Связанный (Bound)

Обычно мой путь домой проходил через поля, но в этот раз я решил пойти через город. Мне почему-то казалось, что оказаться вдвоем с Натори в безлюдном месте – не слишком хорошая идея. К несчастью, Натори мой маршрут не смутил. Он следовал в десяти шагах позади меня всю дорогу. С одной стороны – вокруг были люди. В это время заканчивались занятия в школе, и большинство домохозяек выходило за покупками. С другой стороны – все эти люди глазели, хихикали и перешептывались. Причем ситуация ухудшалась. Так же ухудшалось мое… состояние. Что-то внутри меня яростно пульсировало. Член подрагивал. Из-за этого, хотя я мечтал добраться до дома и подрочить, мне приходилось замедлять шаг. Мне хотелось кричать от возмущения ситуацией, в которую меня ставил Натори, но я не мог. Нас окружали люди, знавшие меня, знавшие Фудживара. Я не хотел привлекать внимания. Мне оставалось только продолжать путь, надеясь, что этого ублюдка что-то отвлечет. Перед бакалеей Натори был атакован стайкой щебечущих домохозяек. Мое сердце встрепенулось. Наконец-то! Я пересек улицу и нырнул в узкую аллею, заставленную крошечными специализированными магазинами. На следующем перекрестке я свернул в переулок, усеянный мусорными пакетами. Потом в другую аллею, боковую улочку, через пешеходный переход, в еще более узкий переулок – и, сделав крюк, я вышел на противоположную сторону главной улицы в нескольких кварталах от дома. Натори вышел из магазина прямо мне навстречу. Он улыбался. – Вот ты где. Я развернулся и направился в противоположную сторону. Внезапно я понял, что это не самая лучшая идея. Я был всего в нескольких кварталах от дома. Мне не хотелось, чтобы Натори стучал к нам в дверь. А он бы постучал. И, насколько я знаю Токо, был бы приглашен на ужин Натори следовал уже в трех шагах позади меня. Мое терпение было на пределе. Я посмотрел через плечо. – Ты не мог бы идти не так близко? Он беспечно улыбался, засунув руки в карманы: – Хм, почему? Я опустил голову, зарываясь подбородком в шарф: – Я ненавижу выделяться. – Извини, я слишком сильно сияю? – Он улыбнулся, и солнечный луч прорвался сквозь облака, только чтобы осветить его. Волосы Натори отливали золотом. Не скрывая раздражения, я сердито на него уставился. Я просто не мог с ним бороться. Очевидно, судьба была на его стороне. Он догнал меня в два шага. – Нам нужно поговорить. Я могу прогуляться с тобой? Я резко остановился и открыл рот, чтобы послать его подальше. Ничего не вышло. Мой язык отказывался повиноваться. Он кивнул: – Спасибо. Я скрипнул зубами: – Я не соглашался. Ухмыляясь, он склонился ближе: – Но и не отказался. Я сжал кулаки и открыл рот, намереваясь накричать на него. Внезапно я понял, что люди вокруг пристально за нами наблюдают. Натори склонил голову набок и улыбнулся задумчиво и самодовольно. Я захлопнул рот и стиснул зубы, пытаясь совладать со своим гневом. Я не мог устроить сцену, наорав на этого придурка, особенно учитывая, что он – актер, которого, казалось, все знали и любили. Соседи донесут Фудживара, что их воспитанник вел себя по-хамски. Я не мог так с ними поступить. Я не хотел, чтобы они из-за меня смущались. Натори внезапно наклонился и прошептал: – Сюда, – он повернулся и пошел. В шоке, я смотрел ему в спину. Он действительно ожидал, что я просто слепо за ним последую? Идиот. Я развернулся. Что-то сжало основание моего члена. Я ахнул от удивления и едва удержался от того, чтобы не схватить себя за промежность. Что происходит? Ощущения были такими же, как днем в школе. Тот же натянутый поводок. Пошатываясь, я попытался идти дальше. Поводок болезненно сжался и резко натянулся. Я остановился, задыхаясь, не в силах сделать следующий шаг. Мое сердце сжалось от страха. Что-то держало меня на поводке, и это что-то было сильным, а значит, скорее всего, смертоносным. Поводок натянулся, вынуждая меня повернуть назад. Опасаясь того, что увижу, я медленно повернулся. Натори остановился и смотрел на меня. На его губах играла улыбка, которую никак нельзя было назвать нежной или ласковой. Скорее, это был высокомерный, торжествующий оскал. Вокруг не было никаких духов – только он. Я смотрел на него, разинув рот от удивления. Это был он? Нет, этого не могло быть. Я ожидал увидеть сильного духа, держащего конец поводка, а на самом деле причиной моих страданий был обычный человек? Это не возможно! Он поднял бровь и похлопал себя по бедру, словно подзывая собаку. Поводок натянулся сильнее. Я вздрогнул, болезненный стон сорвался с моих губ. Видимо, это все-таки было возможно. Я сделал шаг в его сторону, пытаясь ослабить натяжение. Он кивнул, повернулся ко мне спиной и пошел вперед. Поводок натянулся. Я ахнул и всхлипнул от боли. Единственным выходом было подчиниться. Я последовал за ним. По моей спине струился холодный пот, в горле стоял комок. Я был уверен, что он не собирался меня убивать, но ситуация все равно была пугающей. Тем не менее, я побывал в слишком многих переделках, чтобы надолго остаться напуганным. Мой страх довольно быстро превратился в гнев. Я злился из-за того, что меня, как собаку, тащат куда-то на поводке, и из-за отсутствия своего телохранителя. Где, черт возьми, шляется этот проклятый кот, когда он мне нужен? К несчастью, слепая ярость была не более продуктивна, чем страх. Я постарался успокоиться и обдумать ситуацию. Мне не впервые приходилось самому о себе заботиться, и я не был совсем беспомощен. В плоской сумке у меня на поясе лежала Тетрадь Друзей. Если потребуется, я мог позвать на помощь кого-нибудь из духов. Мицузу, гигантский дух-конь, говорил, что я могу призвать его когда угодно. Тем не менее, я ни черта не мог сделать посреди людной улицы, тем более – на ходу. Мне нужно было место, в котором можно было бы начертить круг призыва. Кстати, куда Шуичи Натори вообще меня вел? Несмотря на то, что я не знал, что случится, когда мы туда доберемся, ради своего страдающего полового органа я надеялся, что идти осталось недалеко. Из-за поводка мне было сложно даже дышать, не говоря о том, чтоб идти. Мои ноги подкашивались. Усталость, преследующая меня целый день, не делала ситуацию более радостной. Натори открыл какую-то дверь и, улыбаясь, указал мне следовать за ним. Мы вошли в кафе, над которым, как оказалось, располагался отель. Я еле волочил ноги. Не потому, что мне не хотелось идти, хотя мне действительно не хотелось. Я просто чувствовал, что мои ноги скоро откажут. Каким-то образом мне удалось не свалиться в вестибюле. Справа находился вход в кафе, прямо передо мной был старомодный лифт. Тяжело дыша, я облокотился о стену. Натори сжал мое плечо, побуждая меня повернуться к нему лицом. Он хмурился. – Такаши, в чем дело? Если бы мне не было так больно, я бы рассмеялся ему в лицо. Я горько улыбнулся и выдавил, зло на него глядя: – Ты затянул поводок вокруг моего члена, и затянул его туго. В чем, по-твоему, дело? Он моргнул. – Тебе больно? Я оскалился, выдергивая плечо из-под его руки, и зарычал: – Ты тянешь меня за член! Конечно, мне больно! Он поморщился: – Я не думал, что это причинит тебе боль. Я сузил глаза и процедил сквозь зубы: – Что не причинит мне боль? Что ты со мной сделал? Он схватил меня за плечо и потянул к лифту. – Идем ко мне в комнату. Я отпрянул от его руки. – Сначала скажи мне, что… Поводок вокруг моей промежности резко затянулся. Слабый стон сорвался с моих губ, и я упал на колени со слезами на глазах. Натори вздохнул и покачал головой. – Я не знаю точно, что он делает, но я знаю, что он предназначен для обеспечения послушания. – Он нагнулся, чтобы схватить меня за руку. – Пожалуйста, перестань сопротивляться. Он поднял меня на ноги, а затем втащил в маленький лифт. Я не сопротивлялся, хотя хотел. Черт, я хотел выбить ему зубы, но чертова штука чуть не превратила в кашу все у меня в паху только за пререкания с ним. Единственная надежда была на то, что Натори в конце концов отпустит меня домой. Оставалось только молиться, что Нянко-сенсей знает, что с этим всем делать. Двери лифта открылись на втором этаже. Натори провел меня по солидному коридору к последней двери слева. За дверью была довольно просторная комната. Она была оформлена в традиционном японском стиле: темно-вишневые панели и кремовые обои, татами устилали пол. Я переступил порог, бросил сумку на пол и рефлекторно разулся. Гостиная была ограничена резными панелями, справа располагался низкий черный столик, окруженный подушками. Раздвижные бумажные двери слева были открыты, показывая просторную спальню. Толстый двойной футон был уже разложен. Натори выскользнул из пальто и повернулся ко мне, улыбаясь. – Хороший мальчик. Сжатие в паху испарилось, хотя я бы не назвал это облегчением: с восстановлением кровотока пришло ощущение сильного покалывания в мошонке. Я схватил себя между ног, не думая о том, что делаю, и застонал. Я практически дрожал от желания. Натори начал разматывать мой шарф. Я чувствовал легкий, чистый и очень, очень отвлекающий запах его тела. – Все еще больно? Мой член пульсировал в такт с сердцем. – Я… Мне нужно… – Я пытался собраться и сказать хоть что-нибудь. – Да, но не так. – Понятно. – Он стянул с меня пальто и шарф, роняя их на пол, и нахмурился, рассматривая мою форму. – Ты застегиваешь все пуговицы? Я глубоко вдохнул, пытаясь не думать о своей эрекции. – Я практически полностью покрыт засосами. Мне не хотелось, чтобы их кто-то увидел. – Я посмотрел на него в бессильной ярости. – Зачем ты это делаешь? Он начал расстегивать мой пиджак. – Здесь тепло. Тебе так будет жарко. Я нахмурился и покачал головой. Уклончивая сволочь! Я указал на свой пах. – Почему поводок именно здесь? – Честно говоря, я не думал, что сработает. Это не предназначено для людей. – Натори бросил пиджак поверх пальто и шарфа. Он приподнял бровь и наклонил голову. – Ты ведь человек? Я скрипнул зубами. – Конечно, человек! Он рассмеялся. – Как странно… Когда я впервые почувствовал тебя, то решил, что ты дух. – Он стянул с меня футболку. Я не сопротивлялся. Мне не хотелось, чтобы эта странная штука снова затягивалась. Натори явно хотел вновь меня трахнуть. К несчастью, я этого тоже отчаянно хотел. Мой зад подрагивал от этих мыслей. Он моргнул и уставился на пурпурные и синие отметины у меня на груди. – О… Я понятия не имел, что у тебя такая нежная кожа. – Он ласково провел рукой по моей груди. – Я думаю, мне придется проявлять больше сдержанности с тобой. Его пальцы прошлись по моим соскам. С трудом сдержав стон, я сузил глаза: – Ты можешь это снять? Его пальцы скользнули к пряжке моего ремня. Он улыбнулся: – Не терпится? Я не решился его оттолкнуть, но сжал кулаки и процедил сквозь зубы: – Сними поводок с моего члена! Его улыбка исчезла, но руки оставались на пряжке моего ремня. – Я не шутил, когда говорил, что ты нужен мне. Из тебя получится блестящий ученик. – Он мечтательно улыбнулся. – Я так много должен тебе показать, столькому научить!.. Я клянусь, что хорошо позабочусь о тебе. Он опять уходил от темы! Я зло посмотрел на него. – Сними эту штуку! Натори сделал глубокий вдох и закрыл глаза. – Ты собираешься отказаться. Я покачал головой в отчаянии и просто выпалил правду: – Конечно, я откажусь! Ты не ответил ни на один мой прямой вопрос, ты надел на меня поводок! Как я могу доверять тебе? В его глазах не было и следа веселья. – Такаши, извини, но у тебя нет выбора. Мои глаза широко распахнулись, меня прошиб холодный пот. – Что?.. Он наклонился и прошептал мне на ухо. – Если это необходимо, чтобы удержать тебя… – Он расстегнул мой пояс. Я вцепился в его запястья и отчаянно выпалил: – Ты не можешь держать меня здесь! Это похищение! Он улыбнулся. – О, мне не понадобится похищать тебя. На самом деле, ты скоро направишься домой. Пока ты связан, ты будешь откликаться на мой зов. – Его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. – В любое время. Я посмотрел на него. – Ты не удержишь меня надолго. Я разорву это. Может, не сразу, но я разорву эту связь. Он недобро улыбнулся: – В таком случае, мне стоит приложить все усилия, чтобы убедить тебя принять мое предложение как можно быстрее. Я смотрел на него в откровенном недоумении: – О чем ты говоришь? Он положил руки мне на плечи: – На колени. Поводок угрожающе дернулся. Я упал на колени. Натори положил руку мне на затылок, прижимая мое лицо к своему паху, точнее, к молнии, скрывающей его эрекцию. Аромат мужского пота с оттенком спермы заполнил мои легкие. Это был потрясающий запах. Я не смог удержаться и прижался к его бедрам, стараясь вдохнуть побольше. – Хочешь? – Его голос был холодным и жестким. Что-то внутри меня жадно пульсировало. Я не хотел этого произносить, но просто не смог себя пересилить: – Да.