Фитиль и Огонёк

      Из-за качественного полноценного стояка лежать на животе было неудобно, и Фитиль лихорадочно выдумывал предлог, чтобы сплавить рыжего из комнаты. Ещё не хватало объясняться с этим… мануальщиком. Застебёт ведь, сволочь.       В голове, как назло, всплыла сцена из далёкой юности. Тот позорный эпизод в бассейне Андрей много лет старательно вытравливал из памяти и до сегодняшнего дня думал, что преуспел. Ан нет, сейчас он снова, как наяву, стоял перед глазами.       — Бахарев, что с тобой сегодня? — тренер по боксу заглядывает из-за перегородки в соседнюю душевую кабинку. Смаргивает воду с ресниц, тыльной стороной ладони стирает с носа набрякшую каплю. — Ты как снулая рыба.       — Да ничё, Олег Палыч, — рослый шестнадцатилетний подросток прячет за спину правую руку со ссадиной на костяшках пальцев. Струя прохладной воды из лейки душа бьёт прямо по темечку, раскатываясь струями по лицу и не по-юношески широким плечам.       — Андрей, — строго произносит тренер, наматывает на бёдра полотенце и встаёт напротив, скрестив руки на груди. — А ну, выкладывай, что случилось.       Парень тяжело вздыхает, хмуро уставившись в кафельный пол, тупо наблюдает, как последние хлопья мыльной пены утекают в слив, и выключает душ. После небольшой паузы всё-таки решает ответить, вываливая скопом всю информацию:       — Да куртку опять порвал. Мать орать будет. Сказала, что на мне всё горит и если я ещё раз в драку влезу, то с боксом кранты. Соревнования теперь накрылись медным тазом. Вы ж сами сказали: чтобы поехать, разрешение от родителей надо.       — Так зачем влез? Я же вас всех предупреждал… — спрашивает Олег Павлович и улыбается, когда ученик возмущённо вскидывается и делает шаг вперёд. Глаза горят, в них отчётливо читается упрёк.       Ясно. Не мог не влезть. Этот, как всегда, грудью на амбразуру. Хороший парень: добрый, отзывчивый, совестливый. Зря кулаками махать не будет. Руки сами тянутся обнять, крепко стискивают плечи, легко встряхивают. Реакция у подопечного немного странная — он вдруг вздрагивает и замирает, низко опустив голову.       — А ну, посмотри на меня. Не распускай нюни раньше времени. Я поговорю с твоей мамой.       — Спасибо, — бормочет куда-то в сторону и спешно отворачивается, содрав с крючка полотенце.       — Ссадину хоть обработал?       — Угу.       — О зубы чьи-то приложился?       — Ага.       — Ох, Бахарев, Бахарев… что же мне с тобой делать прикажешь?       Молчит. Застыл, повернувшись спиной, полотенце жмёт к паху, напряжён, нервничает. Ладно. Потом разберёмся. Пусть успокоится немного.       Именно тогда произошло то, о чём Фитиль мечтал навеки забыть. Прикосновение сильных ладоней тренера, его внимательные тёмные глаза с влажными ресницами, могучие, словно высеченные из камня, дельты и трапеции, накачанные грудные мышцы, рельефный пресс, мускулистые бёдра и икры неожиданно вызвали такой мощный прилив сексуального желания, что растерянный юноша не смог с ним совладать, и в панике спрятал видимые признаки возбуждения в полотенце. Хорошо, что к тому моменту из душевой уже все разошлись, а Олег Павлович, почти как литературный классик, задавшись вопросами на тему «что делать и кто виноват?», тоже неспешно удалился в раздевалку.       После этого случая общительный и открытый Андрей замкнулся, стал чаще огрызаться и даже грубить учителям. С завидной регулярностью в его адрес теперь звучали слова: «Что поделаешь, затянувшийся переходный возраст, пройдёт». Друзья недоумённо разводили руками и пытались вызвать на разговор, но он никому не мог доверить своей тайны и терзался сомнениями в одиночестве. «Почему?! Почему вдруг с ним такое случилось?»       Ему же всегда нравились девчонки, более того, с одной он даже успел переспать. Правда, из-за волнения всё произошло слишком быстро. Девица была старше и уже имела достаточный опыт, поэтому особого восторга не испытала, но зато у самого Андрея впечатления остались самые радужные.       Выбросить крамольные мысли из головы никак не получалось, и парень себя почти возненавидел. Нет. Он никому и никогда об этом не расскажет. Казус в бассейне — лишь досадное недоразумение. Неправильное. Постыдное. Омерзительное.       Видный спортивный юноша принялся рьяно доказывать, прежде всего, самому себе, что исключительно гетеросексуален, и быстро запутался в многочисленных романах. Мама то и дело грозилась приобрести метлу, чтобы гонять назойливых девиц, нахально требующих доступа к Андрюше.       Это дало отличный терапевтический эффект. Затолкать позорное воспоминание в самый отдалённый уголок подсознания у него получилось легко, потому как трахаться с девушками ему действительно нравилось. Отравивший когда-то жизнь эпизод стал казаться незначительной ерундой. С возрастом к отношениям Фитиль стал относиться серьёзнее. Вот жениться даже подумывал, ради этой курицы-пеструшки конопатой даже страницу из соц. сетей удалил, чтобы не истерила зря, и вдруг…       Чёртов рыжий! Хрен ему в сумку, чтоб яйца не мялись. Не выйдет. Давно уже не зелёный юнец. Тогда был просто пубертатный взбрык гормонов, который он задавил в зародыше, и ничего больше, а сейчас… сейчас… Это Ленка во всём виновата.       — Слышь, ты комнату соседнюю снял? Соседнюю. Чё тогда тут расселся? Туда вали, — мрачно заявил Андрей.       Выразительные зелёные глаза смотрели так насмешливо, что Фитиль всерьёз занервничал: вдруг квартирант каким-то непостижимым способом прочитал его мысли.       — Я, с твоего позволения, кофейку всё-таки попью и в интернете пошарю. Пароль дашь от Wi-Fi?       — Ну ты и борзый, Огонёк. Прям на ходу подмётки рвёшь.       Возбуждение потихоньку схлынуло, Андрей наконец-то расслабился и пожаловался:       — Бля, херня эта тает, вся задница уже мокрая.       — Могу полотенце принести, — великодушно предложил Женя. Не успел Фитиль подивиться такой любезности, как рыжий добавил: — В обмен на пароль.       — Да подавись, жлоб! Один, один, один.       Андрей впервые слышал, как смеётся Огонёк. Не улыбается и не кривит губы в ядовитой усмешке, а хохочет: искренне, задорно и убийственно заразительно.       — Не, ну, а чё? — Фитиль невольно заржал в ответ. — Зато записывать не надо. Я их вечно забываю.       — Ты знаешь, что странно… — Женя пересел в офисное кресло, взял в руки белую икеевскую рамку с фотографией миловидной веснушчатой шатенки и, оттолкнувшись ступнёй от углового компьютерного стола, выехал на середину комнаты.       — Чё те странно? — Андрей насторожился, уже заранее чувствуя подвох.       — Пароль, конечно, повышенной секретности, — губы Огонька опять разъехались в улыбке, — но я удивлён, что он вообще у тебя стоит. Учитывая твой альтруизм, ты должен был снабжать бесплатным интернетом весь подъезд.       — Так не было пароля, — смущённо признался альтруист. — Ленка разверещалась, что у неё виснет там чё-то. Пришлось поставить. А у меня танчики тянуло — и нормуль, — помянув незабвенную «World of tanks», он вдруг спохватился и даже сел. — Бля, забыл совсем! Из-за тебя бесплатный этот… как его… премиум-аккаунт пропадает.       — О! А ты, оказывается, и сам любитель халявы?       Фитиль уже прикидывал траекторию броска, чтобы засветить распоясавшемуся балбесу подушкой по уху, и только сейчас обратил внимание, что именно тот держит в руках. Вот гад! На святое без спросу покусился!       — Э! Ты чё хапнул? А ну, быстро Ленку взад, — грозно рявкнул он.       То, что с высказыванием крепко лажанул, Андрей осознал, когда Огонёк озадаченно почесал в затылке, фыркнул и затрясся от беззвучного хохота, откинувшись на спинку кресла.       — Знаешь, Андрюх, боюсь, что тут ничем не смогу тебе помочь, — всхрюкивая от смеха, с трудом выговорил рыжий.