Особенный

Чонгук опускает ноги на неровный пол с высокой табуретки и чувствует, как плывет он под ногами. Он бездумно хихикает и поднимает взгляд на бармена, жестом требуя ещё добавки. Парень с запуганным взглядом робко заносит бутылку над шотом, и тонкая струя темно-золотистой жидкости в который раз заполняет опустевший стакан. Альфа кивает, а потом хватает стеклянный пузырек и вливает в себя виски, чувствуя, как обжигает глотку алкоголь и чуть морщится, отставляя в сторону пустой шот. Ловит еще больше напуганный взгляд беты и криво хмыкает. - Чего пялишься? – хрипло интересуется альфа, складывая руки на деревянной поверхности стойки. Парень нервно мотает головой и делает шаг назад, чуть не выпуская из рук полотенце для протирания стаканов. - Думаешь, что я придурок? - пьяно щурится Чонгук: - я вижу. У него в голове пустота и тяжелое давление, он чувствует себя злым и одновременно самым похуистичным человеком на этой планете. Виски делает свое дело и сейчас Чон балансирует на грани между желанием разгромить тут всё и между желанием развязать так долго матерящийся язык и поделиться с радушным (или нет? похуй) барменом своими проблемами. - Выслушаешь меня? – щурится Чонгук, глядя на возвращающегося к своему месту парня. Тот пугливо озирается, а потом неуверенно кивает. – Охуенно. У меня истинный съебал от меня. Хотя…погоди…ты же этот…бета, - вспоминая натужно принадлежность бармена, произносит Чонгук: - ну и похуй. Вот так, взял и ушел. К другому. Изменщик, - бормочет себе под нос альфа, морщась. Парень замирает и смотрит на парня округленными глазами. Так вот в чем дело. Он возвращается к протиранию стаканов и внимательно оглядывает альфу. Он бета, поэтому у него нет таких проблем, как у омег и альф, но на занятиях в школе еще рассказывали, да и кто не знал про такие понятия как «истинность у альф и омег». Поэтому он удивляется, и заинтересовывается, потому что до этого он ни разу не слышал подобных историй. Обычно все рассказывали о своих проблемах на работе, о мерзких начальниках, о похотливых альфах, если напивался омега, или о том, как заебала жизнь его вместе с людьми. Неинтересно и слишком пресно. - Вот так ушел? – громко спрашивает бета, желая услышать продолжение. – Вы не просто поругались? Чонгук поднимает взгляд на парня и хмурится. Чтобы рассказывать, надо перекрикивать режущие уши биты дебильной музыки, играющей в этом баре, который таковым сложно назвать. Но альфа привык, он тут почти неделю тусуется, забивая на все звонки папы и отца, и игнорируя сообщения коллег в катоке. Ему плохо. Его предали. Его бросили. Ему похуй на всё, кроме ебучего Ким Тэхёна, который бросил его, Чон Чонгука, своего альфу, ради какого-то ублюдка с херовым характером. В голову лезут нелестные слова, которыми Чонгук хочет наградить своего истинного и произносит себе под нос: - Шлюха, - а потом жмурится и трясет головой. - Что? – переспрашивает бармен и альфа поднимает взгляд. - Не ругались мы. Взял и ушёл. Я думал, вернется, а он ничерта. Спрятался в своих учебниках, избегал меня. Я дал ему время, представляешь? Думаю, одумается, поймет, что в этом нет смысла. Побесится и вернется. А он не вернулся, - опять повторяется Чонгук. – А потом…знаешь что? - Что? – бармен вопросительно изгибает бровь, внимая каждому слову, срывающемуся с языка пьяного незнакомого альфы. - Я его встретил как-то, в кафе, - Чонгук хмыкает: - а он говорит, что выходит за этого мудака. Представляешь? И метку он ему поставил. Сука, - смеется в свой стакан Чон и протягивает его бете: - налей еще. - Да уж, - присвистывает парень, пододвигая уже бутылку к Чонгуку самостоятельно: - впервые слышу о таком. - Так и я о том же! – праведно вскидывается Чонгук: - да как можно с другим трахаться, когда у тебя свой истинный есть? Бета замолкает. Ему не понять, поэтому он безучастно поджимает губы и подходит ближе. - Но я читал, что природа вообще никогда не отпускает, - произносит он: - и он вернется, значит? - Хрен его знает. Это же Тэхён, - бурчит себе в стакан Чонгук, а потом вливает стопку сразу в рот, давится и кашляет. Бета кривится и хлопает по спине кончиками пальцев, потому что, перегнувшись через стойку, лучше не получится. – Даже если вернется, я его не приму, - твердо заявляет Чон. – Пошёл нахуй к своему Юнги, - едко выплевывает шатен и хитро смеется в пустой стакан. - Он опять пустой, - лопочет Чон, переворачивая бутылку и выливая в буквальном смысле в стакан жидкость, отставляет шот и присасывается к горлу графина. Бета громко ругается и вытягивает из рук альфы граненую бутылку. - Примешь, - примирительно говорит парень, возвращая бутылку на законное место. - Нет, - упрямится Чон, сверкая зло глазами: - зачем мне меченый кем-то омега? «Истинность – это не залог любви и счастья», - ядовито передразнивает слова Кима альфа. Эти слова славно отпечатались в мозгу. Он не знает, почему. Возможно, так и есть. Тэхён ведь счастлив с этим Мин Юнги. Чонгук злится, единственное упоминание об этом альфе вызывает у него позыв к тошноте и рвоте, так он его ненавидит. Украл у Чонгука омегу. Сука. - Ты просто злишься, - поясняет бармен, и смотрит на уставившегося на свои руки альфу: - а когда вернется, на радостях позабудешь о своих словах, сказанных по пьяни, - философски произносит бета и замолкает, ожидая реакции от Чонгука. - Он не вернется, - произносит твердым голосом Чон, словно это не у него концентрация алкоголя в крови превышает, наверное, весь объём циркулирующей крови. Он вспоминает лицо Тэхёна, когда тот говорил о метке и каким тоном он сказал то самое: «Я люблю Юнги, Чонгук, не тебя». Люблю. Люблю. Люблю. За что? «Мы абсолютно разные». Бред. Они истинные. «Мы чужие люди». Да быть не может. «Я выхожу за Юнги. На мне его метка.» Чонгук прикрывает глаза, и заслоняет лицо ладонями, проводя ими по нему, словно пытаясь стереть эти события недельной давности, так и не выветрившиеся из головы. И даже не запил алкоголем, ведь помнит, как идиот. Помнит, что Мин Юнги отобрал у Чонгука омегу. Ему не больно, нет. Ему обидно прям до дрожи в коленях. Ему противно осознавать, что другого предпочли ему. И не кто-нибудь, а его омега! Его ебучий истинный Ким Тэхён, который как собачка бегал за этим Юнги, стонал его имя в их первый раз, истерил, когда тот свалил. И лучше бы не возвращался. Вернулся, ублюдок. Вернулся и забрал Тэхёна. Чонгук бьет кулаком по поверхности и чувствует, как начинает болеть голова от этого всего. От музыки, от алкоголя, от темноты, духоты и Тэхёна. От Тэхёна особенно. Чонгук встает, пьяно шатается, шарится по карманам в поисках бумажника и вытаскивает купюры, бросая их на барную стойку бете. Тот косится на пьяного парня и предлагает помощь, вызывая такси. Чонгук кивает и теряет равновесие, к счастью, успевая схватиться за шершавую поверхность края барной стойки. - Забей на него, - советует бета, участливо обходя стойку и усаживает парня обратно на стул: - или любишь? Чонгук замирает. Любит. Да, наверное. Истинный же. «Будь у тебя другой истинный, ты бы и его полюбил…» - у него каша в голове, а Тэхён в голове говорит слишком назидательно. - Люблю…наверное, - неуверенно заканчивает Чонгук: - бесит просто, что ушёл. Бета хмурится, опять же, ему всего этого не понять, он вообще не понимает всей этой мути у альф и омег, и радуется, что таких дилемм в его жизни не наблюдается. Быть бетой и правда лучше всего. - Тогда забей, найдешь лучше, - банально позитивно произносит бета, и смотрит на телефон, где высвечивается оповещение о подъехавшем такси. – Ну, что, идем? Я тебя закину в машину, - парень помогает Чонгуку, позволяя тому опереться на него, и ведет на выход. На улице душно и бета запихивает не держащегося на ногах парня в сверкающую желтизной легковушку и кивает мужчине. Чонгук откидывается на сиденье и пьяно произносит свой адрес. Бета скептически хмурится и машет вслед машине, а потом полуоблегченно вздыхает и возвращается в клуб-бар. Он сделал, что смог – выслушал, поболтал, дал бесценные советы со своей стороны и усадил пьяницу в такси, - он молодец. Чонгука мутит и он просит открыть окно, жадно глотая свежий воздух и жмурится от ветра, бьющего по глазам. До дома от этого бара недалеко, поэтому через минут пятнадцать он всовывает несколько купюр мужчине в руки и выходит, ударяясь головой об дверцу, и матерится громко, на всю улицу. Подходит к своему подъезду, благо, он тут один, в его доме и не замечает застывшую фигуру у домофона. Шарится в поисках ключей, не находит их, злится и жмет беспорядочно кнопки, звоня самому себе в пустую квартиру. - Сонбэ, - тихо зовут его и он шарахается, округленными глазами только сейчас замечая парня возле него. Он щурится и смотрит в лицо незнакомца. - Ты кто? – приподнимает бровь Чонгук и упирается рукой в железную дверь подъезда. В голове набатом стучит «прижмись к двери, она такая холодная», но он фокусируется на юноше и узнает того омегу из его отдела. - Югём, - улыбается робко омега, - позвольте мне, - он лезет в карманы к опешившему Чонгуку и выуживает оттуда ключницу, прикладывает металлическом кругом к двери и, услышав писк открытого подъезда, распахивает дверь. - Что ты здесь делаешь? – интересуется Чонгук, когда Югём открывает входную дверь в его пустующую квартиру. - Вас ждал, - отвечает Югём, топчась на месте. Чон стягивает кеды и топает в гостиную, а Ким, приняв это за молчаливое приглашение, тоже идет за ним. - Зачем меня ждать? – хмуро спрашивает альфа, плюхаясь на диван. Его все еще мутит. - Вы в ужасном состоянии сейчас, - мнется Югём, неловко подходя к сонбэ. Тот щурится и зажмуривается. Тошнота липким комком поднимается к горлу и Чонгук вскакивает, откидывая с пути омегу, заскакивает в темную ванную, забив на свет, и склоняется над унитазом. Блять. Югём замирает в проходе, глядя на блюющего сидя на коленях альфу, и не знает, куда девать себя. Решив, что тут бесполезно что-то делать, отходит, возвращаясь в гостиную и усаживается на кресло. Зачем он пришел? Потому что придурок. Потому что Чон Чонгук, кажется, ему нравится. А иначе зачем он приперся сторожить сонбэ возле его дома? Он проводит бледной ладонью по лицу и затем складывает руки на коленях, ожидая Чонгука. Югём слышит, как срабатывает слив бачка, как открывается кран и слышит шум воды и плеска. Затем встает, ощущая себя крайне некрасиво, и смотрит на вошедшего альфу. Тот проходит мимо, куда-то заходит и возвращается, вытирая мокрое умытое лицо красным полотенцем. Ким замирает, глядя на альфу. Чонгук поднимает заебанный взгляд на омегу и задается вопросом, что тут вообще делает. В час ночи, смотрит на настенные тикающие часы и осматривает фигуру Югёма. - Так ты у нас спасателем заблудших душ подрабатываешь? – глупо шутит Чонгук, заваливаясь обратно на диван. Ким поджимает губы. – Да сядь ты, чего стоишь, как бедный родственник. Югём кивает и садится обратно на кресло, не зная, что говорить. - Вас на работе потеряли, - озвучивает он первую пришедшую в голову мысль и поражается тупости фразы. - Меня не надо терять, - произносит Чон, забрасывая ноги на диван. – И сказали сторожить меня тебе? – хмыкает издевательски альфа, глядя прищурено на съежившегося парня. Алкоголь не до конца покинул чертоги тела Чонгука и он немного съезжает с общих мыслей, укатываясь в какие-то неизведанные дали. В комнате все еще слишком светло, и слепит в глаза, хотя Чонгук знает, что это виски так действует; Югём весь какой-то хрупкий и замученный, хотя Чонгук знает, что тот…да нихрена он не знает. Он этого омегу видел в последний раз недели две назад, когда тот с якобы отчётом приходил. - Я сам пришел, - громко отвечает Югём, выпрямляясь. Он смотрит прямо в полупьяные глаза Чона. – Потому что все беспокоятся, - добавляет тише он. - Да похуй всем на меня. А ты хороший и пришёл, - саркастично говорит Чонгук, не замечая в силу размытого сознания, как вздрагивает Югём. Ким поджимает губы, глядя на расслабленного Чонгука. Тот прикрывает глаза, кладя руку на веки, чтобы закрыться от пагубного действия яркого света лампочек. - У вас что-то случилось? – мягко спрашивает омега, закусывая губу. Он ходит по острию ножа, он понимает это подсознательно, потому что очевидно да, у Чонгука что-то случилось, раз он в таком состоянии. Но будет ли он делиться этим с почти левым человеком? Но он пьян, твердит голосочек в голове. А пьяные гораздо болтливее трезвых. Но он уже почти протрезвел, сам себе противоречит Югём и уже не ожидает ответа. - А ты хочешь знать? – приподнимается на локтях Чон и смотрит прямо на сидящего омегу. Блондин неуверенно кивает. - У тебя истинный есть? – спрашивает Чонгук, переворачиваясь на бок к Югёму, и тот закусывает нижнюю губу, теребя край складки на брюках. Отрицательно качает головой, а потом отводит взгляд, не выдерживая жесткого взгляда альфы. У Чонгука прямой и пугающий взгляд, это Ким заметил еще давно. Он не может смотреть своему формально начальнику в глаза без паники и с дерзостью, которую позволяет в других ситуациях и с другими людьми. - Почему? - Женился на другом по расчету, - пожимает плечами Югём. Ему плевать, на самом деле. Как-то мимо него прошло, хоть иногда он и вспоминал злыми словами альфу во время редких периодов течки. А так. Ну и ладно, не очень-то и хотелось, к тому же, видел его омега – на одиннадцать лет старше самого Югёма. - Понятно, - кидает Чонгук и обратно откидывается на диван, закладывая руки за голову: - а мой ушёл от меня. Югём поднимает быстро взгляд. Так в этом причина такого состояния сонбэ? Он уже хочет сказать что-то до ужаса банальное и поддерживающее, типа «не стоит беспокоиться», «вы найдете другого», «все будет хорошо», как Чон продолжает, заставляя Югёма быстро закрыть приоткрытый только рот. - Я к нему со всей искренностью, любил его, - щурится Чонгук. Он не уверен, что подразумевает под этими словами любовь действительно, на самом деле, но говорит, потому что ему нужен голос разума и поддержки, пусть это и фактически практикант мелкий из чонгукова отдела. – А он предал меня, лёг под другого, а потом заявляет мне, что любит его, мол, свали, Чонгук, с моего радужного горизонта, я выхожу за него замуж и точка, - усмехается Чон. Зачем он опять говорит это? Уже второму человеку за этот вечер, и ведь даже не пьян сейчас, да и в баре не так уж сильно, чтобы открывать рот насчет Тэхёна. Просто надоело. Надоело притворяться, что, мол, смотрите, я сильный и независимый, мне плевать на то, что меня бросили, променяли на другого, и вообще, плевал я на вас всех с высокой башни. И похрен, что всю неделю я пью, не просыхая, с завидной скоростью переквалифицировался в алкоголика и болтаю направо и налево. Югём молчит, опустив взгляд. Разве так бывает? Ну, то есть, можно же жениться на другом, это да, вот у самого Югёма так и было, но разве по любви? Истинные они же…А потом думает, что он сам не любил ведь своего истинного. - Чего молчишь? – подает голос Чон и поворачивает голову в сторону омеги. - Понимаю, что вам неприятно, - начинает осторожно Ким, чувствуя себя как на минном поле, будто сейчас он аккуратно делает шаг вперед, прощупывая почву. – Но если он его любит, то… - Ким неопределенно ведет рукой, не заканчивая предложения, потому что не знает, что сказать. - Хочешь сказать, это нормально? – щурится Чонгук, перекладывая одну ногу на другую. - Нет, но просто. Сердцу не прикажешь, - просто пожимает плечами Югём. - Вот именно. И я его люблю, - с нажимом повторяет альфа: - а он наплевал на меня. Что ты на это скажешь? Ким слышал уже эту интонацию раньше, у своей младшей сестры, когда у нее отбирали конфеты, потому что у нее диатез потом на руках появлялся. Он взвешивает все «за» и «против», не зная, делиться ли таким открытием с сонбэ, но все произносит, поднимая взгляд: - Скажу, что вы просто жалеете себя. И вы задеты, что это вас бросили. Чонгук давится воздухом, и переводит взгляд на омегу. - Что ты сказал? - Извините, - быстро исправляется Югём, вскакивая: - я не это хотел сказать. То есть, возможно, и это, но я не могу ручаться, ведь это вы и вам лучше знать. Простите, сонбэ. Я пойду, наверное, - нервно оглядывается Ким и шагает к выходу. Чонгук смотрит на него новым взглядом, и останавливает: - Извинись еще раз. - Что? – Ким оборачивается, решив, что ослышался. Но альфа смотрит на него своим фирменным жестким взглядом и им же приказывает извиниться. Югёму несложно, язык легко распластывается во рту, и вытягивается, а губы приоткрываются, произнося необходимое слово альфе. - Извините, - произносит Ким, а потом приподнимает брови: - это всё? - Всё, - кивает Чон, и Югём засовывает руки в карманы брюк. - Тогда я пойду, уже действительно поздно, - говорит омега и выходит в прихожую. На языке острой горечью остается осевшее слово извинения, и Югёму веки жжет нещадно. Глупый ребенок Чон Чонгук.

***

Тэхён осматривает появившегося, словно из неоткуда, какого-то потрясающе фриковского ландшафтного дизайнера и растягивает губы в неловкой улыбке, потерянно оглядываясь на Чимина. Тот отсвечивает дебильной улыбкой и жмет руку мужчине, тут же упоенно что-то нашептывая тому. Дизайнер сияет, аки медный тазик и протягивает руку Тэхёну, который неуверенно берется за неё, нащупывая кожей кучу колец на пальцах. - Приятно познакомиться, Им Юнсу, - энергично трясет руку омеге дизайнер, а потом отпускает и идет к столу первым. Тэхён и Чимин следуют за ним, усаживаясь по бокам от мужчины, и Тэхён прочищает горло. - Итак, господин Ким, - резво говорит альфа и смотрит в упор на Тэхёна. Тот теряется, он вроде не представлялся, но да ладно. – Что вы хотите сделать? Надо обсудить детали вашей свадебной церемонии. Что вы хотите сделать, где вы хотите сделать, как хотите сделать, скажите мне, и вы получите свою идеальную свадьбу, - скорость разговора дизайнера Има выглядит так, словно за ним гонятся, и он выжимает из себя все на максимумах, это немного сбивает с толку. - Ну, - Тэ оглядывается на Чимина, который успокаивающе кивает: - лужайка, - быстро говорит он, ловя внимательный взгляд мужчины. - Лужайка? – уточняет дизайнер. - Лужайка, - как попугай повторяет Тэхён.

Что вообще происходит?

- Отлично. Что мне сделать с вашей лужайкой? - Не с моей, - медленно и раздельно говорит омега, он чувствует себя так, словно по нему топчутся слоны. Он вновь беспомощно оглядывается на друга и тот улыбается: - Тэхён хочет, чтобы на свадьбе выход у гостей был на лужайку, украшенной всякими предметами необходимости. То есть, свадьба на открытом воздухе, - помогает омеге Чимин и улыбается краешком губ. - Ах, вот оно что! – вскидывается дизайнер и его глаза загораются. - Свадьба будет проходить на территории отеля Four Seasons, - наконец, обретает дар речи Тэхён, и мужчина тут же принимается внимать каждому слову омеги, доставая свой блокнот и ручку. Он что-то быстро строчит, поглядывая на говорящего Кима. Тот объясняет, что хочет видеть на их с Юнги свадьбе и чувствует, как потеют ладони. Он ощущает поднимающийся жар и готов поклясться, что его щеки покраснели. Чимин с удивлением приподнимает брови, а потом вновь придает себе невозмутимый вид, когда Юнсу тыкает Киму под нос примерный план. Тэхён смотрит, вновь сосредотачивается, а потом тычет пальцем в бумажку, прося исправить – у Юнги аллергия на пионы, их не должно быть на свадьбе ни в каком виде. Пак дергает за рукав и округляет глаза: серьезно? Тэхён кивает и возвращается к дизайнеру, и они решают насчет расположения столиков около бассейна, и его открытия. Они заканчивают только через три часа, и Ким просто не может понять, что же такого они обсудили, ведь по сути решены только мелкие проблемы, по типу «корзины с цветами (только без пионов) не надо ставить по фен-шую, итак сойдет» или «пожалуйста, никаких цветочных арок и бабочек, они не нужны», ну и на худой конец«кусты обстригать не надо, они и так норм», потому что Тэхён не хочет решать моменты помасштабнее без Юнги, который пообещал, что завтра точно сможет быть с начала. Они с Чимином покидают бизнес-центр уже ближе к часам семи вечера и договариваются с Юнсу встретиться завтра уже на территории арендованного отеля. Тэхён лезет в такси, мнется и благодарит Чимина, который смеется на все это и говорит, что Тэ привыкнет. Но омега прилипает к стеклу носом и мысленно просит всех Богов, чтобы те отпустили грехи и не мучили.       На следующий день Тэхён усиленно прячется за Юнги, который берет на себя ответственность за интерьер свадебного зала в самом отеле, и за кучу работников, которые плохо соображают, что они здесь делают. Юнги решает вопрос с бронированием номеров в отеле, эффектно скидывает на Сонджина составление списка приглашенных гостей, и в итоге они вместе с Тэ распределяют присутствие музыкантов, которые (непонятно зачем, но надо) должны прибыть к первой половине празднования, а потом регулируют список блюд, составленных шеф-поваром. К концу дня омега вновь чувствует себя как выжатый лимон и всё, на что его хватает, это переплетенные пальцы с Юнги, когда Тэхён укладывает голову на его плечо в машине. Сонджин за водительским местом что-то спрашивает про гостей, а Мин либо добавляет, либо отрицает, и шатен засыпает на плече у старшего. Они вместе решают всякие мелочные вопросы, по типу сиреневые или белые розы будут в корзинах у входа; Тэхён смеётся, когда Юнги предлагает вместо голубей использовать канареек, и в итоге оба отказываются от глупой идеи с птицами; Юнсу рассказывает о каждом косо направленном под определенным углом столе и поясняет, почему именно так, а не вот так; Юнги внимательно слушает список гостей, озвучиваемый Сонджином, пока Тэ самозабвенно крутится позади; Тэхён кормит альфу с рук, когда они пробуют какую-то фишку от шеф-повара с чем-то кисло-сладким внутри; Чимин с Тэхёном решают вопросы о рассаживании гостей, больше страдая ерундой, чем устраивают планировку и им помогает специальная бригада работников из агентства для подготовки свадебных торжеств; омега берется за дизайн свадебного торта и краснеет, когда Юнги напоминает о розочках на торте, бывшем у Хосока и Чимина; они долго спорят по поводу цветов костюмов и в итоге Тэхён соглашается на белый, а Юнги соглашается на бабочку вместо галстука, за что получает легкий поцелуй в нос и смущенное «тебе пойдет»; а потом Юнги в машине усаживает Тэхёна к себе на колени, и на ухо в красках описывает, что он собирается сделать с Тэ в их брачную ночь в номере на верхнем этаже с окнами на всю стену, когда они останутся наедине, и тем самым заставляет Тэхёна закатывать глаза, старательно подавляя смущение, и щипать альфу за бедро. Свадебная церемония. Тэхён внутренне дрожит, разглядывая себя в зеркало, и нервно теребит галстук, пока Чимин пыхтит и просит Кима не двигаться, пока он завязывает его так аккуратно, как самому Тэхёну бы никогда не удалось. Омега закусывает нижнюю губу и Паку все это надоедает. Он переплетает пальцы с другом и выводит того из комнаты рядом с залом, в буквальном смысле устаканивая младшего у входа. Юнги выглядит безбожно красивым в черном смокинге, думает Тэ, и чувствует, как пересыхает горло, когда идёт к нему в сопровождении светящегося Чимина, который сильно сжимает локоть друга, мысленно упрашивая его не трястись так, словно его не к будущему мужу ведут, а к химере. Юнги давится воздухом, когда видит Тэхёна, такого смущенного и нервного, с закусанной нижней губой, но до безумия потрясающим в белом костюме, который идёт ему так, как никому в этом мире. Он с трепетом принимает руку младшего, и чуть сжимает её, поглаживая пальцами нежную кожу, а потом улыбается, когда Тэхён поднимает голову и улыбается в ответ. У него в груди приятно щемит, и альфа думает, что он готов умереть только вот за один такой восторженный взгляд Тэхёна на него, когда у него спрашивают, берет ли он в мужья Ким Тэхёна и обещает ли до гроба и в один день, и Юнги говорит «да» почти бездумно, утопая в тепло-карих глазах младшего; он запечатлевает у себя в голове самый прекрасный момент в своей жизни, когда Тэхён говорит тихое «да» на этот вопрос. Он готов взять Юнги не только в мужья. А потом Юнги надевает обручальное кольцо на утонченный палец омеги, и когда Тэхён делает то же самое с Юнги, он чувствует себя счастливейшим человеком на этой Земле и это счастье заключается в блестящих глазах Тэхёна, когда тот смотрит особенно нежно на альфу, в теплых губах младшего, когда официальная часть окончена и Юнги притягивает к себе омегу, под громкие крики гостей и зазвучавший в разорванной тишине орган. Все поздравляют, дарят кучу подарков, которые тут же забирают официанты, опять поздравляют и Тэхён улыбается тёте Минчжи, которая подлетает к племяннику, крепко сжимая его в объятиях. Он даже не старается скрыть улыбки, прижимаясь к Юнги, и вдыхая его запах, Тэхён чувствует себя до безумия уютно и по-домашнему, несмотря на шум и гул вокруг них. Чимин читает нотации громко, предупреждает Юнги, что если тот посмеет обидеть чиминова ТэТэ, то Пак устроит сладкую жизнь альфе. Хосок ржет громче всех, хлопает по плечу сперва Юнги, а потом Тэхёна и шепчет всякие «безумно ценные» советы, которые, конечно же, пригодятся в семейной жизни. Бэкхён улыбается и поздравляет Юнги, крепко обнимая того, а потом отрывается и смеётся на обиженный взгляд Тэхёна, мягко касаясь его ладони своей. - Прости, малыш, но меня с твоим хёном слишком многое связывает, - хитро ухмыляется Бён, играя бровями и получает скептический взгляд от Юнги: - ладно, ладно, - смеётся опять тот. - Я не малыш, - щурит глаза Тэхён, принимая как можно независимей вид, когда ощущает руку Юнги у себя на обтянутой плотной тканью белых брюк заднице и тихий шепот на ухо «не малыш, говоришь». Тэхён чувствует, что краснеет. Наконец, все выходят на свежий воздух, и Тэхён с Юнги ходят все также, принимая поздравления уже от членов совета директоров компании Мина, и Ким напрягается, потому что чувствует тревогу старшего, когда к ним подходит Кихён. Он сдержанно обнимает сына и поздравляет его, а потом также приобнимает Тэхёна и тот ловит нечитаемый в плане эмоций для него взгляд. Танец для молодоженов дается слишком тяжело Юнги, Тэхён видит это и смеётся, вспоминая их встречу на свадьбе Чимина и Хосока. Они оба плавно опускают больные темы, и Тэхён прижимается губами к шее старшего, и шепчет, опаляя кожу дыханием, «я так счастлив, хён». Юнги находит губы омеги своими, целуя того, а потом заглядывает в глаза младшему и тот буквально видит в них, что Я люблю тебя. После завершающие празднество яркие и громкие фейерверки, и Ким жмется к старшему, потому что ему просто нравится это делать. Сегодня он может быть до ужаса сентиментальным и романтичным, он может заплакать, даже если будет нужно. Именно сегодня, потому что Ким Тэхён отныне – официально муж Мин Юнги и у него на безымянном пальце обручальное кольцо. Они поднимаются на двадцать пятый этаж, оставив на Сонджина остальных гостей. Юнги прижимает младшего к стенке в лифте, целует мягкие губы, руками цепляет галстук, и развязывает его. Потому что этого ему хочется. Ему хочется до безумия этого улыбающегося и счастливого Тэхёна, его Тэхёна, который теперь точно только его и больше ничей. Тэхён хватает его за руку, когда лифт останавливается и вытягивает из тесного помещения, улыбается крышесносно и Юнги мысленно умирает, пока Тэхён тянет в сторону их номера на сегодня. Тэхён замирает и восторженно охает, когда входит в номер. Огромное прозрачное панорамное окно притягивает к себе и Ким подлетает к нему, прижимаясь пальцами и барабаня по стеклу. Под ними расстилаются многоэтажки, а горящий разными огнями Сеул завораживает, где-то за горизонтом плещется темно-синий небосвод с разводами белых звёзд на нем, и омега откидывается на плечо старшего, когда Юнги подходит, обнимая со спины. - Ты всегда говорил, что хочешь окно на всю стену, - шепчет куда-то в висок Юнги, мягко целуя темные волосы младшего. – Оно будет в нашем новом доме, - заканчивает он и ловит тихий смешок омеги. - Ты самый лучший, знаешь, да? – с придыханием спрашивает Ким и оборачивается, заключая старшего в кольцо нежных объятий. – Самый лучший альфа на свете – мой, - шепчет в губы Тэхён, поднимая руки и подталкивая Юнги к большой двуспальной кровати, застеленной белоснежной постелью. Когда Мин усаживается на неё, Тэхён залезает к тому на колени, прижимается лбом ко лбу альфы и смотрит тягуче, томно. Юнги стягивает белый пиджак с плеч Кима и медленно расстегивает первую пуговицу, не разрывая зрительного контакта. Снимает светлую рубашку, за ней брюки, звякая пряжкой ремня, и отбрасывает в сторону, склоняясь над младшим. Целует, посасывает нижнюю губу, рукой проводя по уровню резинки боксеров, вынуждая Тэхёна тихо прошипеть. Ким нетерпеливо избавляет любимого от рубашки и дольше возится с черными брюками и боксерами, наконец, скидывает и их, пальцами проводя от пояса до лопаток, чувствуя под кончиками шрамы старшего. Чуть надавливает на них, и тянется за пошлым, влажным поцелуем, позволяя Юнги накрыть рукой уже возбужденную плоть омеги. Юнги избавляет Тэхёна от боксеров, поцелуями покрывая дрожащее тело, оставляет метки и засосы на песочной коже, ловит теплое дыхание младшего. Его, только его. Тэхён чуть тихо стонет, когда Юнги покрывает поцелуями внутреннюю сторону бедра, прикусывая тонкую кожу. Он тянется за лубрикантом и презервативом на столике рядом с кроватью. Выдавливает из тюбика холодный гель на пальцы и извиняющимся тоном просит подождать. Тэхён шипит и выгибается, когда чувствует холод на колечке мышц. Юнги проталкивает первый палец, и вновь с неприкрытым удовольствием наблюдает за изгибающимся омегой, потому что он отлично знает, как сделать Тэхёну хорошо. Второй и третий пальцы входят легко, и Мин, пока растягивает младшего, шепчет всякие пошлости на ухо, заставляя того чуть хныкать и смущаться. Смущенный Тэхён – это фетиш Юнги. Наконец, он вытаскивает пальцы из младшего, и тот жалобно скулит, а Юнги поднимается к лицу омеги. - Как ты хочешь сделать это? – спрашивает Юнги, прижимаясь лбом ко лбу омеги. Ким приоткрывает покрытые пеленой томного возбуждения глаза и касается руками плеч старшего, скользя по ним вниз. - Я хочу быть сверху, - хриплым, до ужаса сексуальным, голосом говорит он. Юнги удовлетворенно хмыкает и позволяет младшему опрокинуть его на белые простыни и залезть на его бедра. Он чуть елозит, задевая возбуждение старшего своей плотью, и наблюдает с пошлой ухмылкой за закусившим губу и шипящим Юнги. Он зубами разрывает упаковку резинки, прекрасно зная, как Мин любит эту картину и раскатывает презерватив по члену старшего. Он встает на колени, опираясь руками о изголовье кровати и медленно насаживается, давая себе привыкнуть к чувству наполненности. Закусывает губу и улыбается старшему, руками поглаживая рельефный живот альфы, иногда царапая ногтями его, и облизывается на хриплые стоны Юнги. Подгибает под себя колени, а потом чуть приподнимается и вновь опускается на член альфы. Мин укладывает руки на бока Тэхёна и подает бедрами вверх, проникая под нужным углом, и задевает простату. Тэхён откидывает голову, заходясь в коротком стоне. Он насаживается самостоятельно, из под прикрытых глаз наблюдая за стонущим Юнги, когда Тэхён делает это слишком резко и глубоко, сам до боли кусая губы. Он наклоняется, чтобы поцеловать Юнги и расставляет руки по бокам от старшего. Тяжело дыша, Тэхён останавливается, глядя в глаза брюнету и ловит в его взгляде то, что он так любит с недавних пор. Тэхён видит в глазах Юнги целую Вселенную и понимает, что это и правда навсегда и в один день. Целует Мина, языком облизывая губы, разрывает дистанцией тянущуюся ниточку слюны между губами и вновь насаживается почти по основание, и гортанно стонет, кладя ладони поверх горячих рук Юнги на выступающих тазобедренных косточках и возвращает привычный быстрый темп. Мин крепко сжимает бока младшего, зная, что там точно останутся синяки, когда кончает Тэхён, пачкая живот альфы, и сжимая член Юнги внутри себя, который кончает почти сразу за омегой. Тэ тяжело дышит и наваливается на старшего, упираясь носом в надключичную ямку. Юнги быстро целует омегу в макушку и поворачивается набок, выходя из Тэхёна. Он стягивает использованный презерватив, завязывает его и возвращается к младшему с упаковкой влажных салфеток. Осторожно оттирает капли спермы с живота и протирает руки Тэхёна, который лежит с полуприкрытыми глазами и нервно облизывает пересохшие губы. Юнги ложится рядом, притягивая младшего за талию, и целует в губы, который охотно отвечает, обхватывая одной рукой шею альфы. Он кусает несильно за опухшие губы, сцеловывает выступившие капельки крови на них и проникает языком в рот, придерживая Тэхёна за подбородок. Тот сдавленно стонет в поцелуй, а потом мягкими движениями скользит руками по телу альфы и прижимается сильнее, чувствуя, как Юнги целует его в лоб. - Теперь ты мой муж, - тихо шепчет Тэхён куда-то в шею Юнги. И тот чуть улыбается, чувствуя больше кожей, как растягиваются уголки губ Тэхёна в улыбке и перехватывает руку омеги, притягивая к себе ладонь, и смотрит на блестящее в полутьме обручальное кольцо и чувствует, как осознания того, что Тэхён теперь навсегда и полностью принадлежит Юнги, внутри него что-то вспархивает. - Боже, как же я тебя люблю, - вновь приподнимая за подбородок лицо омеги, шепчет в губы Мин и вновь накрывает теплые губы своими. Тэхён чуть шире улыбается в поцелуй и цепляет руку Юнги, пальцами оглаживая приятно ощущающееся кончиками кольцо. - Теперь ты точно от меня никуда не денешься, - отрываясь и тяжело дыша, хмыкает Тэхён, а потом обхватывает лицо старшего своими руками и быстро-быстро целует, беспорядочно чмокая то в лоб, то в нос, то в щеку и тихо смеется, когда Мин сжимает бока младшего в своих руках.