Прошу тебя, останься

Прошло ровно две недели, пятнадцать часов и сорок семь минут с тех пор, как я видела лорда Риана Тьера. Он — мой бывший жених, директор Академии Проклятий, магистр Тёмного Искусства, выпускник Школы Искусства Смерти и Первый меч империи. Его достижения можно перечислять бесконечно, но их смысл понятен многим. И за это одиночество я могу винить только себя. Говорят, трусость — удел слабых. Только оказавшись в подобной ситуации, я поняла, что это значит. Я действительно трусиха. Я не смогла справиться с чувствами и отошла в сторону, позволив судьбе решать за меня. Немного подумав, я осознала, что совершила много ошибок. Всё, что происходит в нашей жизни, — результат наших действий. Теперь я вижу итог. Я испугалась, когда Риан снял с себя проклятие «Вечной страсти». Его взгляд потемнел, лицо стало каменным, а выражение — настолько пугающим, что хотелось убежать. Он посмотрел на меня и холодно спросил: «Ты довольна?» Я не была довольна, но не из-за слов или действий Риана, а из-за себя. Ощущения остались прежними, любовь всё так же трепетала в сердце, и я понимала, что это не последствия отката. Но я промолчала. Не приняла свои чувства, не призналась в них Риану. Гордость и страх взяли верх, и мои слова были жестом отчаяния перед могучим и вездесущим Тёмным Лордом. Я попросила Риана отправить меня к Юрао и Наавиру, сказав, что с ними мне будет лучше. В этот момент глаза Риана заледенели, губы сжались, мышцы напряглись. Я отступила на несколько шагов, охваченная страхом. В голове проносились мысли, но ни одна не была нужной. Чего я испугалась больше? Холодного и ожесточённого Риана? Или своих слов, которые вылетели непроизвольно? Остальное я помню смутно. Только непрерывный поток слёз, горечь, разъедающую изнутри, и страх, который всё не отпускал. Тело едва заметно трясло, нижняя половина лица и глаза покраснели (я заметила это только на второй день, взглянув в зеркало), нос опух. Сначала я думала, что хуже быть не может. Но потом поняла, что ошибалась. Всё началось на третий день моего пребывания в академии. С утра я не могла уснуть, чувствовала себя подавленно и апатично. На второй день, когда я была совсем одна, у меня заболело горло, а к вечеру начался кашель. Минуты тянулись бесконечно, и казалось, что стены давят на меня. Единственное, что держало в сознании, — это желание поговорить с Рианом. За три дня я осознала, как сильно ошибалась, когда оттолкнула его. Я хотела подойти, обнять его и извиниться за боль, которую причинила. Я помню, как он молча проглотил мои слова в тот день, когда я просила вернуть меня к друзьям. Его глаза говорили больше, чем слова. Однако на пути к моему желанию объясниться встала проблема — Риана не было в академии. Он появлялся лишь несколько раз в неделю, и леди Верис объясняла это проблемами при дворе. Она говорила, что Риан будет проводить больше времени там, что и ожидалось. Видя мою подавленность, она уверяла, что всё наладится, мы поговорим и найдём решение. Но как? За это время мы почти не пересекались. Ни в коридорах, ни в секретарской, куда меня иногда вызывали за помощь Ночной Страже. Теперь я помогала лишь своими знаниями и советами, которые редко принимали во внимание. Выходить за пределы академии мне строго запрещалось. Об этом сообщили сначала взволнованная леди Верис, а затем и Дара, которая давно не появлялась. Ночной Страже, кроме мастера Окено, путь сюда был закрыт. Это стало ещё одним источником разногласий с Юрао. Первые пару дней Юрао пытался всеми способами попасть в академию и поговорить со мной. Потом ещё столько же уговаривал Верис тайно провести меня хотя бы к воротам. Но всё было тщетно. Тогда он через Янку, которая вернулась радостной после встреч с новым парнем, передавал мне записки. Правда, делала она это нерегулярно, «чтобы не травмировать Юрасика лишний раз». В какой-то момент я поймала себя на мысли, что завидую ей. Её отношения, такие частые из-за влюбчивости моей подруги, казались идеальными. Но эти мысли вернули меня к исходной проблеме — своему страху. В последнее время я только об этом и думаю. Чем больше размышляю, тем больше понимаю. Например, искреннее желание магистра защитить меня. Мужчины всегда считали, что несут ответственность за себя, родных и друзей. Юрао и Тоби после инцидента в конторе утверждали, что я опозорила и принизила лорда Тьера перед остальными. Я же считала и считаю, что поступила правильно, не позволив ему уйти. Но от этого не легче. Как ему смириться с таким? Тяжело. Я тоже обиделась на него за недоверие в учёбе, когда мы обсуждали мое новое расписание. Вздохнув, я подошла к окну, откуда открывался вид на поле с многострадальным столбом, изрезанным огненными мечами лорда Тьера. Воспоминания пронеслись перед глазами, и сердце сжалось. Теперь я понимаю, что боюсь не Риана, а того, что будет без него. Моё мировоззрение и принципы изменились. Я боюсь, что он больше не мой, и моя любовь останется безответной. Испугалась, что после снятия проклятия его чувства ко мне исчезли, и он вернётся к прежней жизни, а я уже не смогу жить без него. Однажды через Жловиса я получила короткую записку от Риана. Он велел мне прекратить расследование и не искать ответы. Как бы я это сделала, если всё, что мы нашли с Юрао, у нас отобрали? У меня больше нет зашифрованного текста с таблички, которую мы нашли у господина Рутта, и счетов из ЗлатоГорБанка, которые мы видели перед активацией «Гнева Солнца». Но со второй проблемой разобраться проще: я почти закончила проверять свиток с более чем двумя тысячами букв и цифр, похожих на номера счетов. Я потратила несколько дней и ночей, не спала и не ела, но сделала это. Как только закончу проверку, передам свиток Риану через Наавира или леди Верис. Сама не смогу, его холод убивает меня. Снова посмотрела в окно — рассвет. Погода стала непредсказуемой: то гром, то дождь. Небо будто грустит вместе со мной. На часах половина пятого утра. Что ж, у меня есть время. Можно ещё раз проверить список счетов — лишним не будет. Надеюсь, счета помогут найти последователей. Прошло несколько часов. Через сорок минут начнутся занятия по «Бытовым проклятиям», и, к счастью, сегодня первый зачёт. С улицы доносится писк адептов от недосыпа и испуга. Небо темнеет, сгущаются тучи. Утреннего сбора не будет, есть ещё двадцать минут, чтобы собраться. Относительно, конечно. На улице прогремел первый за несколько дней гром, и ветер принёс свежесть. Я стояла в маленькой ванной комнате, отделанной в нежно-персиковых тонах. Здесь было минимум зеркал и много маленьких полочек для мелочей. Когда я посмотрела на себя в зеркало, увидела лишь бледную тень прежней себя. В этом была только моя вина — моя глупость. Я шмыгнула носом, опустила глаза и попыталась улыбнуться. Пощипала худые скулы, чтобы придать им хоть немного румянца. Вздохнула и спрятала волосы под пышным халатом, не заметив, как из душа потекла тёплая вода. Вода успокаивала тело и расслабляла разум. Тёплый поток на измождённом теле был словно глоток свежего воздуха. Впервые за долгое время я искренне улыбнулась этой мысли. Но тут же вспомнила: нельзя опаздывать, нельзя нарушать правила и нельзя плакать. Слёзы не приносили облегчения, только боль и усталость. Я плакала сутками, пока никто не видел, жалела себя и снова плакала. Но кроме сонливости и жжения в глазах, слёзы ничего не дали. Закончив с водными процедурами, я быстро направилась в комнату. Там уже лежал свежий учебный наряд и тёплая шерстяная туника, которую Яна подарила мне на день смерти зимы. Всё, что нужно девушке с севера Приграничья — тёплый душ, удобная одежда и приятная компания. Но компании сейчас не было. Счастливчик был занят в конторе, леди Верис — в Школе Искусства Смерти, куда её отправил разъярённый лорд Эллохар. Самое печальное, что я не смогла попасть в контору. Я не могла покинуть территорию академии и встретиться с Юрао. Он пытался что-то сделать, но я уже ничего не хотела. В какой-то момент он сорвался. Сначала писал слова поддержки, но со временем его письма стали раздражёнными. Я понимала, что он обижен. Я выслушала его и на время прервала общение. Нам обоим нужен был перерыв. Бездна! Я же опаздываю! Впопыхах схватив со стола всё, что попалось под руку я выбежала из кабинета, забыв о счетах. Если я опоздаю, Лорд-директор меня точно не пощадит. Впервые в жизни я побила свой личный рекорд по бегу с препятствиями. До нужного кабинета я добежала за несколько минут. До начала занятий оставалось еще немного времени но в аудитории никого не было. Что-то пошло не так. Я представила, как через минуту прозвенит гомон, а секретарь скажет, что некоторые адептки должны подойти к Лорду-директору. Но почему в аудитории никого нет? Может, лекцию перенесли в другой кабинет? Или отменили? Или вместо «Бытовых проклятий» ввели другой предмет? От этой мысли я растерялась ещё больше. Но тут я увидела Профессора Сэдра, который шёл по коридору. Он не удивился, увидев меня с книгами в руках. — Риате, — сказал он спокойно, — лекцию по «Бытовым проклятиям» сегодня отменили. Леди Верис заходила и объявила новое расписание для вашей группы. Подробности узнаешь у неё, иди. Я поблагодарила его и поспешила найти Леди Верис. Никогда бы не подумала, что буду так рада её видеть. Я остановилась у стены, чтобы отдышаться. Я обошла весь учебный корпус, но так никого и не нашла. Может, Сэдр пошутил и решил таким образом выгнать меня из академии? Хотя это было маловероятно. В итоге я решила отправиться на помощь мастеру Окено с расследованием тройного убийства в Ардамском лесу. Вчера василиск отправил мне весточку с просьбой о помощи, и я согласилась. А час назад я отправила ему ответ: «Я помогу. Говорите, где встретимся?» Ответ не заставил себя долго ждать. К воротам академии подлетел высокий зеленовато-серый ящер, на котором восседал Мастер Окено. Я не испугалась, когда ящер сделал несколько кругов по наклонной, и не прокляла насмешливого василиска за его замечание о цвете моего лица. Не испугалась я и когда мы мягко приземлились на землю и в нос ударил тошнотворный приторный запах — смесь чего-то сладкого, соленого и горького. Меня никогда не тошнило при виде трупа, я и сама не понимала почему, но в этот момент мой организм взбунтовался. Лицо, все еще окрашенное бледной зеленью, покрылось мелкими капельками пота. Их было трое. Тройное убийство гоблинов в Ардамском лесу. Я не могла представить, что это будет выглядеть так мерзко. Три гигантских трупа с разорванными брюхами, неестественно искаженными лицами и красноречивыми желтовато-кровавыми разводами на разорванной одежде. — Адептка Риате! — окликнул меня злой василиск. — Иди сюда! Я подошла. Медленно, перепрыгивая через траву, испачканную кровью. Мастер Окено, пристально глядя на меня, тихо, чтобы не слышали другие, сказал: — Это уже не первый случай, Риате. Мало мне было первых двух трупов, теперь еще три появились. — Сколько они уже здесь лежат? — спросила я, поскольку запах разложения говорил о том, что прошло уже достаточно времени. — Примерно трое суток. — Когда вы нашли первые два трупа? — Позавчера. — Окено явно не хотел признавать, что они зашли в тупик, и я не собиралась продолжать эту тему. — Что думаешь? — Думаю, гоблинов наняли для выполнения какого-то важного, возможно, незаконного заказа. Они могли пойти на преступление, переступив черту, отделяющую их от обычных городских жителей. Возможно, они не завершили дело или получили отказ в оплате. Гоблины известны своей недоверчивостью, поэтому за прибылью пошли только двое. Когда они не вернулись, заказчик мог избавиться от остальных, чтобы они ничего не рассказали. — Я тоже так думаю. Мы осмотрели всё, но не нашли ни следов, ни орудия преступления. Предположительно, это был разделочный нож с тонким лезвием и зазубренным концом. — Им действительно можно выпотрошить живот. А что это блестит у гоблина на щеке? Там что-то мелкое и блестящее. Мастер Окено не смог разглядеть, куда я показываю, и попросил показать поближе. Я надела перчатки и подошла к гоблину. Когда мы оказались рядом, я присела на корточки, дотронулась пальцем до блестящего объекта у переносицы и удивлённо вздохнула. Я провела носом и уловила странный, едва заметный аромат. Он был одновременно знакомым и далёким. То, что я приняла за чешуйку, оказалось каплей морской воды. Но почему на теле гоблина осталась только одна капля? Это был единственный вопрос, который меня волновал. Я не помню, как затихли голоса Мастера Окено и стражей. Не помню, как сменилась обстановка. И почему моё сознание так медленно угасало, превращаясь в странные отзвуки? Глаза, словно пропитанные чем-то сладким и липким, закрывались. Последний миг, и боль в висках стала последней каплей — сознание покинуло меня.