смутно подозревать, что оттаявший в тепле гость нахально над ним подтрунивает. Густые брови угрожающе сдвинулись к переносице, а огромные кулаки непроизвольно сжались.       Женя лишь обезоруживающе улыбнулся в ответ и снял плёнку с двух найденных в выдвижном ящике упаковок китайской лапши.       — Чайник поставить? — спросил он.       — Валяй, — Андрей брезгливо поморщился, приподняв за край липкую клеёнку. — Терпеть не могу срач. Похоже, пиво разлили. Слышь, там в сортире-то как? — вдруг поинтересовался он у рыжего, сосредоточенно наливающего воду в чайник.       — Да всё нормально, вроде. Стены только нет, — спокойно отозвался тот.       — Ты чё гонишь-то? — не на шутку всполошившийся ответственный квартиросъёмщик подскочил и ринулся инспектировать санузел.       — Ну, обычно в таких квартирах туалет с ванной — раздельно… — вдогонку ему крикнул Женя.       — Тьфу ты, напугал. Да это Ленка, деваха моя бывшая, собиралась джакузи туда впихнуть, а оно не лезло, вот стенку и… того, — вернувшийся на кухню Андрей прислонился спиной к дверному косяку и широким жестом начертил в воздухе крест. — Как я повёлся — до сих пор не въезжаю. Хитрая, зараза. «Андрюшенька, Андрюшенька»… Жека, никогда не верь бабам.       — Не буду, — давясь смехом, пообещал рыжий. — Только джакузи — это «она», а не «оно», — и, встретив недоумённый взгляд собеседника, пояснил: — Джакузи — ванна, а ванна — женского рода, следовательно — «она».       — Да провались они все… женского рода. Бери, — Андрей добыл с полки посуду для гостя, наполнил оба стакана выпивкой и достал из кармана джинсовой рубашки пакет солёных сухариков. — Давай, за знакомство.       Тост Евгений поддержал и тоже уверенно маханул водки. Уже через несколько минут его бледные щеки порозовели, а в зелёных глазах появилась загадочная манящая поволока, щедро добавившая ему сексуальности. Будь на месте Андрея профессиональный фотограф, он наверняка отметил бы, что обладающий запоминающейся внешностью худощавый парень, без сомнения, красив. Правильные черты лица, высокие скулы, длинные ресницы, немного тонкие, но чувственные губы и огненно-рыжие шелковистые волосы. Если бы удалось поймать объективом камеры этот появившийся у него вдруг завораживающий взгляд, снимок наверняка оторвали бы с руками в любом глянцевом журнале.       Но Андрей фотографом не был, поэтому сидящей перед ним красоты не оценил, а бесцеремонно ткнул её в бок локтём и послал намочить тряпку со словами:       — Я уже тут прилип, бля. Ну, Боцман, чтоб я ещё хоть раз…       — А кто это — Боцман? — полюбопытствовал Женя, подставив под струю воды заскорузлую поролоновую губку.       — Чмо, блин. Ну и одноклассник мой по совместительству. Во, хмырь! Лёгок на помине.       Андрей поднялся с табуретки и прошествовал в коридор, чтобы вытащить из куртки запиликавший блатную мелодию мобильник.       — Да чё — «прости, Фитиль», бля! Ты во что мне хату превратил?..       Разговор однокашников продолжался недолго и в основном состоял из непечатных выражений. Когда Андрей вновь появился на кухне, рыжий заливал кипятком «Доширак». Повернув голову и заправив за ухо мешающиеся волосы, Женя внимательно посмотрел собутыльнику в глаза и прямо спросил:       — Фитиль, а давай ты мне комнату сдашь?       — Ну нихуя себе. Тебе палец в рот…       От такой неприкрытой наглости Андрей опешил и уже собрался было вышвырнуть поганца вон, однако ещё раз критически оценив царящий вокруг бардак, призадумался.       — Ладно, хер с тобой, — наконец, решился он. — Только за это ещё и отпидорасишь мне тут всё.       — Идёт, — пожал плечами рыжеволосый красавчик и, подняв крышку с пластикового лотка, принялся перемешивать вилкой ещё не до конца заварившуюся лапшу.