Фитиль и Огонёк

      Уборщик из нового квартиранта вышел так себе.       — Ну ты, бля, тормоз, — потеряв терпение, выдохнул Андрей, глядя на то, как рыжий уже минут пять лениво возит тряпкой по одному и тому же месту на заляпанном подоконнике. — Харэ хернёй страдать.       Женя хитро прищурился и обернулся. В выразительных зелёных глазах читался вопрос:       «Тебе не надоело? Видишь же, что от меня толку мало. Вот взял бы и сам помыл. Получилось бы куда быстрее и продуктивнее».       — А ну, дай я сам, — Фитиль отобрал у невинно хлопающего ресницами парня тряпку. — Задолбал ты уже. Занавеску лучше сними, а то от неё шпротами прёт. В стиралку сунуть надо.       Рыжий скривился, взял замызганный тюль за уголок и слегка оттянул в сторону.       — А может, проще выкинуть? — предложил он, скептически разглядывая воняющие рыбой масляные пятна.       — Я те выкину! Это Ленка повесила, — вскинулся Андрей и с чувством добавил: — Стерва.       Всю злость на свою бывшую зазнобу он, похоже, решил перенести на ни в чём не повинный подоконник и принялся яростно тереть его тряпкой.       Губы Жени тронула язвительная усмешка, на миг придавшая его лицу надменное выражение.       «Подкаблучник? Ай-яй-яй», — после всего услышанного вывод напрашивался именно такой.       К счастью, Фитиль был так поглощён своим занятием, что открыто демонстрируемого в свой адрес пренебрежения не заметил.       Рыжий стоял, прислонившись к дверному косяку, и, скрестив руки на груди, с интересом наблюдал, как эффектно перекатываются под тонкой футболкой литые мышцы Андрея.       — Ну чё встал?! — вдруг вызверился тот. — Я один, что ли, ишачить буду? Сказано: занавеску снимай!       Грозный окрик должного впечатления не произвёл. Женя лишь пожал плечами и спокойно возразил, объясняя своё бездействие:       — Мне ж к окну не подойти: ты своей атлетической фигурой весь проём перекрыл. А ещё я высоты боюсь. Так что, если вдруг падать буду…       Понять, шутит он или говорит серьёзно, было невозможно.       — Да пошёл ты! Высоты он боится, — фыркнул бугай. — Как же ты в армии служил?       — А я не служил, — рыжий взял табуретку, но предпочёл остаться с ней посередине кухни.       По презрительно исказившейся физиономии Фитиля он понял, что упал сейчас в его глазах ниже плинтуса, поэтому счёл нужным пояснить:       — По здоровью не взяли. Не годен. У меня селезёнки нет.       — Это как это? — Андрей недоверчиво нахмурился. — Небось, опять гонишь? Я уже давно просёк. У тя язык, как помело.       — Почему сразу гоню-то? — Женя ловко вскочил на табуретку, чудом не зацепив головой молочно-белый стеклянный плафон с цветочками.       Прежде чем Фитиль успел опомниться, рыжий расстегнул джинсы, одной рукой задрал свитер с выбившейся из-под него футболкой, второй зацепил широкую резинку трусов и, ничуть не смущаясь, потянул их вниз.       — Смотри, если не веришь, — он без всякого стеснения продемонстрировал вертикальный бледно-розовый шрам, тянущийся от рёбер к паху.       Андрей, не ожидавший такого поворота событий, надсадно закашлялся и побагровел до кончиков ушей.       — Ты чё мне тут исполняешь? — злобно рыкнул он, поймав себя на том, что по непонятной причине продолжает пялиться на доморощенного стриптизёра.       Парень уже натянул штаны обратно и одёрнул свитер, а Фитиль всё стоял у окна с тряпкой в руке. Неожиданная сцена с раздеванием зависла перед глазами как стоп-кадр: тонкие красивые пальцы, гибкое жилистое тело, длинная отметина (определённо, результат хирургического вмешательства) пополам расчерчивающая плоский подтянутый живот, пересекающая пупок, убегающая ниже и теряющаяся в рыжих кучерявых волосках.       Собственная совершенно нелогичная реакция на выходку этого живчика ему не понравилась. Андрей мотнул головой, чтобы избавиться от навязчивой картинки, и вдобавок случайно схватился рукой за обжигающую батарею.       — Твою мать! Это ж надо так топить, — тряся кистью, прошипел он.       И вот ещё что странно… Ему почему-то отчаянно не хотелось, чтобы этот чудной крендель заметил его недолгое замешательство. Фитиль так и не смог дать себе вразумительный ответ на вопрос, какого дьявола такая ерунда вообще его напрягает.       — Ну и как тебя угораздило? — Андрей с трудом отогнал неприятные мысли и вернулся к своей развязной манере общения.       Рыжий, казалось, совсем утратил интерес к собеседнику, так как был полностью поглощён порученным ему заданием.       — Не, отсюда, пожалуй, не достану. Ну-ка, отойди, — Женя спрыгнул вниз и придвинул табуретку ближе к окну, намереваясь всё-таки снять занавеску.       — Так где ты селезёнку просрал, дурик? — послушно вжавшись спиной в холодильник, переспросил Фитиль.       — А, дело прошлое, — отмахнулся квартирант и снова раздражённо заправил за уши мешающие волосы. — Скажем так: внезапно столкнулся с превосходящими силами противника.       — Это подрался, что ли? — усмехнулся Андрей, скептически оглядывая худощавую фигуру рыжего. — Отметелили тебя, стало быть, не по-детски.       — Вроде того, — коротко бросил Женя, опять влез на табуретку и принялся снимать тюль с пластиковых, частично поломанных крючков карниза.       — Язык, небось, распустил? — предположил Фитиль самое, на его взгляд, логичное.       Удивляясь сам себе, он неотрывно следил за тем, как длинные изящные пальцы добровольного помощника по хозяйству шустро управляются с петлями.       — Не то чтобы очень… Чёрт. Руки затекли, — посетовал рыжий, опустил их вниз и потёр ладони, плавно переводя разговор на другую тему. — Слушай, подстрахуй, а? Тут, по-моему, ножка шатается, не хотелось бы навернуться.       — И чё мне теперь, за задницу тебя подержать? — криво усмехнувшись, съязвил Андрей.       — Можешь и меня. Это уж как тебе больше нравится, — тут же парировал Женя, — хотя я, вообще-то, имел в виду табурет.       Многострадальная занавеска печально обвисла, мужественно держась лишь на одной петле, а вот Фитиль не удержался и вспыхнул:       — Кончай трындеть! Снимай уже!       Унять гнев оказалось не так-то просто, особенно когда кровь горячил алкоголь. Формально придраться было не к чему. Рыжий не грубил, но, разговаривая с ним, Андрей интуитивно улавливал в его словах издёвку и ироничный подтекст.       Повешенный Ленкой подарок бесформенной кучкой упал на пол. Женя соскочил следом, молча сгрёб его в охапку и ушёл в ванную. Через пару минут оттуда послушалось негромкое гудение наливающей воду стиральной машины. На кухню он вернулся не сразу, а специально выдержал паузу, чтобы дать возможность хозяину квартиры успокоиться.       Тот действительно успел убедить себя, что погорячился. Парнишка тихий, относительно безвредный, покалеченный… да и деньги сейчас лишние не помешают. Чем дольше Фитиль думал об этом, тем больше сожалел о срыве.       — Я там не очень уверен, правильно ли режим выбрал. Надеюсь, твоя занавеска после стирки не уменьшится до размеров носового платка, — виновато улыбнулся Женя, но глаза при этом остались холодными.       Он словно точно знал, что именно сейчас следует сказать и как нужно себя вести, чтобы окончательно утихомирить своего визави.       — Да ладно, не парься, — тут же подобрел и сменил гнев на милость Фитиль, ощущая обычно несвойственную ему потребность оправдаться. — Ты извини, братан, у меня в последнее время кругом непруха, вот и наехал на тебя почём зря.       — У меня тоже. Вот паспорт где-то посеял, — как бы между прочим сообщил рыжий и, пока раскрывший от удивления рот Андрей переваривал полученную информацию, заварил себе в стакане чай.