Связанный (Bound)

Я лежал на груди Танумы, все еще подрагивая от оргазма, и начинал осознавать, что только что произошло. Я не только прогулял урок, но и переспал с единственным человеком, которого мог назвать другом. Вот черт, как же я облажался. Я уткнулся в его плечо, боясь встретиться с ним взглядом. Танума, нет – Канаме, ласково гладил мою вспотевшую спину и тихо шептал мне на ухо: – Я не жалею. Я рад, что мы это сделали… Я вздрогнул. Канаме действительно был очень сообразительным. Несмотря на стыд, или, возможно, вопреки ему, я сел и посмотрел на него. – Я… Мне жаль… Он посмотрел мне прямо в глаза: – Ты меня не использовал. – Он лукаво улыбнулся. – Я с ума сходил от желания залезть к тебе в брюки с тех пор, как встретил тебя. Мои щеки горели уже не от стыда, а от приятного удивления. – Ты … правда? Он кивнул и мягко улыбнулся. – Ты потрясающий. Я не мог сдержать улыбки. – Потрясающий? Темная бровь приподнялась. – Да, только не позволяй этому ударить тебе в голову. – Он помог мне подняться. Его плоть выскользнула из меня. Опираясь на стол, я встал на колени, перешагнул через Канаме, выпрямился и поморщился. Мой зад был от меня не в восторге. Я стащил с себя презерватив, не представляя, что с ним теперь делать. – Забавно… – кисло сказал Канаме, завязывая свой презерватив. – Все это время я был уверен, что ты слишком юн для меня. Он встретился со мной взглядом. – Мой отец сказал, что ты старше меня?.. Я пожал плечами и отвернулся, последовав его примеру и завязывая презерватив. – Я … хм… повторял два года. И я мал для своего возраста. Канаме кивнул: – Он так и сказал, – повернувшись к стене, выбросил презерватив в урну. Я выбросил свой, потом собрал свою одежду с пола. Чувство равновесия мне изменяло, поэтому пришлось опереться о стол, чтобы натянуть штаны. – Наверное, стоит пойти в туалет и привести себя в порядок до следующего урока. Канаме кивнул и с некоторым трудом поднялся на ноги. Его колени подрагивали. Он натянул штаны и застегнулся. – Как насчет того, чтобы в следующий раз использовать кровать? В следующий раз? Я облизнул губы и застегнул штаны. – Звучит неплохо. – Я нагнулся, поднимая пиджак. Он застонал и потер задницу. – Мне точно будет удобнее на кровати. Я фыркнул и натянул пиджак. – Будешь жаловаться после того, как тебя отымеют. Канаме наклонился, ловя мой взгляд: – Ловлю на слове. Я замер, пальцы застыли на пуговицах. Глаза расширились. – Ты позволишь мне?.. Он выпрямился и схватил свой пиджак. – Конечно. Это справедливо, не так ли? Я просто стоял, оглушенный идеей, что Канаме позволит мне … отыметь его. Он обернулся и помахал рукой перед моими глазами. – Земля вызывает Такаши! Я моргнул, затем оттолкнул его руку. – Прекрати! Он засмеялся. Я улыбнулся и застегнул пиджак. Канаме откинул назад волосы: – Так вот, насчет последнего футбольного матча… Болтая на безопасные темы, не упоминая ни секс, ни новых бойфрендов, мы дошли до ближайшего туалета. Мы не держались за руки, никаких глупостей, но мы улыбались и иногда соприкасались плечами. В туалете, привели себя в порядок, смеясь по поводу и без. Когда раздался звонок, мы расстались, направившись каждый в свой класс. Мои одноклассники криво на меня посматривали, и сидеть прямо я не смог бы даже под угрозой смертной казни, но я все же улыбался, думая о том, что, может, стоит сесть на автобус до Храма Восьми Полей. Но сначала нужно было купить упаковку презервативов. Таков был мой план, по крайней мере. Когда прозвенел последний звонок, я направился к своему шкафчику за пальто и уличной обувью. Духи доставляли столько хлопот, что я не мог себе позволить записаться в какой-нибудь клуб. Канаме, уже в пальто и ботинках, подошел ко мне и облокотился о соседний шкафчик. Он хитро улыбался, рассматривая мои губы. Он облизнулся. Я покраснел. Я и не подозревал, что Канаме может быть таким извращенцем. Натянув пальто, я обулся. Замотав шею тяжелым зеленым шарфом и пристроив сумку на плечо, обернулся назад. Он склонил голову в безмолвном приглашении пойти с ним. Я кивнул и пошел вместе с ним к выходу. Небо было пасмурным и серым, воздух холодным и немного пряным. Пахло снегом. Кот меня не встречал. Это было к лучшему. Мне не хотелось отвечать на странные вопросы о Канаме. И все-таки я волновался. Нянко редко отлучался надолго. Он был одним из самых сильных духов в окрестностях, так что вряд ли на него кто-то напал. Мало кто из местных духов был настолько глуп. Скорее всего, он просто все еще был зол из-за той сутры на холодильнике. Он не в первый раз уходил, чтобы подуться. Я вздохнул и покачал головой. Он успокоится, когда проголодается. Скорее всего, уже к ужину. Он очень любил стряпню Токо. Мы молча спустились от школы к автобусной остановке. Автобуса еще не было, так что я облокотился о гофрированную железную стену и принялся рассматривать профиль Канаме. – И как часто ходит автобус до Восьми Полей? – Я довольно прозрачно намекал, что был бы не против его регулярно навещать. Он повернулся ко мне, безуспешно пытаясь казаться незаинтересованным. – Не считая этого, есть еще три: в одиннадцать утра, в пять и восемь вечера. От Восьми Полей последние рейсы в шесть и девять вечера. Я кивнул. Занятия заканчивались в четыре. До пятичасового автобуса я успевал забежать домой перекусить. Девятичасовой рейс доставил бы меня обратно как раз к ужину в доме Фудживара. Шигуре приходил не раньше девяти, так что Токо накрывала стол в полдесятого-десять. После ужина я мог сделать уроки и лечь спать достаточно рано. И что самое замечательное, пока я… гостил бы в храме, духи не могли до меня добраться. Барьеры Танумы-старшего были чертовски хорошими. Правда, дорога туда-обратно может стать несколько … интересной. Я улыбнулся. – Не думаю, что Фудживара будут против того, чтобы мы… делали домашнее задание вместе. – Я знаю, мой папа не будет, – Канаме закатил глаза. – Он говорит, что мне любая помощь не помешает. Он хитро улыбнулся и пододвинулся ближе. Его голос стал низким и глубоким. – А потом мы могли бы посмотреть телевизор у меня в комнате. Я облизал губы и сглотнул. – Звучит неплохо, – мое дыхание немного сбилось. Канаме выглянул на дорогу, а потом поймал меня за плечи и прижал к металлической стене. Его рот накрыл мой. Закрыв глаза, я позволил увлечь себя в быстрый, но жаркий поцелуй. Боже, его вкус был потрясающим. Он отстранился, глаза его были расширены, на щеках цвел румянец. Он облизнулся. – Не могу дождаться. Я попытался улыбнуться, но из-за сумасшедшего сердцебиения получалось плохо. – Я сегодня поговорю с Фудживара, так что жди телефонного звонка. Он оглянулся через плечо и нахмурился. – Я предупрежу отца. Я проследил за его взглядом. Старомодный дизельный автобус приближался к остановке. С визгом тормозов и ревом двигателя, автобус остановился, заскрипели открывающиеся двери. Канаме поднялся на ступеньку. Мне пришлось приложить усилия, чтобы не последовать за ним. Скрипнули закрывающиеся двери, и автобус погремел дальше. Канаме махал из окна. Я отошел от остановки и помахал в ответ. – Вот ты где, Такаши, – Знакомый голос был глубоким и пронзительным, но радостным. Он раздался прямо позади меня. Мое сердце пропустило удар, и каждый волосок на моем теле встал дыбом. Внезапно всем своим существом я пожелал оказаться в автобусе рядом с Канаме. С большой неохотой, я обернулся. Шуичи Натори, единственный человек, видевший духов так же ясно, как и я, – к тому же, человек, который отымел меня вчера на капоте своего автомобиля, – стоял возле остановки, держа руки в карманах серого пальто. Улыбка его была ясной, но глаза были настороженно прищурены. – Я ждал тебя. Я повернулся и пошел. У меня не было настроения общаться с этим человеком. Натори, видимо, не понимал намеков. Ублюдок просто пошел за мной следом Я направился к школе, врезаясь в толпу детей, надеясь потерять его в толпе. Натори улыбался и махал рукой. Я готов был поклясться, что воздух вокруг него сверкает. Дети смотрели широко раскрытыми глазами и расступались вокруг него. Многие хихикали, шептались и тыкали пальцами. Никто не подходил к нему и мне – близко. Я широко шагал вдоль шоссе к городу, пытаясь оторваться. Неприятные ощущения при ходьбе навевали воспоминания не о том, чем я занимался с Канаме, а о том, чем я занимался с Натори. Весь день я успешно отгораживался от ночных событий, но сейчас, когда он шел за мной следом, это стало невозможным. Воспоминания захлестнули меня, яркие и почти физически ощутимые: его теплые, умелые руки на моем теле; его зубы, кусающие мою шею; его член, горячий и твердый, глубоко внутри меня; его сперма, стекающая по моим бедрам. Стало трудно думать о Канаме – а я хотел думать именно о нем. Но Канаме не мог видеть духов так, как я. Так, как Натори. Натори был единственным, кто жил так же, как я, кто видел те же вещи, что и я. Он понимал, каково это – быть не таким, как все, застрять между мирами, в каждом из которых ты чужой. Я не хотел быть один и я понимал, что Натори чувствовал то же самое. То же самое давящее одиночество. И он испытывал его гораздо дольше. Иначе, зачем ему преследовать меня? Но мне нравился Канаме, и я не доверял Натори. Не мог доверять. Я пытался сосредоточиться на Канаме, но мои мысли были заполнены Натори, его словами, которых я ждал всю жизнь. «Я их тоже вижу». Я пытался думать о поцелуях Канаме, но вспоминал рот Натори на моей плоти, его язык во мне, его пальцы на той точке, о существовании которой я раньше и не подозревал. Я хотел сбежать от этих воспоминаний, от него – но не мог. Я просто не мог бежать, потому что от всех этих мыслей я сильно возбудился .