Связанный (Bound)

Покончив с мытьем посуды, я отправился в свою комнату и провел оставшуюся часть вечера за домашней работой. Где-то около девяти, я развернул футон на полу у окна, достал одеяло и подушки. Было еще рано, но я был более чем готов лечь в постель. Прогулка в Храм Восьми Полей была утомительна, к тому же, занятия начинались довольно рано. Застелив постель, я подошел к небольшому стенному шкафу и достал голубую фланелевую пижаму. Зевая, я перекинул пижаму и халат через руку и направился в ванную. Кот стоял посреди коридора возле лестницы, его глаза были прищурены, уши прижаты к голове. Он явно был в ярости. Я поморщился. – Нянко-сенсей ...? Кот зарычал. – Что ты сделал? – Что? – Я поднял брови. – Я ничего не делал, я не покидал своей комнаты! Кот встал на свои крохотные лапки и угрожающе направился ко мне. – Холодильник, мальчишка. Что ты сделал с холодильником? – Хм? – Честно говоря, мне понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить о сутре. Я задумчиво посмотрел в потолок. – Если верить Токо, в доме завелся продуктовый вор. Поскольку это точно не Фудживара и не я, то им мог оказаться только дух. Ты согласен со мной? – Я поднял бровь, молчаливо призывая его признать свою вину. Кошачьи глаза широко распахнулись, и Нянко отвернулся, избегая моего взгляда. – Продуктовый вор? – Он взглянул на меня, затем отвел глаза. – Это нельзя так оставить. Я поднял подбородок и прищурил глаза. – Фудживара очень добры ко мне. Я не хочу причинять им какие-то ни было неудобства. Я поднял подбородок и промаршировал в ванную комнату, закрыв за собой дверь. Я действительно так считал. Я не хотел, чтобы мои проблемы с духами, принесли семье Фудживара проблемы, которые беспокоили все семьи, с которыми я жил до этого. Я готов был защитить их даже ценой своей жизни. Я быстро принял душ и переоделся в пижаму и халат. В комнатах были индивидуальные обогреватели, работавшие только тогда, когда комната использовалась, так что в коридорах осенью было довольно прохладно. Зимой можно было увидеть свое дыхание. Собрав одежду, я почти бегом добрался до своей комнаты и быстро закрыл дверь, стараясь сохранить тепло. Кота не было ни в коридоре, ни в моей комнате. Я решил, что он где-нибудь дуется. Бросив грязную одежду в корзину у шкафа, я проверил будильник, выключил свет и забрался под тяжелое пуховое одеяло. Разморенный теплым душем и утомленный долгой прогулкой, я заснул почти мгновенно. Я спал крепко, но тени и искаженные голоса преследовали меня во сне. Фигуры, толпившиеся вокруг меня, не имели лиц, но я знал, что это люди, с которыми я когда–то жил. Одни и те же слова слышались со всех сторон: – Лжец. – Врун. – Духов не существует! – Зачем ты выдумываешь такие жуткие истории? – Ты просто хочешь привлечь к себе внимание, больной мальчишка! – Тебе так не нравится здесь жить, что ты придумываешь сказки о призраках и монстрах? – Почему ты не можешь просто быть нормальным? Они окружили меня, высокие, давящие и пугающие. – Ты нам больше не нужен. Никто не хочет жить с вруном. Я пытался их оттолкнуть, но они были намного больше меня. – Нет! Я не вру! Они напирали еще ближе, их голоса смешивались и расплывались, как станции плохо настроенного радио, пока только одно слово не осталось ясно слышимым. – Лжец …! Лжец…! Лжец…! Лжец…! Я сжал кулаками. – Мне наплевать, что я вам не нужен! Вы мне тоже не нужны! Вы ничего не знаете – совсем ничего! Я занес руку для удара и …ударился локтем об пол. Я открыл глаза, увидел лунный свет в окне моей спальни и судорожно вдохнул, как будто выныривая из воды. Я протер глаза и обнаружил, что мое лицо было мокрым. Я плакал во сне. Я сидел в лунном свете, сжавшись под одеялом и глубоко дышал, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. В прошлом, это все уже в прошлом. Я живу с Фудживара, и я им нравлюсь. У меня есть друзья: люди, которые мне улыбаются, которые рады видеть меня. Прошлое ушло. Все, что было раньше, не имеет значения. Постепенно сон и воспоминания, породившие его, поблекли и растворились в глубинах сознания. Тем не менее, они оставили после себя боль, пустоту вокруг моего сердца – чувство, не рассеявшееся со временем. Чувство, которое я слишком хорошо знал. Одиночество. Я закрыл глаза и вздохнул. Да, прошлое ушло, и Фудживара были очень добры, как и многие люди, которых я встретил в этом маленьком городке. Я научился общаться с людьми, разговаривать с ними, улыбаться им, но честно говоря, я не мог открыться полностью. Я хотел, очень хотел, но у меня слишком много тайн – опасных тайн, которыми я просто не мог бы поделиться. Я был один в мире, полном людей, просто потому, что они не могли видеть то, что я видел. Они не могли знать то, что я знал. Они не могли поверить в духов. Я был единственным – и я это ненавидел. Мне не нравилось скрывать такую большую часть себя. Я ненавидел тот факт, что не могу просто ... поговорить с кем–то, с кем угодно, о том, что происходит на самом деле вокруг. Так много вещей случилось со мной за прошедшие полтора года, смешных вещей, грустных вещей, пугающих вещей ... и я не мог ни с кем этим поделиться. Это делало меня лжецом, и я ненавидел это, но когда странные вещи возникали передо мной – или гнались за мной, что я мог сказать, кроме «все хорошо, ничего не случилось, мне просто показалось, ничего особенного»? Это ... больно. Это так больно, держать все это в себе и просто ... терпеть это все одному. Я закрыл лицо руками и вдохнул, сдерживая стыдные, детские слезы. Мои мысли старались сосредоточиться на чем–то, чем угодно, чтобы отвлечься от боли – и я его нашел. Я был не один. Было существо, с которым я мог поделиться обеими частями своей жизни – человеческой и связанной с духами, потому что он всегда со мной – кот, Нянко, Мадара... По правде говоря, кот был моим лучшим другом, несмотря на периодические угрозы съесть меня. Он знал ... все. Ему, возможно, было плевать, но он знал о моей жизни все. Я обернулся посмотреть на него. – Нянко, где ты…? Возле футона валялся тетрадный лист с отпечатками лап. На нем было нацарапано два слова. «Ушел выпить». Я тяжело вздохнул. Он ушел напиваться и, скорее всего, не вернется до утра. Тем не менее – он вернется. Может я и был единственным в своем роде, но я был не одинок – не совсем одинок, во всяком случае. Этого было достаточно. Сердце успокоилось, и хотя глаза все еще щипало, желание плакать исчезло. Буря прошла. Я вдруг понял, что не видел этого кошмара, не чувствовал болезненной пустоты в сердце уже довольно долгое время – целый месяц, или даже два? Наверное, мне ... лучше. Это была приятная мысль, и я почти улыбнулся – почти. Вот тогда я и услышал шорох в коридоре, за дверью. Я посмотрел на дверь, нахмурившись. Кто мог быть в прихожей в такое время? Звук не был похож на шелест ткани, и не было слышно шагов. В самом деле, шорох был похож на ... бумажный. Может быть, дух? Я встал с постели и подошел к двери, стараясь быть потише. Я приоткрыл дверь и заглянул в коридор. В коридоре был огромный лист бумаги, вырезанный в форме человека. Голова его была квадратной, руки прямоугольными, без кистей. Его нижняя половина представляла собой сплошной прямоугольник. Фигура была настолько большой, что ей пришлось пригнуться и повернуться боком, чтобы поместиться в коридоре. Можно было предположить, что это дух, но я никогда не видел духа, похожего на лист бумаги. Вдруг фигура напряглась. Ее прямоугольные руки поднялись и дернулись к моей двери. – Черт! Я захлопнул раздвижные двери и постарался удержать их закрытыми. Бумага прошелестела по двери, затем в щели показался уголок, потом вся рука. Чем бы это ни было, ему нужен был именно я. Я должен был поскорее убраться из дома, дальше от Фудживара! Я бросился к окну, отодвинул широкую панель и выпрыгнул на крышу. Босиком и в пижаме, я мчался по ледяной черепице, чтобы добраться до пожарной лестницы на правой стороне, которая была моим выходом и входом в дом, когда речь шла о духах. Почувствовав босыми ногами мокрую траву, я кинулся к лесу так быстро, как только мог. На то было две причины. Первая – я надеялся встретить кота до того, как эта бумажная штука меня догонит, вторая – мне очень не хотелось, чтобы утром соседи доложили Токо, что я разгуливаю по ночам в пижаме. Я бежал мимо темных деревьев, не оглядываясь, не обращая внимания на камешки и ветки, впивавшиеся в мои босые ноги, не обращая внимания на жжение в груди и горле, не обращая внимания на хлещущие ветки, не обращая внимания ни на что, кроме земли под ногами. Я не хотел знать, насколько близко он был – громкий шорох позади дал мне знать, что слишком близко. Камень под моей ногой сорвался, и я споткнулся. Как в замедленной съемке, я смотрел на землю, поднимавшуюся мне навстречу. Внезапно весь мир превратился в белую бумагу. Она обернула меня со всех сторон и удержала в вертикальном положении, спасая от удара о землю. Края были удивительно острыми. Мнущаяся, сжимающаяся бумага легко разрезала мою пижаму, подбираясь к коже. Я чувствовал жжение дюжин порезов. Чертова штука покромсает меня на ленточки! В панике, я забился так сильно, как только мог, и заорал «Уходи!». Потом была ослепительная вспышка и чудовищный треск. Я упал на землю. Встал на колени, тяжело дыша, сердце мое билось так сильно, что было больно. В глазах плясали пятна от вспышки, кожа зудела от мелких порезов. Моя рубашка превратилась в лохмотья. Бумага прорезала ее насквозь. Ситуация с брюками была не намного лучше. Несколько небольших кусочков бумаги упали рядом со мной. Я уставился на маленькую квадратную голову и прямоугольную руку, ясно видимую на одном из больших кусков. Бумажная штука уменьшилась. Я все еще не понимал что произошло. Что–то зашевелилось в кустах, прямо передо мной. Я вздернул голову, паникуя. Что теперь? Из-за кустов вышел человек в спортивной шляпе. Лунный свет отражался от овальных линз его очков. Руки его были в карманах темно-серого распахнутого пальто. – С тобой все в порядке? Я стоял на четвереньках, одетый только в пижамные штаны, окруженный обрывками одежды и бумаги, и просто смотрел на него. Видел ли он, что случилось? Нет, не может быть. Никто не видел того, что видел я. Скорее всего, он видел странного парня, бегущего по лесу в пижаме. Я улыбнулся и легко соврал: – Я в порядке. Ничего не случилось. Не беспокойтесь. Мужчина вынул руки из карманов и наклонился, чтобы поднять кусок того, что недавно меня преследовало. – Ты ...? – Он поднес бумагу к моему лицу. – Видишь? Я испуганно распахнул глаза. Что он имел ввиду? Он помахал клочком бумаги и улыбнулся. – Я тоже видел. Я уставился на него. Он ... видел? Этого не могло быть ...! Никто не видел того, что видел я. Может, это какая-то шутка? – Вы хотите сказать, – я прищурился, – что … что-то видели? Он встал на ноги и помахал тем, что осталось от бумажной фигуры. – Да. Из бумаги начал подниматься темный туман. Он собрался в облако над его головой, приняв затем форму женщины с повязкой на глазах и закрученными рогами, поднимавшимися из волнистых темных волос. Ее одежда была старомодной, но чистой и в хорошем состоянии. Она усмехнулась. Бумага исчезла. Незнакомец улыбнулся. – Можно предположить, что это был дух. – Да, верно. Я поднялся на ноги, не уверенный, столкнулся ли я с человеком или духом. – Кто вы? – Не узнаешь меня? Мы познакомились сегодня утром. Он снял шляпу и очки, открыв светлые волосы, того же цвета, что и мои, глаза цвета корицы и милую улыбку на очень знакомом красивом лице. – Шуичи Натори. Я моргнул. Актер?