Ревность

На весь каток, где было значительно немного людей, буквально человек шесть или семь, раздавались то веселые разговоры подростков, то лязганье коньков по льду, нарушающие монотонную тишину. Здесь было достаточно прохладно, но не так холодно, как на улице, где хлопьями валил снег, создавая горки сугробов. День проходил медленно и степенно — завтрак, школа, обед и вот настало время долгожданной тренировки.   Ты стояла, облокотившись согнутыми руками на бортик катка, и внимательно следила за усердно вкалывающими одногруппниками. Все они катались очень даже неплохо, почти так же, как и ты сама. Но никто не мог сравниться с ним, восходящей звездой России, гениальным фигуристом — Юрием Плисецким.   Ты начала заниматься фигурным катанием еще лет в шесть, тогда-то ты с ним и познакомилась. Юра был импульсивным и очень вспыльчивым парнем, но это придавало ему некую изюминку. С самых ранних лет он упорно трудился, прокачивая свой навык, и смог добиться таких высот… Подумать только, он завоевал золото на финале Гран-При, обогнав таких фигуристов как Жан Жак Леруа, Кристоф Джакометти, Юри Кацуки… Ты с самого детства знаешь этого оборванца, и никогда бы не подумала, что он станет чемпионом мира. Но, видимо, он смог превзойти все ожидания окружающих.   Ты внимательно следила своим пристальным взглядом за другом и улавливала все его движения, поражаясь ему все больше и больше. Нет, этот человек не знает своего предела и знать не желает. Это тебе нравилось в Плисецком, как и его иногда излишняя грубость, так гармонично сочетающаяся с красотой. Без красоты сила ничего не значит — так говорила Лилия Барановская Юрию. Поэтому он развил в себе элегантность до очень высокого уровня, тем самым придавая поддержки своей силе. Он просто неповторимый фигурист. Гений.   Но восхищалась ты им не только как великим спортсменом, но и как человеком. Тебя поражало то, что он может менять маски так быстро, как только сможет на льду, и быть таким неисправимым в жизни. Ну не странно ли это? Хотя он может в некоторые моменты откинуть свою привычную дерзость и стать заботливым и добрым парнем. Дело ясное, он же тот, за кем охотится пресса, он должен защищаться, поэтому и груб с людьми. Но с тобой он любил посидеть за чашкой горячего чая и поболтать о всяком темными Питерскими вечерами. В такие вечера он так много смеялся и улыбался. Так искренне и от души. И ты могла любоваться им все это время… Но эти вечера не вечны.   — Молодец, Юрий, продолжай в том же духе.   Юрий закончил репетицию короткой программы и, подъехав к бортику катка, накинул свою кофту с капюшоном. Ты продолжала следить за ним взглядом и улыбнулась, когда он посмотрел на тебя, показав ему большой палец. Он отлично справился с выступлением, как и всегда, впрочем.   Юрий сел на трибуны и устало вздохнул. Затем выудил из-под сидения сумку, спрятанную там заранее, и, достав оттуда бутылку с водой, начал жадно ее пить. Да, сегодня Плисецкий хорошо попотел, тренировка выдалась тяжелой, Яков покоя не дает… Но, в конце концов, нужно двигаться дальше и не стоять на месте.   Ты подошла к трибунам и села рядом со старым другом, взволнованно глядя на него.   — Все в порядке? Выглядишь не очень хорошо, — с тревогой в голосе произнесла ты, а парень лишь усмехнулся, будто ты глупость сморозила.    — Не волнуйся, я в норме. — Юрий убрал бутылку обратно в сумку и устало вздохнул, откинув голову назад и проведя рукой по светлым волосам. — Как там у тебя с короткой программой?   — Да хорошо все, но есть проблемы с некоторыми прыжками, — честно ответила ты и потупила взгляд.    — Я тебя потом потренирую, ты можешь ведь занять место на соревнованиях юниоров.   — Да понимаю я…   Но вот, что тебе не нравилось в своем друге, так это его отношение к тебе. Он всегда считал тебя за подругу, а то и вовсе относился к тебе как к сестре или дочери, словно дружит с маленьким ребенком. А как ты к нему относилась, кого в нем видела? Нет, не гениального фигуриста, нет, не друга, нет, не соперника… Прежде всего ты видела Плисецкого как парня. И чего же тебе хотелось? Да, именно так, отношений. Но о каких отношениях может идти речь, если в тебе он видит только старого друга детства, а не девушку?   — Юра!   Вы с Юрием мгновенно обернулись и опешили: на Плисецкого со спины набросилась Мила с объятиями и крепко прижала его к себе. Парень уже привык к таким частым теплым приветствиям одногруппницы (даже слишком теплым), но порой они начинали ему надоедать, и он начал всеми возможными силами брыкаться в ее руках, но у Бабичевой хватка была мертвая. С видом мученика блондин сдался и молящим взглядом посмотрел на тебя. Но, к сожалению, способность разумно мыслить ты утратила сразу же, как появилась эта мымра.   Да, такое часто бывало, что Мила ни с того ни с сего на Плисецкого кидалась. Сам-то Юра уже привык к этому, а вот ты — нет. Внутри сразу что-то закипало, да так горячо, что хотелось выплеснуть весь свой гнев, все свои эмоции… Но нельзя было. Ведь мало ли что о тебе подумают, да и отношения портить не хочется. Поэтому ты сохраняла самоконтроль. Однако это был раз пятый или шестой за неделю и именно тогда, когда ты оставалась с Плисецким наедине. Ты свято верила, что Мила специально моменты такие подбирает.   Юрий пытался все еще отвадить это приставучее существо, которое никак не хотело отпускать свою «жертву». Мила еще ближе притянула к себе Юру, на что тот лишь выставил руки перед лицом и отвернулся, а ты стояла на месте, чувствуя, что уже все готово вырваться изнутри. Невольно ты опустила лицо и сжала кулаки, на что парень обратил внимание и удивленно посмотрел на тебя. Тебе сейчас хотелось рвать и метать, крушить и ломать, но все это подавляло желание не предстать в плохом свете перед Юрием. Ты прерывисто вздохнула и взяла себя в руки.   Но вдруг Мила оторвалась он Плисецкого и радостно произнесла своим тоненьким, писклявым голосом:   — Юрочка, а, может, в сходим куда-нибудь вместе? В ресторан или в кино на последний ряд…   В груди что-то больно кольнуло и ты содрогнулась, сжав кулаки до побеления костяшек. Что эта девка сейчас сказала? Она, что, заигрывает с ним?   «Я ей въебу».   Твои зрачки сузились, брови нахмурились, ты стиснула зубы. Но, глубоко выдохнув, ты улыбнулась и подняла свой дружелюбный взгляд на Милу, тыкающую своими пальцами в лицо злившемуся Плисецкому.   — Прости,  — как ни в чем ни бывало сказала ты ей, привлекая внимание Юрия. — Но ты не в его вкусе.   Мила оторвалась от Юрия и встала, уперев руки в боки. С широко открытыми синими глазами она смотрела на тебя, так дружелюбно выглядевшую с первого взгляда, но полную гнева изнутри. Плисецкий чуть приоткрыл рот и наблюдал за происходящим, а точнее — с интересом вглядывался в твое лицо, будто спрашивая, что с тобой такое?   — Как это я не в его вкусе? — искренне удивилась девушка и с укором посмотрела на тебя. — Да что ты вообще о его вкусах знаешь?   Ты проклинала себя уже за то, что завела этот неприятный разговор, но пути назад нет. Хорошо, пусть Юра смотрит на это представление, шанса у тебя все равно никогда и не было… Но какая же радость от того, что все чувства наконец-то открылись.    — Я знаю точно, что доски, да еще и такие дылды, ему не интересны, — мило произнесла ты и пренебрежительно прищурилась.   Это надо было видеть. Мила в шоке уставилась на тебя, зло сощурив свои синие глаза и скрипя зубами. Она долго смотрела на тебя гневным взглядом, а твое лицо выражало лишь спокойствие. Ты была несказанно рада такой реакции девушки. Ошалевший от такого поворота событий Юрий смотрел то на разъяренную Милу, то на тебя с открытым ртом и глазами, полными недоумения. Ты мысленно посмеялась его выражению лица. Ведь этот парень редко пребывал в шоке, так что наблюдать такое было весьма забавно.   — Да ты… Ты… — Мила отчаянно пыталась придумать парирующий аргумент, однако, придя в замешательство, она схватила еще раз опешившего блондина за ворот черной футболке и яростным голосом воскликнула: — Скажи, что она врет!   Юрий не понимал, что происходит, где и когда. Сейчас все его мысли смешались и было невозможно выловить оттуда суть случившегося. Парень озадаченно переводил глаза с Бабичевой на тебя, пытаясь придумать в голове правильный ответ, лучший для такой ситуации. Но после тренировок котелок совсем не варил, поэтому Плисецкий просто промолчал, перехватывая руку Милы с ворота своей футболки и отводя ее в сторону.   Ему надоело это и эти игры.   — Мила, истерику не закатывай, только тебя нам здесь не хватало, — резко ответил он, не заботясь о чувствах девушки и равнодушно отвел взгляд от гневного лица Бабичевой. Она лишь прерывисто вздохнула и удалилась, не забыв по дороге послать тебе взгляд, полный ненависти.   Ты довольно улыбнулась и, с облегчением выдохнув сдерживаемый от напряжения воздух, расслабилась и села, закинув ногу на ногу.   — Зачем? — Ты повернулась к Юрию, который без эмоций смотрел на твое радостное лицо. — Зачем ты это сделала?   — А ты разве хотел, чтобы она к тебе приставала и терлась об тебя, как кошка? — спокойно спросила ты, заставив брови друга взлететь вверх. — Думаю, нет.    — Все равно не надо было так…   — Сказал Юрий Плисецкий, — прокомментировала ты, хмыкнув и отвернувшись. — А тебя чувства людей хоть раз волновали?   Плисецкий уже хотел было что-то возразить, но слова словно комом застряли в горле. Да, он думал о людях, но… Но их чувства его мало когда заботили. Можно было смело сказать, что этот парень — чистой воды эгоист, думающий лишь о себе. Ты знала, что таковым он на деле не был, но все равно, что-то тебя заставило сказать эти слова… Это чувство, пылающее внутри ярким огнем, и так ярко вспыхнувшее, когда пришла Мила и повесилась ему на шею.   — Так и знала. — Ты взяла свою сумку и, посмотрев на мобильник, обнаружила, что тренировка закончилась еще минут пять назад. Ты быстро переодела коньки, собрала сумку, накинула куртку с шапкой и шарфом, и кинула Плисецкому на прощание: — Ты потрясающий человек. — Юрий невольно раскрыл глаза от удивления и сделал шаг в твою сторону. — Но такой глупый.   Ты бегом направилась к выходу из здания, желая поскорее уйти отсюда, ведь за один только день ты сумела наговорить всем так много глупостей. Сейчас он, должно быть, стоит и думает, какая же ты дура, жалеет Милу… Наверное, чтобы успокоить ее, он пойдет с ней в кафе или кино… Хотя, нет, он же не думает о других.   Вот именно, что не думает. О тебе он после такого даже и не вспомнит. Подруга детства для него исчезнет навсегда, а чтобы понять, что тобой управляло в тот момент, он не додумается. А ты прекрасно знала это чувство и постоянно его испытывала по отношению к Плисецкому. Одно слово, а столько чувств и злобы, накопившегося внутри…   Ты уже почти добежала до выхода, как вдруг тебя кто-то грубо схватил за рукав и потянул на себя.Ты в испуге повернулась к нему и посмотрела в завораживающие зеленые глаза юного фигуриста, в которых плясали искорки злобы.   — Да что с тобой творится?! — Юра положил свою вторую руку тебе на плечо, другой держа за рукав.   Ты ничего не ответила, лишь насупилась и опустила взгляд.   Плисецкий вздохнул, закатив глаза.   — Ты, что заболела что ль?     Он потрогал твой лоб тыльной стороной своей правой руки, а ты зло посмотрела на него. Опять… Опять он говорит с тобой, как с маленькой девочкой. Опять он принимает тебя за ребенка! Ты с силой шлепнула его по руке, заставив того ее одернуть и озадаченно на тебя посмотреть. Ты снова сердито на него посмотрела.   — Да, я больна! — твердо заявила ты и сложила руки на груди с невозмутимым видом.   — О, а я-то думаю, чего это ты так разбушевалась… Все понятно теперь, лихорадит тебя…   — Да нет же!   Юрий снова не понимал, что ты имеешь ввиду и в немом вопросе уставился на тебя. Ты внезапно подошла к нему ближе, взяла его лицо в руки и посмотрела на удивленного еще больше парня снизу вверх, так как он был выше тебя на голову.   — Моя болезнь — ревность.   Плисецкий приоткрыл рот и молчал минуту, которая для тебя растягивалась в час и была столь мучительной. Вот сейчас все и решится. Сейчас он скажет, что ты несешь полнейший бред, оттолкнет, уйдет, разобьет тебе сердце, которое ты будешь годами собирать по осколкам… Но что-то пошло не так, этот сценарий не осуществился.   Вдруг вместо резкого толчка ты почувствовала, что тебя обняли крепкие руки и прижали к теплому телу, прямо к сердцу… Внутри тебя снова все вспыхнуло, но совсем другое чувство. Не было той лютой ярости и злобы. Была только нежность, греющая изнутри, радость… Было то самое чувство, которое принято называть любовью.   И, неужели, она была взаимна?   Ты несмело обняла Юру, обхватив его широкую спину и прижалась к нему сильнее в надежде никогда не отпускать… Нет, в надежде, что он тебя никогда больше не отпустит. Ты почувствовала, как он носом уткнулся в макушку твоей головы, зарывшись в растрепанные волосы и вдыхая их приятный запах. Ты могла наслаждаться этим вечно…   — Ревность? — с усмешкой спросил Юрий, поглаживая тебя по спине. — Какая может быть ревность, если мне нужна только ты?   Ты подняла на него свой взгляд, полный счастья и вместе с тем непонимания.   — Знаешь, я ведь всегда заботился о тебе… Старался заботиться.   В этот момент ты словно перестала дышать. Все это словно сон, которому не суждено сбыться… Однако, нет, ты все еще чувствуешь тепло его тела рядом с собой. Счастье переполняло тебя изнутри. Можно ли считать его слова и действия признанием в любви? На этот вопрос четкого ответа ты дать не могла. Да и какое это сейчас имеет значение, когда он стоит так рядом, так близко… — У тебя это получилось.   Ты снова обняла Плисецкого, но вскоре отстранилась и бодро произнесла:   — Может, заглянешь на чай? Посидим, поболтаем.   Юрий обрадовался такому предложению и широко улыбнулся.   — Я только за.   Ты взяла его за руку и повела за собой на улицу, где все еще шел снег и дул холодный ветер. Но даже это не могло сейчас тебя расстроить. Ведь любимый человек рядом, а это главное. И ты знаешь, что он ни за что тебя не бросит.