У него ее глаза, у нее его глаза. Эпилог.

XXXXX И наконец… XXXXX — Поверить не могу, что мои родители настояли на том, чтобы приехать сюда всем вместе, — жалуется Скорпиус. — Теперь вся школа увидит, какие они оба чудики, и решит, что я полный придурок. Вы видели волосы моего отца? Моя репутация разрушена раз и навсегда. — Ну, зато у тебя нет двух дурацких мелких сестер, которые не отлипают от тебя и норовят залезть в твой сундук, — возражает Ал, кивая на Нэтти и Нэлли. Они воркуют над спящим в руках Гарри рыжим клубком — Лили. — Или дурацкой старой кошки, которую тебе придется взять с собой. Скорпиус кривится в усмешке: — Ага, но зато у тебя два отца, так что все понимают, что денег у вас хватает, и твоя семья прошла процедуры в святом Мунго. А мои родители, чтобы завести ребенка, по-настоящему занимались сексом — это так унизительно! — Зато ни один из ваших отцов не привез вас сюда на маггловской машине! — восклицает Роуз. Из-за колонны виднеются ее огненно-рыжие волосы. — А Хьюго не принял Успокаивающее зелье, и его снова вырвало! Мама и папа теперь отчищают его в туалете, будто мы и не волшебники вовсе! — Мерлин, как же хреново будет в Хогвартсе! — выносит вердикт Ал. Остальные мрачно поддакивают. — Ах, слышишь счастливое щебетание малюток-первогодок? — мечтательно говорит Гарри. — Навевает столько воспоминаний. — Да. А теперь, перед тем, как наложить на себя руки… — начинает Сев. — О, ты снова собираешься наложить на себя руки? — заинтересованно спрашивает Гарри. — Не сегодня, конечно, — уточняет Сев и раздраженно хмыкает: — Хотя, если должность его превосходительства главы Аврората не может насытить смертями и катастрофами твое раздутое эго, возможно, ты удовлетворишься скромной заменой — трупом в нашей ванной. — Веди себя прилично, — упрекает его Гарри. — Ни за что! — Сев сегодня в замечательном настроении. Ему пришлось заказать новый комплект мантий, он не может сам справиться ни с носками, ни с ботинками и уже больше месяца не спал нормально. Конечно, все это значит, что Гарри тоже не спал. Каждые два часа его будят упершаяся в лицо ладонь и обвинения, что он зачал самого непоседливого отпрыска, какой только отравлял своим существованием магически созданную утробу. К этому привыкаешь, хотя у Гарри язык не поворачивается упрекнуть Рона в том, что тот завязал с наследниками. — Ну как ты, Рози? Ждешь не дождешься, когда начнется школа? — спрашивает он крестницу. Роуз, набычившись, молча смотрит на него, и Гарри прочищает горло: — Твой папа, хм, говорил, что ты весь последний месяц читала «Историю Хогвартса» по двенадцать часов в день. — Ничего подобного! — фыркает она и отворачивается, прижимая к груди огромную книгу. Несомненно, «Историю Хогвартса». — Эй, вы двое, идемте, найдем свободные места, а то все займут, и нам придется сидеть с хаффлпаффцами! — Ну пошли, — бормочет Скорпиус, хватаясь за сундук. Он бросает тревожный взгляд на стоящего чуть поодаль отца. Малфой напряженно улыбается сыну. Он выглядит так, словно чувствует себя не в своей тарелке. На голове у него намечается лысина, а на локте повисла жена. — Будь умницей, дорогой, — грациозно взмахнув рукой, напутствует Скорпиуса Астерия — или Астория? Гарри так и не запомнил. Побледневший Скорпиус сглатывает: — Если я попаду в Гриффиндор, прольется кровь! — Эти слова придают ему решимости, и он заходит в поезд вслед за Роуз. Тедди уже там — широко улыбаясь, он помогает им с багажом. Окруженный детьми, он кажется совсем взрослым и весьма привлекательным молодым человеком. Рядом с ним стоит Виктуар, сияя обворожительной улыбкой истинной вейлы — и значком старосты школы. Гарри бесконечно горд. — Ладно, пап, давай сюда Лили. — Альбус обескураженно смотрит, как его друзья вместе садятся в поезд. — Даже не знаю, — откликается Гарри, почесывая кошку за ухом, — разве не ты только что назвал ее дурацкой? Она уже в довольно почтенном возрасте, и Джеймсу не с кем будет путаться под ногами, так что я, пожалуй, заберу ее домой… — Да! Оставим ее дома! — восклицает Нэтти, дергая мантию Гарри. Из рукавов слишком большого ей свитера с эмблемой «Гарпий Гервена» виднеются только кончики ее пальцев. Этот свитер она носит каждый день с тех пор, как объявила, что собирается стать следующей Джинни Уизли. — Отец, пожалуйста. Нэлли согласно кивает, и ее малюсенькие очки подпрыгивают на не таком уж малюсеньком носике: — Давай оставим ее, отец, мы ее лю-у-у-бим, мы… — Па! — испуганно шипит Ал. — Я не могу поехать без Лили! Почему тебе непременно надо быть таким гадким? — Тебе правда необходимо продлевать всеобщие муки? — интересуется Сев, хмурясь и потирая поясницу. — Веди себя хорошо, — напоминает Гарри сыну, потому что Сев и впрямь выглядит несчастным, — относись к учителям с уважением, а к одноклассникам — с дружелюбием. Не сиди без конца в библиотеке, как книжный червь, не броди ночью по коридорам, кто бы там ни бросал тебе вызов, каждую субботу мой голову… — Ты так упорно возлагаешь на меня столько совершенно несбыточных надежд — это выше моего понимания, — замечает Ал и с грустью качает головой. — Это папа тебя натренировал? — уточняет Гарри, бросив на Сева неодобрительный взгляд. — Все, я пошел, — говорит Ал, — давай сюда кошку. Гарри со вздохом отдает ему Лили. Девочки прощаются с кошкой и обнимают Ала — он безропотно принимает их объятия, что сродни чуду. На мгновение они замирают, тесно сплетясь в клубок — лохматые волосы Поттеров и темные глаза Снейпов, — и сердце Гарри переполняет нежность. — Эй! — наконец кричит Ал, отпихивая сестер. — Хватит уже устраивать представление. Люди смотрят! — Они смотрят на твоего отца, — поправляет его Сев. — Он настоящая знаменитость. Не стесняйся использовать это в свою пользу. — Всегда рад помочь, — отвешивает легкий поклон Гарри, будто нарываясь на неизменное ехидное замечание. Но Сев молчит, и Гарри, напоследок погладив Лили, прижимает к себе шмыгающую носом Нэлли. — Кошечка по мне скучает, — жалобно всхлипывает она по-французски. Гарри замечает, как Ал закатил глаза, — типичное для Снейпов возмущение глупостями. — Пока, отец, — бормочет он в ответ на укоризненный взгляд Гарри. — Альбус, — манит его к себе Сев, — ты помнишь, что я говорил тебе о церемонии распределения? Что нужно сказать Шляпе, когда она очутится у тебя на голове? — Да, папа, — нетерпеливо отвечает Ал, оглядываясь на поезд. — Так что именно? — уточняет Сев. Ал раздраженно вздыхает и перехватывает Лили поудобнее: — Только не Слизерин. — И почему? — вопрошает Сев. Со скрещенными над внушительным животом руками он выглядит особенно суровым и властным. — Лучшая девушка никогда не достанется слизеринцу, — мямлит Ал. — Я пойду уже? Девочки мне вообще не интересны. — Не вздумай меня разочаровать, — предупреждает Сев. — Чтобы официально лишить тебя наследства, понадобится всего пара бумажек. Ал окидывает обиженным взглядом окрестности, с обожанием смотрит на Сева и гладит его живот, из которого совсем скоро появится малыш Арктурус. Затем крепко прижимает к груди Лили — она впивается когтями в его плечо — и уходит к друзьям. Охваченный ностальгией Гарри вздыхает. Ах, юность, целый мир возможностей… С другой стороны, ведь это и у него было. Он, Спаситель Волшебного мира, мог стать, кем угодно, сотворить, что угодно, — и он сделал свой выбор. Он выбрал эту невероятную, сумасшедшую жизнь, от которой голова идет кругом, никогда не бывает скучно и иногда даже немножко хочется покончить с собой. Такое не предсказала бы ни одна гадалка и с миллионом хрустальных шаров. Строго поджав губы, Сев наблюдает, как их старший отпрыск садится в поезд. Седые волосы откинуты назад, бледное лицо сурово. Годы прочертили глубокую морщину между его бровей, ссутулили плечи, но он по-прежнему несгибаем. Только пальцы, теребящие пуговицы на мантии, выдают то, что он до чертиков взволнован. — Я люблю тебя, — говорит ему Гарри. Моргнув, Сев поворачивается к нему: — Ты уже как-то упоминал. — Думаю, не повредит упомянуть еще разок, — пожимает плечами Гарри. — Может, однажды ты тоже это скажешь. — Жизнь свою на это не ставь, — советует Сев. — Я не собираюсь растить всех этих детей в одиночестве. — М-м, конечно, нет, жуть какая, — соглашается Гарри. — Так когда можно будет себя угробить? В смысле, на скольких еще мне рассчитывать? Сев фыркает: — Я сообщу, когда решу, что достаточно. — Я знаю, что тебе нравится притворяться, будто я ничего не понимаю, — вздыхает Гарри, — но я же не просто так «его превосходительство» глава Аврората. Ты можешь сколько угодно следовать своему якобы секретному плану плодить детей, пока не родится кто-нибудь с глазами, как у моей мамы. Я только надеюсь, ты понимаешь, что генетика тут против тебя. Гарри думал, что Сев рассердится, но тот всего лишь выглядит утомленным. — Антуанетта, Анелиза, идемте. Ваш брат наконец сел в поезд, и нам пора. У нас впереди еще много дел, а ваш отец ведет себя, как последний хрен. Нэтти пожимает плечами и бежит к нему, а Нэлли выскальзывает из объятий Гарри и берет Сева за руку. Раздается гудок паровоза, люди вокруг машут и радостно кричат. Гарри знает, что не стоит высматривать в окнах Ала, и наблюдает, как остальные члены его семьи, взявшись за руки, направляются к выходу — отягощенный малышом Сев ступает нетвердо. — Папочка, а что такое хрен? — через толпу доносится до Гарри голос Нэлли, и он невольно улыбается. Это его выбор. И он ни о чем не жалеет вот уже девятнадцать лет. Все хорошо. Конец