Особенный

Тэхён быстро вливается в компанию постарше. И даже учится играть в баскетбол под чутким руководством Юнги. Как оказывается, Юнги хорош даже в баскетболе. И у Тэхёна немного меняется его динамический стереотип: он перестает заведомо нервничать при виде альф и относиться к ним с осторожностью. Отдельной благодарностью можно считать и поведение его друзей: никто из них и не пытается посягнуть на самостоятельность Тэхёна. Кроме Юнги. Этому альфе казалось недостаточным того, что он и так нарушает личное пространство Тэхёна, поэтому он взял привычку опекать Кима везде, где они были вместе. Ну, как опекать. Скорее, доставать. - Тэхён, слезь с дерева. Свалишься – пеняй на себя. Я потом твои раны обрабатывать не буду. - Держи. - Что это? - Как что? Ручка красная. Сам же просил. - Я не просил! - Ну-у, ладно, допустим не просил. Я видел, что закончилась. - Ты видишь, куда ты бросаешь? Нет, не так. Дай сюда, покажу. Да не мяч, руку дай сюда. - Чимин, хватит пинать Тэ. - Ты назвал меня Тэ? - Тебе показалось. - Я не знаю, что тебе могло бы понравиться, так что… - Ты купил весь магазин канцелярии и игрушек? - Просто заткнись и выбери уже что-нибудь. - Тэхён, осторожно! Хосок, отдай ты ему уже мяч. Он сейчас свою бестолковую голову разобьет. - Юнги, мне кажется, или ты больше следишь за Тэхёном, чем за мячом? - Что? - Ничего, хён. Не то чтобы Тэхёну не нравилось. Конечно, нет! Юнги еще и успевал между делом обозвать его как-нибудь. И не будь они друзьями, Тэхён бы уже давным-давно спровоцировал Юнги на драку, чтобы неповадно было. Но (за это Тэхён ненавидел свою природу омеги, ведь очевидно, виновата была только она) стоило ему захотеть как-нибудь задеть старшего, как тот моментально обращал на него свой испытующий взгляд, и у Тэхёна язык в трубочку сворачивался. И несмотря на абсолютную разность в действиях, Ким видел, насколько серьезен был в своих намерениях Юнги. Стоило только разозлить альфу, как тот менялся на глазах. Тэхён уже слышал в первый день знакомства эти стальные нотки в голосе, которые всегда заставляли Кима желать съежиться до микроскопических размеров. Взгляд становился ожесточенным, и черные глаза уже не светились привычной теплотой и спокойствием, и даже весь вид говорил каждому, что с его мнением лучше считаться, несмотря на его небольшой возраст. И Тэхён опять чувствовал это томящее чувство безграничного уважения и даже… Нет, нет, ему показалось. Юнги и Тэхён сблизились за все это проведенное время слишком быстро, о чем ревниво напоминал каждый раз Чимин, и над чем смеялся Намджун. Тэхён никогда бы не мог подумать, что его лучшим другом будет альфа. Нет, Чимин все еще был самым милым и с ним Ким мог болтать о ком угодно, но с Юнги Тэхён чувствовал себя словно в вакууме. Когда они оставались наедине, потому что Мин взял привычку провожать Тэхёна до дома каждый чертов раз (словно он действительно маленькая принцесса, в самом деле), мир Тэхёна моментально сжимался до их с альфой общения. Это не было проблемой, на самом деле, потому что с Юнги было комфортно, Юнги был не по годам умен и в то же время он был забавным. С Юнги тепло, что бы там омеге не казалось. И порой Тэхён сам себе завидовал, что у него есть такой друг. Волшебный, нет? Нет, конечно, нет. Мин все еще противный альфа, который вечно гаденько ухмыляется и у которого вечно руки в карманах. Тэхён все еще помнит, что желание врезать старшему никуда не испарилось за его шуточки.

***

Тэхёну уже 11 лет, и Чимин пытливо каждый раз заглядывает ему в глаза при встречах. А это значит, что почти двадцать четыре на семь. Но Ким каждый раз показывает язык, и получает обиженное «эй!». Тэхён знает, что хочет услышать не только Чимин, но и его родители. Обычно большинство омег, переступая порог десятилетия наконец-то начинают чувствовать запахи, и благодаря обычно этому они способны обнаруживать своего истинного. Но у Тэхёна уже два года за плечами, а весь мир пахнет для него как обычно. И это не особо его смущало, да и друзей его тоже, так что Ким не парится. Какая разница? Что-то изменится? Омега сомневался, и как он полагал, большинство разделяло его мнение. Он не рвался найти своего истинного, кому он вообще нужен, когда есть такие друзья? Хосок, правда, иногда шутил на эту тему, а Намджун выдавал какие-то там философские мысли, но в целом ничего не менялось. Слава Богу, на эту тему не шутил Юнги. Потому что Тэхён тогда точно бы врезал ему. И Тэхён слишком был занят своим беспокойством мыслей об этом, так что он не замечал еле заметного беспокойства в темных глазах его друга. На следующий день Тэхёна задерживают в школе из-за дополнительного урока по истории, и он возвращается домой гораздо позднее, чем обычно. На улице глубокая осень, и темнеет намного раньше, поэтому Ким светит себе фонариком от телефона, обходя стороной блестящие на свету лужи. У него сегодня настроение хуже, чем обычно. И это вроде не из-за задержки в школе. Он почти доходит до своего квартала, когда ему становится очень грустно, и он почти переходит на бег, неосознанно. «Что-то произошло. Что-то точно произошло», - мысленно говорит себе омега и взлетает в своем подъезде на третий этаж. Лампочки давно перегорели, но Тэхёну плевать и он светит себе телефоном, ища в рюкзаке ключи от квартиры. Вставляет ключ в замочную скважину, и пытается провернуть его, но не получается. Обычно родителей не бывает еще дома в такое время суток, поэтому Ким удивляется, пытаясь успокоить подбирающийся к сердце липкий комок страха. Кровь бешено носится по организму, вызывая невольное передергивание, когда Тэхён как можно спокойнее стягивает ботинки с ног и включает свет в прихожей. - Пап, отец! – негромко окрикивает родителей шатен, снимая куртку и рюкзак, вешая их на гардеробную стойку. Эти привычные движения словно успокаивают его, и он, сжимая в руках телефон, неловко передвигая ногами, идет в гостиную. И здесь темно. Тэхён судорожно всхлипывает, прижимая к груди телефон, и включает свет. Из спальни родителей доносится какой-то приглушенный шум, и Ким почти бросается туда, открывая дверь. Чтобы убедиться, что ему показалось, что родители… Мертвы. Что ему показалось, что он остался… Один. Тэхён видит на двуспальной широкой кровати два тела. Что это? Это...кровь? Кровь пропитала всю постель и теперь словно вся комната горит в красном пламени. Ким подходит ближе, словно не осознавая этого и смотрит на тела родителей. Пули. Много пуль. Закрытые глаза, расслабленные лица. Никакого страха, испуга. Омега мысленно отпечатывает у себя это в сознании, прежде чем вдохнуть мертвый запах комнаты. И закричать. Он кричит громко, надрывно, чувствует, как ноги перестают его держать и он падает на колени перед кроватью родителей, утыкаясь носом в отдающий металлом запах покрывала, задыхаясь в собственном крике и слезах, смешивающихся с кровью. Он чувствует, как мерцает в темноте экран телевизора, из которого и доносились те звуки. Он ощущает все: запах крови, остатки одеколона отца, спертый воздух и душный запах оседающей пыли, слышит быстрые шаги в гостиной, и в тоже время не слышит ничего – лишь пустота, ощущение прожженной дыры в груди и судорожного стискивания горла, от чего хочется откашляться, чтобы до физической боли - и от всего этого Тэхёна разрывает. Он один, совсем один. Он кричит, пока сдавшееся горло не подводит его, пока рыдания не переходят в лихорадочные всхлипывания, пока какой-то мужчина не поднимает его, брыкающегося и пытающегося ухватиться за покрывало на кровати, и не уносит его из комнаты. В него насильно вливают кучу всякой мерзко пахнущей гадости и квартиру заполняют незнакомые люди. Через пару часов боль притупляется, и он перестает осознавать все происходящее. - Тебе надо поспать, Тэ, - сочувственно произносит какой-то смутно знакомый голос, и Ким отрывает голову от подушки. - Тётя Минчжи? – хрипло спрашивает он, и тянет дрожащие руки к ней. К горлу подкатывает новый приступ рыданий, и женщина торопливо присаживается к нему, обхватывая его плечи и крепко прижимая к себе. - Бедный ребенок, - шепчет она, обнимая мальчика, и еле слышно всхлипывает. Но это словно было условным сигналом для воспаленного мозга омеги, и он опять заходится в задушенных, сиплых рыданиях, думая о родителях. Он один. Теперь папа больше не будет ругать его за проделки в школе и на улице. Отец больше никогда не будет в шутку грозить ему пальцем. Они больше никогда не обнимут его, папа больше не будет покупать ему его любимое фисташковое мороженое, отец больше не отведет его на аттракционы. Все, что у него будет – это воспоминания, и общие фотографии, развешанные по всей квартире. Он никогда не услышит вживую их голоса, Тэхён никогда не почувствует теплую руку папы на своей шевелюре волос перед сном, и отец больше никогда не посмотрит на него с долей укора и все же присущей ему твердости во взгляде. Тэхён один. У него больше нет родителей. Он засыпает на плече у тети, но сном беспокойным, беспорядочным, в котором ему снятся родители и Тэхён просыпается периодически от слез, от мокрой подушки и от собственного плача. - Где он? – слышит Тэхён сквозь пелену слабого сна, и приоткрывает воспаленные, опухшие от бесконечных слез глаза. Он со стоном приподнимается, опираясь руками о простынь, и неосознанно смотрит на дверь, в которой спустя мгновение появляется взволнованное лицо Юнги. - Тэхён… - только и успевает произнести Юнги, как Тэхён, несмотря на слабость в теле, подрывается с кровати и обвивает руками шею друга. - Юнги-хё-ё-ён, - истерично всхлипывает Ким, прижимаясь телом к альфе и утыкается ему в шею. – Мои родители…, - задыхается в словах Тэхён и чувствует, как его еще сильнее обнимают. - Я знаю, Тэ, - с судорожным вдохом говорит Мин, делая шаг вперед и тем самым подталкивая Тэхёна обратно к его кровати. Не размыкая объятий, он укладывает младшего на кровать, и притягивает к себе. Слов он не находит, и он понимает, насколько они бесполезны. Что он ему скажет? Что все будет хорошо? Что не надо плакать? Разве имеют значения сейчас эти слова? Поэтому Юнги лишь крепче прижимается к омеге, обхватывая одной рукой его шею, и чуть удобнее укладывая ее, а второй натягивает на вздрагивающего друга одеяло. Тэхён сипит в шею, и альфа вновь чувствует влагу у себя на коже и футболке. Он тянет свободную руку к виску Тэ, поглаживая его, заправляя волосы за ухо и рассеянно целует его то в соленую от слез щеку, то в покрытый испариной лоб, шепча что-то странное и непонятное даже для него куда-то в волосы. И младший успокаивается, чуть ослабляя хватку на спине Юнги и закрывая красные глаза. «Все будет хорошо». «Ты не один». «Я рядом, Тэ». «Я люблю тебя, Тэ». Юнги не слышит собственных слов, а Тэхён их чувствует.