Связанный (Bound)

За окном автобуса, идущего до Восьми Полей, проносились поля и лесистые горы, раскрашенные в цвета осени, но я этого не замечал. Все мое внимание занимал Канаме. Я забыл, как чертовски хорошо он выглядит: волосы цвета воронова крыла, глаза цвета полуночи, широкие плечи… Мое тело уже горело от нетерпения и осознания его близости. Мы болтали о глупостях, которые сегодня совершили мои одноклассники, ругали учителей и обсуждали проблемы с предметами. О нормальных, безопасных вещах, которые не могли насторожить других пассажиров. Дорога до Восьми полей, если вам не нужно блуждать по лесу, скрывая цель прогулки от ворчливого кота, занимает около часа. Автобус со всеми остановками доезжает минут за тридцать. Тормоза заскрипели, сигнализируя еще одну остановку. Канаме поднялся со своего места с лукавой улыбкой: – Пойдем? Вздрогнув, я встал, чтобы последовать за ним. Я действительно отвлекся. Мы вышли из автобуса в десяти минутах ходьбы от храма, прямо напротив поля, где я встретил Натори. Меня охватили дурные предчувствия, сердце сильно колотилось в груди. Я остановился и посмотрел на горизонт. Солнце было достаточно низко, окрашивая облака в оттенки красного, золотого и фиолетового. Мне не хватало времени. В ближайшее время Натори поймет, что я не приду в парк, и задействует связь. – Эй, Такаши, ты идешь? Обернувшись на голос, обнаружил, что Канаме поднялся уже достаточно высоко. Я догнал его: – Канаме, мне нужна помощь в решении одной проблемы. Он улыбнулся: – Конечно, что за проблема? Я зарылся подбородком в шарф и опустил глаза: – Канаме, ты веришь в существование колдунов? Танума сжал челюсти: – Честно говоря, да. Я смотрел на него широко раскрытыми глазами: – Ты мне веришь? Юноша кивнул: – Один тип время от времени заглядывает в храм, чтобы просмотреть архивы. Он много улыбается и ведет себя вежливо, но… – Он взглянул на меня и натянуто улыбнулся. – Я все жду, что он предложил мне конфеты и прокатиться на машине. Я вдруг вспомнил, что он сказал в школе. "Он выглядит, как один из тех, которые предлагают конфеты, а затем тащат в машину." Очевидно, он имел в виду Натори. Я облизнул пересохшие губы. Внезапно стало сложнее начать разговор. К сожалению, у меня не было выбора. Я должен был рассказать ему. Я не мог просто использовать его. Я не мог быть таким бездушным: – Конфет он мне не предлагал. Канаме обернулся, хлопая глазами. – Что? Мимо проехала серая машина, вынуждая нас сойти с дороги в траву. Я уткнулся еще глубже в шарф, пряча свое смущение: – Он послал за мной бумажного демона только для того, чтобы проверить, смогу ли я его увидеть. Канаме застыл: – Что?.. Я глубоко вдохнул, успокаивая нервы: – Ему нужен… – Я не мог сказать любовник, хотя это было очевидно после отметин на моем теле. – Ему нужен ученик, и он поставил на меня печать, чтобы я не смог отказаться. Глаза его округлились: – Печать?.. Я пошел по краю дороги. Мне не хотелось смотреть ему в лицо: – Он сделал это позавчера ночью. – Позавчера?.. – Канаме стал шагать шире, чтобы догнать меня. – Постой, эти синяки… Он это сделал? Это с ним ты… Кивнув в ответ, продолжил идти. Я до сих пор не мог смотреть на него. Танума склонился, пытаясь поймать мой взгляд: – И ты говоришь, что это не было..? – Это не было. – Я сердито на него взглянул. Я не был настолько слабым! Если бы Натори попытался меня изнасиловать, я просто врезал бы ему. – Все было взаимно, ладно? Он фыркнул и закатил глаза: – Да, конечно. Я покачал головой: – В любом случае, мне нужна твоя помощь, чтобы разорвать связь. Канаме проворчал: – Что от меня требуется? Остановившись, я удивленно на него посмотрел: – Ты мне поможешь? Он фыркнул и улыбнулся: – Конечно. Именно для этого и нужны друзья, идиот. – Танума обнял меня за шею и потащил к ступеням храма. – Мне придется делать что-то мерзкое? Я схватил его за руку и рассмеялся от облегчения: – Нет, ничего мерзкого, разве что если ты не хочешь … смотреть телевизор у тебя в комнате? – Надеюсь, он помнит собственную метафору. Канаме остановился, моргая, а затем лукаво мне улыбнулся: – Круто! – Он практически потащил меня по лестнице к большим красным аркам. Он явно понял намек. Я закашлялся, Канаме меня почти задушил в порыве энтузиазма. Он поспешно переместил руку с моей шеи на плечи: – Странно… Я никогда не слышал, чтобы с помощью … этого разбивали заклинания. Взбираясь по лестнице и потирая горло, я кисло ему улыбнулся: – Это не разорвет заклинание. Просто мне нужно избегать колдуна до заката, и нужно как-то справиться с влиянием связи. Канаме моргнул: – И как она на тебя влияет? – Ну, печать, она… – Черт! Почему это так сложно сказать? Я сделал глубокий вдох. – Она вокруг моего члена, ясно? – О. – Он нахмурился, потом его глаза широко раскрылись. – О! Значит, тогда в школе, когда мы… Он прочистил горло. – Это было из-за печати? Мое лицо покраснело: – Ну, в общем-то … да. Канаме скривился: – Значит, это тот самый колдун. Я кивнул. Отрицать это было бессмысленно. – Так эта печать тебя … возбуждает? – Танума толкнул меня плечом. Я закатил глаза и толкнул его в ответ: – Кроме того, очень сильно давит, если я не подчиняюсь прямому приказу. Он поморщился: – Ой. – Затем он закатил глаза. – Тем не менее, это не очень ... практично. Он посмотрел на меня, лукаво улыбаясь. – Я бы добавил следящую функцию. Едва Канаме сказал это, чертова штука вокруг моего члена ожила и яростно сжалась. Я не был сильно возбужден, поэтому смог устоять на ногах, но все же согнулся, задыхаясь: – Черт! Его глаза округлились. – Такаши? – Она включает в себя слежение. – В десяти шагах от нас стоял Натори, одетый в серое шерстяное пальто и серую мягкую шапку, призванную скрывать его волосы. Свет блестел в стеклах его овальных очков. Его улыбка была почти ласковой. – Представьте себе мое удивление, когда я обнаружил, что юный Нацуме находится здесь, а не там, куда я попросил его прийти. Две одетые в темное женщины-духа появились возле нас. Одна, с длинными черными волосами и знаком на лбу, скользнула к Канаме. Встревоженный, я попытался схватить его за руку. – Канаме..! Ее волосы молниеносно обвились вокруг него. Она дернула его к одному из столбов, поддерживающих арки над ступенями, и привязала его волосами к столбу. Другая, курчавая с завязанными глазами и загнутыми рогами, возникла прямо передо мной. Она с силой толкнула меня к другому столбу, гаденько улыбаясь: – Привет, сопляк. Длинноволосая осмотрела своего пленника, потом взглянула на меня, кривя губы в насмешке: – Втягиваешь посторонних? Как эгоистично. Глаза Канаме были широко распахнуты, лицо побелело. Он испуганно озирался, явно чувствуя духов рядом, но не в состоянии их увидеть или услышать. Я сердито посмотрел на Натори: – Отпусти его! Он здесь ни при чем! Натори начал спускаться по лестнице. — Да, я согласен. Юный Танума здесь абсолютно ни при чем, – голос его был легким и приятным, почти дружелюбным, но его глаза сузились, когда он посмотрел на Канаме. – Он будет освобожден, как только мы уйдем. Женщина-дух, державшая меня, хихикнула. Канаме сжал челюсти: – Вы не можете просто его забрать! Нацуме не вещь... – женщина, державшая Канаме, затянула волосы вокруг его горла, он начал задыхаться. Испугавшись, я оттолкнул женщину, державшую меня: – Оставь его в покое! Перестань! – меня окутала вспышка ослепительного света. Дух с рогами завизжала и убралась с моего пути. Я бросился к Канаме. Послышался голос Натори: – Стой! Поводок вокруг моего члена резко затянулся. Я закричал и рухнул, не закончив шаг. Натори фыркнул: – Это было глупо, – он посмотрел на длинноволосую. – Полегче с горлом. Он всего лишь человек. Волосы вокруг шеи Канаме расслабились. Натори остановился между нами, все еще радостно улыбаясь, хотя глаза его были жесткими. Он повернулся к Канаме. – Прошу прощения, юный Танума, мои слуги слишком ... порывисты. Он сделал несколько глубоких вдохов, сердито глядя на Натори: – Нацуме не ваш слуга. Натори поднял брови. Задыхаясь от боли, я посмотрел в глаза Канаме и покачал головой, боясь того, что Натори мог с ним сделать – или позволить сделать своим духам: – Танума, просто ... иди домой, – я не мог позволить ему пострадать из-за меня. Канаме сглотнул и коротко кивнул. Натори заулыбался еще шире: – Хороший мальчик. – он повернулся ко мне. Несмотря на улыбку, было понятно, что он в ярости. – Пойдем, Такаши. Уже почти закат. – Поводок расслабился, позволяя мне встать. Пальцы Натори сомкнулись на моем воротнике. Он начал быстро спускаться по лестнице, практически волоча меня за собой. Я горел от разочарования, гнева и унижения. Мне хотелось сопротивляться. В самом деле, вполне возможно, что мне бы удалось вырваться и сбежать, но я не мог этого сделать, пока духи держали Канаме. Я не мог им рисковать. Спустившись с лестницы, Натори потянул меня вправо, к своей серой Хонде, припаркованной на обочине. Это была та же машина, что и вчера. Я поморщился от собственной глупости. Совсем забыл, что у Натори была машина. Неудивительно, что он так быстро добрался до Восьми Полей. Руки Натори скользнули с воротника на рукав. Он рывком развернул меня к себе: – Почему ты никогда меня не слушаешь? – Натори толкнул меня. – Ты хочешь, чтобы я тебя наказал? Я споткнулся и упал на пассажирскую дверь. Сжав руки в кулаки, сердито посмотрел на него снизу вверх: – Я хочу, чтобы ты убрал печать. – За его плечом я видел солнце, садящееся за горы. У него оставались считанные секунды на то, чтобы восстановить связь. Если я смогу продержаться подольше... Свободной рукой он сдернул очки и посмотрел на меня, сужая глаза: – Я поставил ее не просто так, – Он сунул очки в карман и начал расстегивать мое пальто. – Своим поведением ты постоянно доказываешь, что я поступил правильно. Его бедро скользнуло между моих ног, он наклонился, явно собираясь меня поцеловать. Я приподнялся на цыпочки, избегая контакта с его ногой, и отвернулся. Еще немного дольше!.. – Ты не думал, что я был бы гораздо более сговорчив, если бы ее там не было? Он схватил меня за подбородок, заставляя повернуться обратно: – Нет, – Натори впился пальцами в мою челюсть. Боль была такой сильной, что у меня выступили слезы, а рот сам открылся. Я тихо вскрикнул и схватил Натори за запястье. Его губы накрыли мои, его язык ворвался в мой рот. Пульсация у меня паху показала, что я не справился. Печать была на месте. Свободной рукой он скользнул под рубашку, сжимая мой сосок. Бедро прижалось к моей промежности. Несмотря на гнев и разочарование, смесь ощущений будила во мне желание. Я возбудился так быстро, что мое сознание затуманилось, а мышцы расслабились. Стон сорвался с мох губ. С холодной усмешкой он отстранился от меня. Мои колени подкашивались. Мне пришлось схватиться за крышу автомобиля, чтобы не упасть. Глаза не могли сфокусироваться, а сердце билось так сильно, что кроме биения я ничего не слышал. Натори обнял меня за талию и сдвинул немного в сторону. Открыв пассажирскую дверь, он прошептал, касаясь губами моего уха: – Садись. Честно говоря, я не помню, как сел в машину, да и саму поездку, только то, как Натори вытащил меня из автомобиля. Я моргнул и гляделся, увидев, что нахожусь по пояс в траве в каком-то поле. Небо было темно-синего цвета, какой бывает только во время сумерек, появлялись первые звезды. Видимо, я отвлекся только на несколько минут, что означало, что Натори не так далеко отъехал. Машина стояла слева в тени деревьев. Он вышел из машины и подошел ко мне. На его лице была счастливая улыбка, его глаза блестели: – Здесь мы встретились. Я оглянулся и понял, что он прав. Вокруг было поле, на котором мы познакомились два дня назад. Это означало, что я всего в пяти минутах ходьбы от дороги и в пятнадцати от ступеней храма. Его усмешка стала откровенно похотливой: – Я хотел тебя с того момента, когда ты упал в мои объятья. Я чуть было не бросил тебя на землю и изнасиловал прямо там. – Он облизнул губы. – Как насчет того, чтобы снова пережить те первые мгновенья вместе? Дрожь прокатилась по моей спине, но она не имела ни малейшего отношения к Натори. Что-то было среди деревьев позади меня, нечеловеческое и сильное. Как ни странно, ощущение было смутно знакомым. Гневный женский визг донесся со стороны дороги. Две вспышки озарили ночь. Натори резко обернулся, смотря на холм: – Что?.. В этот момент огромная белая морда с длинными зубами-кинжалами появилась из-за деревьев, хватая меня за воротник пальто. Меня резко утянули назад, в тень. Я даже не успел закричать.