Ревность

— Ну и что мне с тобой делать? Ты недовольно смотрела на насупившегося Плисецкого, сложив руки на груди и устало вздыхая. Дело было в том, что этот засранец должен был скоро писать итоговый зачет по физике, которую нифига не знал и знать, к слову, не желал, что осложняло ситуацию. А вот ты разбиралась в этом предмете очень даже хорошо, поэтому и предложила другу свою помощь. Но ты еще не знала, на что подписалась… Он постоянно на что-то отвлекался, с интересом оглядывал твою комнату, будто бы видел ее первый раз в жизни, каким-то образом умудрялся переводить тему разговора… В общем, Юра делал все что только угодно. Но только не физику! Ты резко схватила учебник, кинула его в Юрия со злым выражением лица, а тот чуть со стула не свалился. Затем подошла к нему вплотную, сунула под нос молниеносным движением таблицу со всеми формулами и воскликнула: — Учи давай, фигурист хренов! — Ты отошла от Юрия и села на диван, пригладив растрепавшиеся волосы. — На второй год ведь останешься. — Нихера подобного. Плисецкий спокойно положил учебник на твой письменный стол и пофигистично глянул в врученную тобой таблицу формул. Затем откинул ее куда-то в сторону и с протяжным выдохом откинул свою белобрысую голову назад. — Не хочу! — Что ты там вякнул? — Ты заметила в его правом ухе наушник, мастерски спрятанный в светлых волосах, и с силой выдернула его, на что парень отреагировал возмущенным взглядом, а ты лишь засунула их в карман своей кофты. — Получишь, когда все формулы расскажешь! Юрий вскочил со стула с громким возгласом: — Мы так не договаривались! — Он решительным шагом подошел к тебе, засунув руки в карманы своей толстовки с леопардовым принтом. — Хорошо-хорошо… Тогда давай сделаем так: я тебе буду говорить формулу, и если она окажется правильной, то ты… Выполняешь мое желание! — Ты совсем дурень? Ты недовольно покрутила пальцем у виска и уставилась на Юру, стянув губы в узкую полоску и нервно отбивая ногой непонятный ритм. Э, хитро, хитро… В физике Плисецкий не шарит, но такие штуки, как эта, он выдумывает ловко. В принципе, согласиться можно, но… Но стоит ли доверять этому мальчишке? — Только одно условие, Юра, — устало вздохнула ты, с напором глядя в зеленые глаза друга. — Ты можешь мне загадывать желания и все такое, НО! Не выходи за рамки тебе дозволенного. Юрий слегка приподнял уголки губ и промурлыкал: — А что мне дозволено? — Мало чего. — Плисецкому аж показалось, что от тебя дунул холодный морозный ветер, настолько ты была непоколебима. Юрий немного приуныл и сложил руки на груди, показывая свое недовольство. Однако, спохватившись, усмехнулся и, схватив тетрадь с формулами, уткнулся в нее носом и принялся за выучивание формул. Ты начала внимательно за ним наблюдать, смотря на то, какое у него сосредоточенное лицо. Ну, по крайней мере, он пытался показать всем своим видом, что тщательно изучает тему. Буквально через минут десять он оторвался от тетради и, набрав в грудь побольше воздуха, с уверенностью посмотрел на тебя. — Я готов. — Сам напросился. — Ты села напротив Юры с тетрадью в руках, где был записан весь нужный материал, и с взглядом строгого учителя начала опрос: — Юрий Плисецкий, скажите мне, чему равна частота обращения? — О, я знаю! — мигом оживился парень и, подперев подбородок рукой, хитро сощурился и состроил свою фирменную улыбочку. Вот блин, если он ответит правильно, тогда уж точно тебе пощады не будет. — Частота обращения равна единице, деленной на период обращения, ха! — Он победоносно хлопнул в ладоши. — Отлично… Что бы мне тебе загадать? Ты мигом вспыхнула и сложила руки на груди, оттопырив указательный палец и прикрыв глаза. — Слушай, давай только без пошлостей, хорошо? — Так вот какого мнения ты обо мне. Знаешь, я не такой извращенец, как некоторые твои одноклассники. Так что, даже не сравнивай меня с ними, — возмущенно произнес Юрий и продолжил, проговаривая каждое слово: — Я, вообще-то, примерный и воспитанный петербуржец! Ты не удержалась и прыснула, прикрывая рот рукой. Плисецкий лишь кинул на тебя раздраженно-непонятливый взгляд. — Эй, а чего смешного-то? — Он легонько хлопнул ладонью по столу. — Блин, прекрати смеяться, бесишь уже! — Прости… — ты все еще не могла отойти от внезапного приступа смеха, держась за живот одной рукой. — Просто, знаешь, ты так говоришь, но при этом все совсем наоборот… То есть, Юрий Плисецкий — воспитанный, культурный молодой человек! — Юрий кивнул. — Юра, да ты со стороны себя видел? Это же смешно, сам подумай. Ты рисуешь на стенах домов, материшься и, знаешь… Все это как-то не подходит под описание добропорядочного парня. Хоть ты и говорила это с чистейшим дружелюбием и без капли упрека, Юрий недовольно закатил глаза и отвернулся, загородив свой профиль длинной светлой челкой. Капризный, как ребенок, честное слово. Но ты ничего не имела против друга. Если все и считали, что его сторона хулигана губила в нем гениального фигуриста, то ты так не думала. Все было ровно наоборот — тебе было даже интересно наблюдать за переменами в лице Юрия и в его поведении. Это был настоящий Юра: импульсивный, грубый, амбициозный, резкий, совершенно непредсказуемый. Его неповторимость была уникальна. Его уникальность была неповторима. — Так что там с желанием? — Юрий снова натянул свою ехидную улыбку. — Ты морально готова? — Нет. — Мне срать, — бросил он и продолжил, потирая ладони, что немного пугало: — Итак, я решил над тобой сжалиться и не загадаю тебе действие. — Ты облегченно вздохнула. От души отлегло. — Так что, вот мой вопрос: скажи, кто тебе нравится? И тут ты поняла, что рано радовалась. К щекам резко подступила кровь, на лице появились и румянец, и нервная улыбка. Стоп, что он спросил? Ты не ослышалась? Кто нравится? Так-так-так, нет, ты, наверное, поняла не в том смысле! Он, должно быть, спрашивает не в смысле любви, а в смысле дружбы или уважения. Да, Юрий Плисецкий же не мог спросить другого, верно? Верно. — Н-ну… — Ты бегающими глазами глянула на Юрия, который находился в ожидании, в немом вопросе смотря на твое лицо, выражающее полнейшее смятение. — Так, блин, в каком таком смысле «нравится»? — Ну, а как «нравится»? — переспросил Юрий, вскинув бровь. — Хорошо, тогда я задам вопрос по-другому… Ты! — Он указал пальцем на тебя. — Вот ты кого любишь? И я имею ввиду не семью, чтобы не задавала глупых вопросов. Ты могла поклясться, что твое лицо сейчас было сродни помидору. Плюс: внезапно выступили маленькие капельки пота, а в висках начала пульсировать кровь. Пальцы на руках стали нервно переминаться, глаза в полной растерянности бегали по комнате и смотрели на все, что угодно. Но только не на Юрия.Только не на него. Ты не знала, что сказать в такой ситуации. — Д-да что ты… — пыталась выдавить из себя ты хоть пару связных слов. — Это глубоко личная информация! Я-я не м-могу тебе ничего сказать, уж прости. Этого вообще никто знать не должен. — Ты опустила глаза, чтобы не встречаться с немного разочарованном взглядом Юры, на лице которого все же расцвела хитрая улыбка. Ну, нет… Как он вообще додумался до такого вопроса? И ведь знает, зараза, что ты начнешь краснеть, как рак, знает, что засмущаешься, знает, что не ответишь… Он за время вашего знакомства успел изучить твои привычки и поведение и использует это себе на руку… Ух! Глубоко в душе у тебя зародилась некая злоба, перемешанная с обидой, и ты нахмурила брови, мигом откинув смущение. Но все же на щеках остался предательски пылавший розовым цветом румянец. — Мы договаривались, что ты будешь действовать, не заходя за рамки тебе дозволенного… — Я просто задал вопрос, — разведя руками, сказал Юрий и присел к тебе на кровать. Ты же в свою очередь осторожно от него отодвинулась. — Э? Ты чего, я не кусаюсь! — Он шутливо стукнул тебя кулаком по плечу. — И разве это заходит за рамки мне дозволенного? Ты хмыкнула. — Знаешь, я могу говорить такие вещи только самым близким мне людям. — Ты все же осмелилась посмотреть в зеленые глаза Плисецкого, в которых плясали искорки задора. — И даже сейчас нет такого человека, кто бы знал, кого я люблю. — Изумрудные глаза друга широко раскрылись, и ты вдруг резко выдала: — Ну, а ты кого любишь? Юрий от такой неожиданности слегка приоткрыл рот и замялся. Да, его к такому жизнь не готовила… Конечно, он мог без сомнений побеждать на соревнованиях, принимать важные решения в жизни, двигаться вперед, несмотря на все препятствия… Но он не мог ответить на такой, казалось бы, простой вопрос. И понять чувств девушки к нему. — Вот теперь ты понимаешь, как я себя чувствовала, когда ты меня спросил об этом? — Ты продолжала смотреть в упор на друга. — Видишь, никто ведь не скажет, кто ему нравится! — Ну почему же? — Ты в немом вопросе взглянула на Юрия, который, собравшись с духом, выдал: — Я вот могу сказать, кого я люблю. — Так, стоп! — Ты в панике замахала руками перед лицом Плисецкого и легонько шлепнула его по голове рукой. — Я не беру тебя на слабо и не хочу, чтобы ты раскрывал мне свои тайны. — Он в удивлении вскинул бровь. — Ты же знаешь, какая я болтушка… Наговорю всякого и сболтну лишнего, а тебе это надо? Нет, так что… так что… — Ты уже не могла разобраться в своих мыслях и тряхнула головой, чтобы откинуть напряжение. — Мы же физикой занимались? — Нет, погодь, мы же… — Х-хорошо, тогда скажи мне закон притяжения Ньютона! — Ты никак не могла успокоиться и нервно теребила страницы исписанной формулами тетради. — Юра, тебе зачет сдавать надо! — Успокойся уже! Юрий выхватил тетрадку из твоих вспотевших рук, откинул ее в неизвестном направлении и перехватил твое запястье, крепко удерживая. Ехидная улыбочка с его лица исчезла, а в блестящих глазах уже не было задора. Но все-таки что-то в них зажглось, что не давало тебе покоя. — Сдавать зачет мне, а нервничаешь ты… — Юра неслышно усмехнулся. — Не стоит так волноваться. Внезапно ты почувствовала тепло на своих губах и приоткрыла зажмуренные глаза. Юра с закрытыми глазами обнимал тебя за талию, крепко сжимая в своих руках и… целовал. Целовал! Не до конца поняв, что происходит, ты снова густо залилась краской, а в груди защемило сердце. Все это казалось тебе сном: ведь именно в твоих сокровенных фантазиях Юрий приходил в твою комнату, словно принц, и будил нежным поцелуем спящую красавицу… Но сон внезапно стал сладкой реальностью.

Ты ли это, Юрий Плисецкий?

Этот поцелуй, длившийся несколько драгоценных мгновений, растягивался для тебя в сладостные минуты, часы… Тебе хотелось побыть подольше в его объятиях. Только бы не отпускал, только бы не ушел… Все эти прикосновения были полны нежности и тепла и лишены всякой грубости. Несмело ты подалась вперед, неумело отвечая на поцелуй, что явно удивило Юрия. Однако он только сильнее прижал к себе, зарываясь рукой в твои шелковистые волосы. Сейчас все у тебя сжималось в груди, вот-вот готовилось взорваться от нежданного счастья. Почему… почему друг детства так поступил? И друг ли? Да что он вообще к тебе испытывает? Все эти вопросы про симпатию, любовь, все эти подкалывания с его стороны, этот поцелуй…

Неужели?

Юрий оторвался от твоих покрасневших губ, улыбнувшись. И не так, как это обычно он делает — ехидно, нагло, дерзко или хитро — а тепло, так лучезарно, что ты невольно засмотрелась на эту улыбку, которая так редко проявляется на его лице. Все еще не веря в происходящее, ты коснулась пальцами своих губ. Горячие. Не сон. Ты быстро опустила полный смущения взгляд и схватилась за пылающие румянцем щеки. — Я могу сказать, кого я люблю, — произнес Юра, поднимая твое лицо за подбородок. — Попробуешь угадать? — Ты молча следила за его взглядом, скользящим по твоему лицу. — Тебя. В этот момент внутри все перевернулось, кровь подступила к лицу еще больше. Тебя? Ты не ослышалась? Он тебя любит? Он тебя любит… Любит! — А я, — Ты посмотрела прямо в глаза Юры, — тебя. И знаешь что? Сейчас и Юрию, и тебе было плевать. И на физику, и на время, так быстро летевшее… И на то, что за окном уже сгущались сумерки, провожая прошедший день. День, который запомнится тебе надолго.

День, когда Юрий Плисецкий признался тебе в любви.