Связанный (Bound)

Когда кот – хотя сейчас он точно не кот – толкнул меня в душевую кабину, я едва успел выставить руки, спасая свое лицо от встречи со стеной. Там я внезапно обнаружил, что вода обжигающе горячая. Моя кожа моментально покраснела: – Вот дерьмо! – шипя от боли, я вывернулся из-под водяной струи, пытаясь дотянуться до крана холодной воды. Вцепившись в него – он даже не был включен! – резко повернул его, пытаясь снизить температуру до приемлемой. Двухметровое беловолосое существо, сидевшее на ванной, фыркнуло: – Принцесса. Хмуро посмотрев на него, потянулся за мочалкой и мылом. Честно говоря, мне и самому очень хотелось вымыться. Несмотря на то, что я принял душ в номере у Натори, я не чувствовал себя чистым. Все еще ощущая его пальцы на своей коже, начал усилено оттираться. – Я жду рассказа о том, как ты спутался с этим колдуном. Я замер с мочалкой в руке, посылая коту злобный взгляд. – Послушай, Нянко… Он улыбнулся, сверкнув клыками: – Мадара. Меня зовут Мадара. Я отмахнулся от него мочалкой, разбрасывая пену: – Хорошо, Мадара! Я не искал с ним встречи, он послал за мной в дом бумажного демона! Мадара нахмурил серебристые брови и зарычал: – Когда? Я взглянул на него: – Вчера вечером, когда тебя не было. Он нахмурился еще сильнее: – Вокруг дома барьер. Эта штука не должна была войти. Я закатил глаза. – Ну, она была в коридоре, когда я ее обнаружил, затем проскользнула мимо закрытой двери в спальню. Я выпрыгнул в окно, пытаясь увести ее из дома. – Поежившись от воспоминаний, снова встал под душ. – Она меня поймала, но я вырвался. Тогда из кустов появился Натори. Я опустил глаза и снова принялся тереть. – И он сказал, что тоже может видеть духов. Мадара фыркнул: – И, завороженный его сладкими речами, ты позволил соблазнить себя. Я сглотнул. Не хотелось признавать нечто подобное, но… – Да. Мадара покачал головой и усмехнулся: – Ну, вот и ответ на твой вопрос. Я посмотрел на высокого духа и нахмурился: – Что ты имеешь в виду? Он отвел взгляд и махнул рукой. – Ничего, – он вдруг посмотрел на меня. – На тебе была кровь? Я моргнул. – Порезы от бумаги, – некоторые из них до сих пор были видны. – Он не причинил мне вреда. На лице Мадары мелькнула улыбка. – О, так тебе нравится немного грубости? Я сердито на него уставился: – Что? Мадара глубоко вздохнул и махнул рукой. – Не важно! – Он запустил когтистую руку в свою белоснежную гриву. – Итак, сопляк использовал кровь и сперму. Мне нечего было добавить, поэтому я промолчал. Отвернувшись, я драил все места, где Натори прикасался ко мне, пока кожа не начала болеть. Мадара молчал — он довольно часто замолкал на долгое время. В конце концов, вода постепенно остыла, и мне пришлось вылезать из душа. Я вышел из душа, намереваясь поваляться в ванне, только чтобы обнаружить, что красная юката лежит на полу, а ванна уже занята. Мадара, все еще в человеческой форме, высокий и мускулистый, лежал в ванной, откинув голову и закрыв глаза. Его одежда была на полу, так что он скорее всего был голым. Из его груди вырывалось тихое гудение, подозрительно похожее на мурлыканье. Я скрестил руки на груди, стараясь не дрожать от холода: – Я хочу принять ванну. Ты не возражаешь? Мадара посмотрел на меня. Его глаза были полузакрыты: – Я не против. – Из воды поднялась длинная бледная мускулистая нога. Он просто заполнял ванну. Он поманил меня рукой и улыбнулся. – Прошу. Сама мысль о пребывании в ванне с таким невероятно красивым голым мужчиной заморозила меня на месте на несколько секунд. Этих секунд было достаточно для того, чтобы тепло разлилось в моей промежности. Что-то внутри меня заинтересованно дрогнуло. Потом мой разум вернулся. Сукин сын меня дразнил! Ярость вспыхнула белым огнем. Я слишком устал, морально и физически, чтобы играть с ним в игры. Улыбнувшись, я подошел к ванне и резко опустил кулак ему на голову. Он по-щенячьи взвизгнул и скрылся в клубах непрозрачного дыма. Когда дым рассеялся, в воде плавал маленький толстый трехцветный кот. Я выловил его из ванны и уронил на коврик. Затем я наконец-то залез в воду. Кот стонал старческим скрипучим голосом: – Нацуме, это было подло! Я поджал губы: – Как и твои шутки. Кот уселся на коврике и принялся стряхивать с себя воду: – Какие шутки? – Он сердито и очень по-кошачьи надулся. – Я был серьезен! Я закатил глаза: – Да, конечно, – как будто такое потрясающе красивое существо может быть заинтересовано в непримечательном мальчишке? Ага, как же. Даже Натори интересовался мной исключительно потому, что ему нужен был помощник, видящий духов. Хотя, Канаме сказал, что я потрясающий. Воспоминание заставило меня улыбнуться и натолкнуло на идею. – Итак, нужно сбежать и отвлечься? Кот склонил голову в сторону и нахмурил свои крошечные брови: – Да. Я кивнул и улыбнулся: – Хорошо, – закрыв глаза, я откинулся на спинку ванны. – Я точно знаю, что делать дальше. Канаме поможет мне. Я даже могу сказать ему правду – колдун поставил на меня печать и пытался соблазнить, чтобы сделать своим учеником. Конечно, я не собирался говорить ему, что это Натори. Я не хотел, чтобы Канаме его возненавидел. Честно говоря, несмотря на все то, что он сделал, я не испытывал ненависти к Натори. Он был так похож на меня, что я просто не мог его ненавидеть. Я слишком хорошо понимал его одиночество и страх. Я испытывал те же чувства. Мы действительно могли бы стать друзьями. Правда, после того, как до него дойдет, что я не домашний любимец, которого можно сажать на цепь. С помощью Канаме я избавлюсь от печати и докажу Натори, что со мной лучше не шутить. Кот поставил свои крохотные лапки на бортик ванной: – Что ты задумал? Я сонно посмотрел на Нянко: – Я задумал лечь в постель и спать как убитый. Он фыркнул от досады: – Печать, идиот! Что ты будешь делать с печатью? – Ах, ты об этом. – Я лениво улыбнулся. – Думаю, что пойду делать домашнее задание с другом, который живет в добром часе езды отсюда на автобусе. А потом мы, так сказать, посмотрим телевизор в его комнате. Кот фыркнул и дернул ухом: – Это не сработает. Я расплылся в улыбке: – Еще как сработает. Кот уселся на коврик и принялся умываться: – Вот увидишь. Я усмехнулся и закрыл глаза, наслаждаясь тем, как горячая вода расслабляет мои усталые мышцы и другие, более пострадавшие детали моей анатомии. Примерно через час я вылез из ванной, едва держась на ногах от вялости, вызванной теплой водой. Мои пальцы напоминали чернослив. Натянув одежду, я вытащил из ванной затычку, выпуская воду. Покончив с этим, развесил сушиться полотенца, выключил свет и вышел в коридор. Доковыляв до своей комнаты, я увидел, что Токо уже расстелила мой футон. Я улыбнулся, тронутый ее заботой, упал на покрывало и застонал. Послышался стук в дверь: – Такаши, я принесла твой ужин. Я повернулся на бок и попытался сесть: – Да... Входите. Токо принесла глубокую тарелку и столик с короткими ножками. – Я приготовила тебе мисо-суп с курицей, – загнав меня под одеяло, она поставила столик мне на колени и проследила, чтобы я съел все до последнего кусочка. Каким-то чудом я вспомнил, что должен предупредить ее, что я приглашен делать уроки с Танумой-младшим. У меня даже был их номер, точнее визитная карточка Танумы-старшего. Она улыбнулась, взяла карточку и заверила меня, что она позвонит господину Тануме. Мы говорили и о других вещах, но, к сожалению, я мало что помню. Я очень устал. К тому моменту, когда суп, наконец, был съеден, я едва мог держать глаза открытыми. Токо погладила меня по голове, поправила одеяло и выключила свет. Я вырубился еще до того, как ее шаги затихли. Снова мои сны были заполнены тенями и обвиняющими голосами: – Лжец... Лжец… Я резко проснулся, по моим щекам текли слезы, одиночество до боли сжимало мое сердце. Вытерев мокрые щеки рукавом, повернулся на бок. Кот свернулся клубком на краю одеяла. Его открытые глаза блестели. Меня затопило облегчение. Я был не одинок в мире, который кроме меня никто не видел – уже нет. Я протянул руку, чтобы погладить его. Его шерсть была мягкой и теплой. Кот закрыл глаза и замурлыкал. Я прикрыл глаза, стараясь заснуть, но не мог избавиться от мысли, что Натори ощущал такое же одиночество по тем же причинам. Это не оправдывало то, что он сделал, но, как только печать будет разрушена, я намеревался провести с ним долгую беседу. Я проснулся только после полудня, чувствуя себя гораздо лучше. Большинство синяков на моих плечах и бедрах выцвели до бледно-желтого цвета. Тем не менее, пятно на шее приобрело ярко-красный, фиолетовый и синий с желтыми оттенками цвет. К счастью, на улице было холодно, так что я смог надеть черную водолазку под синий свитер с капюшоном. И что самое замечательное – моя … нижняя конечность оправилась достаточно для того, чтобы я мог спокойно сидеть. Я провел пару часов за уроками, затем помог Токо по дому, в том числе со стиркой. Вытягивая простыни из сушилки, Токо сообщила, что она позвонила господину Тануме. Видимо, он был счастлив позволить мне зайти помочь Канаме с домашней работой. Он заверил ее, что я успею на девятичасовой автобус, и буду дома к ужину. Это замечательно вписывалось в мой план. Поскольку стояла ранняя осень, закат был около шести. К девяти связь будет разорвана, и я буду свободен. Незадолго до четырех, когда заканчивались занятия в школе, я подошел к автобусной остановке неподалеку от дома. На улице было холодно, мне пришлось надеть теплое коричневое пальто и зеленый шарф. Дыхание вырывалось облачками пара. Сунув руки в карманы, радовался, что мою сумку не обязательно было нести в руках. На автобусной остановке, кот уселся рядом со мной. Я посмотрел на него сверху вниз. – Не думаю, что кошек пускают в автобус. Он нахмурился: – Ты идешь в храм, не так ли? Я кивнул: – Я подумал, что там я буду в безопас… – Нет, – кот покачал большой головой. – Барьер в храме остановит духов, но не помешает человеческому колдуну. Они используют сутры, как и священники. Я усмехнулся: – Сначала ему нужно будет меня найти, а до Восемь Полей несколько миль. Кот покачал головой. – Несколько миль – пустяк. Я могу добраться туда в считанные минуты. Я фыркнул: – Да, но ты можешь летать, – или скорее его огромная собачья форма могла. – Насколько я знаю, он не может. Кот тяжело вздохнул и встал на свои крошечные лапы. – Я буду ждать, когда ты вернешься, – он отвернулся. – Мы обсудим это потом. Он уковылял. Я хмуро смотрел ему вслед. Он знал что-то, чего не знал я? Минут через десять на остановку притарахтел почти антикварный автобус. С опозданием, но он всегда опаздывал. Я вошел и увидел улыбающегося Канаме.