Связанный (Bound)

Синева, синева, синева... Синева текла вокруг меня и во мне. Я был полностью погружен в нее – утопал в ней. Она ослепляла и забирала мысли. Воздух, которым я дышал, пах озоном и синевой. Мои уши были заполнены гудящей синевой. Она была такой громкой, что я не слышал собственных стонов. Синева танцевала под одеждой, впитывалась в кожу, грела кровь, заставляя сердце биться и температуру подниматься, пока я не был весь пропитан синевой. Я хотел вытолкнуть синеву наружу, выцарапать ее из своей кожи, но мои руки были … связаны у меня за спиной? Я понял, что лежу вниз лицом на какой-то мягкой поверхности. Футон? Я пытался открыть глаза, но они меня не слушались. Голоса начали просачиваться сквозь синеву. – Что с ним? – Голос был раздраженным, женским и смутно знакомым. Кроме того, он был где-то впереди меня. Глубокий мужской голос, который я почти узнал, проговорил возле моего уха: – Я думал, что это может произойти. – Что? – Женский голос был почти отчаянным. – Что может произойти? – Он пьет. – Пьет? Но это невозможно! Он не… – Смотри, – руки, его руки потянули меня вверх. Моя голова упала на сильную мускулистую руку, тело мое тряпичной куклой обмякло на его скрещенных коленях. Я услышал, как мои босые пятки упали на деревянный пол. Прохладный воздух ласкал мою грудь и ноги. Я удивился: почему я чувствую воздух? На мне ведь пальто и брюки, правда? По моим ногам прошелестела ткань. Простыня или халат, я не мог сказать точнее. Когтистый палец скользнул по моему животу, заставляя мышцы подрагивать: – Видишь? Он впитывает ее прямо через кожу. И печать бледнеет на глазах. Женщина проговорила дрожащим голосом: – Это невозможно. – Невозможно? – Мужчина фыркнул. – Подумай! За все то время, что ты провела в этом мире, сколько ты встретила людей, способных видеть так же хорошо, как он и Рейко? Рейко ... Я знал это имя! Я продирался сквозь синий туман в голове, стараясь сосредоточиться на этом имени. Оно было знакомым, таким знакомым, и важным, и дорогим… Память нахлынула потоком, заставляя меня задрожать. Рейко была ... моей бабушкой. – Хм… – Женщина явно задумалась. – В последние лет двести – немного. На пальцах сосчитать можно. Раньше их было гораздо больше. Внезапно я вспомнил, кому принадлежал женский голос – Хиное, женщина-дух, которая курила трубку и была влюблена в мою бабушку. Я знал и другой голос – Нянко… Нет, голос слишком глубокий для кота… – Мадара. Тело подо мной напряглось, потом расслабилось, и я услышал тихое: – Я здесь, Нацуме, – прохладная рука погладила меня по волосам. Его голос окреп. – Да, раньше их было много. Когда нас считали богами и защитниками, когда мы с ними были ближе. Тогда было много детей, видящих так же хорошо, как он, которые пили, чтобы насытить свою природу. Хиное выдохнула: – Значит, он..? Мадара кивнул: – Рейко точно была. Очевидно, она связала свою жизнь с кем-то, кто был одинаков с ней по своей природе, но не по своей сути. Хотя одна из ее дочерей, как мне кажется, не последовала ее примеру и полюбила того… – Кого могла увидеть. – Хиное фыркнула. – Ну, это, безусловно, многое объясняет. Мне было все еще сложно расслышать что-либо помимо синего гула, но я понимал, что они обсуждают бабушку Рейко, мою мать и меня. Но я не мог понять, что именно они имели в виду Хиное вздохнула: – И теперь..? Мадара фыркнул: – Теперь мы будем удерживать его здесь, пока эта дурацкая печать не сломается, и позволим ему вволю напиться. Удерживать меня здесь ...? Печать не будет разрушена до завтрашнего заката. Я не мог остаться здесь на целые сутки! Я должен быть дома сегодня до девяти-тридцати, иначе Фудживара будут волноваться. К тому же, мне завтра в школу! Я зажмурился и попытался развеять синеву, чтобы заговорить, но голос меня не слушался. – Дом… Домой в девять… Токо будет волнова… Мадара провел рукой по моим волосам и фыркнул: – Расслабься, до завтрашнего заката Хиное и Мицузу займут наши места. Токо ни о чем не догадается. Мицузу... Я знал это имя. Оно вызывало в памяти гигантского серого коня, почти такого же огромного, как Мадара в истинной форме. Секундочку, займут наши места...? – Что..? Тяжелая поступь, похожая на звук копыт, сотрясла пол. Глубокий сильный и, определенно, знакомый мне мужской голос, произнес: – Кто разрешал тебе звать меня по имени, щеночек? Мадара зарычал: – Полегче, лошадка-качалка! Эта практически ритуальная ругань принесла воспоминания о ссорах Мадары и гигантского коня. Я бы закатил глаза, если бы мог. Хиное застонала: – Вам обязательно ссориться сейчас? Тяжелые шаги Мицузу затихли возле нас: – Мм… Как интересно. – Глубокий смех. – Я что-то такое почувствовал, – меня обожгло теплым дыханием. – Фу! Я знаю эту вонь..! Я вздрогнул от глубокого рыка Мадары: – Это колдун, который поймал его. – Тот самый? – Мицузу по-лошадиному фыркнул. – В таком случае, я согласен. Это просто так оставить нельзя. Я определенно не хочу, чтобы этот тип заполучил Тетрадь. Хиное хихикнула: – Особенно учитывая, что в ней до сих пор записано твое имя. – Женщина ...! Тетрадь… Тетрадь Друзей! Она была в сумке у меня на бедре, но я не чувствовал сумку. Я потянулся пальцами к бедру, желая проверить, где она, но не смог дотянуться далеко. Мои руки были связаны за спиной. Я изогнулся, пытаясь нащупать хотя бы ремень сумки, но его не было. Мои бедра были обхвачены только тонким полотняным поясом. На мне не было сумки. Тетрадь пропала! Задыхаясь, я вновь попытался бороться со ступором своего тела. Я всхлипнул в отчаянии. Мадара прошептал мне на ухо: – Все в порядке, Тетрадь в безопасности. Ты получишь ее обратно, когда мы будем возвращаться. Я в панике распахнул глаза, напоровшись на золотой взгляд: – Обещаешь? – Я мог говорить только шепотом. Мадара закатил глаза, но кивнул. Я вздохнул с облегчением: – Да ... Хорошо. Мои глаза пытались закрыться. Я смог удержать их открытыми и оглядеться, но это потребовало больших усилий. Комната была простой: четыре полированных деревянных стены, в каждой по окну, обычный деревянный пол. Она была гораздо больше, чем я ожидал, учитывая, насколько маленьким дом казался снаружи. Потолочные балки были очень высоко – и сверкающий синий туман, дышащий и движущийся, заполнял все углы и трещины. Улыбающаяся синеватая Хиное сидела, скрестив ноги, у стены. Между нами был незажженный очаг. Я с трудом узнал ее. Вместо обычного розово-пурпурного кимоно на ней были джинсы, черная водолазка и синий свитер – причем все это мне было хорошо знакомо. Знакомые пальто и шарф лежали у нее на коленях. Я нахмурился в замешательстве. Это мои вещи? Тяжелые шаги раздались слева от меня: – Ты займешь место Нацуме? Хиное посмотрела куда-то влево, склонила голову и хихикнула: – Ну, он просто копия Рейко, а я помню каждый дюйм ее тела. Мицузу весело фыркнул: – Ты понимаешь, что он мальчик, а не девочка? – Конечно! – Хиное пожала плечами и указала на свитер. – Но в этой одежде никто не догадается. Я моргнул. Это была моя одежда. Почему на ней была моя одежда? И что надето на мне? Я посмотрел вниз и увидел, что на мне мерцающая золотом бежевая юката из самого толстого и мягкого шелка, который я когда-либо видел. Оттенками зеленого на ней были вышиты бамбуковые листья. – Сенсей, что ...? Мадара усмехнулся: – Хиное может скопировать твою внешность, но не твою одежду, так что придется ее одолжить. Она подмигнула мне: – Эта одежда тебе идет. Мицузу фыркнул: – Она мужская? Хиное поджала губы: – Конечно, нет! С чего бы мне держать у себя мужскую одежду? – Она тоскливо вздохнула. – Ее носила Рейко, когда оставалась у меня. Мадара посмотрел мимо меня и улыбнулся: – Если тебе интересно, хозяйка дома отлично готовит и не скупится с порциями. Мицузу подошел ближе: – Вот как? Я повернулся на звук и увидел пару копыт, выглядывающих из-под одеяния цвета серебра и полуночи, в нескольких сантиметрах от моего лица. Я посмотрел вверх на высокого мужчину, очень похожего на человека. Густые волны снежно-белых волос наполовину скрывали иссиня-черное лицо с сильной челюстью, крючковатым носом и ярко-голубыми глазами. Ярко-синие знаки украшали его скулы и переносицу. Из его волос поднимались загнутые рога и длинные заостренные уши, украшенные золотыми колокольчиками. Он улыбнулся и подмигнул: – Вы меня не узнаете, господин Нацуме? Я моргнул: – М-Мицузу? Он кивнул. Я никогда не видел его таким. Он всегда выглядел, как конь – правда, с рогами. Из-за рогов я сначала решил, что он – дух-бык. К несчастью, я сказал это вслух. Кот взорвался истерическим смехом: – Корова! Он думает, что ты – корова! Мицузу опустил копыто – никоим образом не раздвоенное – мне на грудь, практически прижимая меня к земле: – Разве это коровье копыто? Я никогда больше так не ошибусь. Хиное резко поднялась на ноги. Она замерцала, и ее лицо превратилось в мое. Ее темные волосы стали короче и светлее. Улыбка, правда, осталась ее: – Нам пора идти. Мицузу шагнул к ней мимо меня: – Ну что, устроим колдуну веселую погоню? – Стой! – Мадара жестом приказал Хиное подойти поближе. – Колдун знает вкус его силы. Хиное шагнула мимо незажженного очага: — О, хорошая идея! – Она опустилась на колени прямо передо мной, затем обхватила мое лицо руками. – Расслабься, больно не будет. И вдруг прижалась ко мне ртом. Под давлением губ, так похожих на мои, мой рот удивленно открылся. Это был не поцелуй. Прижавшись к моему рту губами, она глубоко и сильно вдохнула. Воздух был буквально высосан из моих легких. Голова закружилась, и я рухнул на руки Мадаре. Она поднялась, облизнувшись. – Вкусно! Мадара с рычанием оскалил длинные зубы: – Не привыкай! – Он сильнее прижал меня к груди. – Слишком поздно! – Она подмигнула. – Он на вкус, как Рейко. Она повернулась на каблуках и шагнула в сторону Мицузу. – Ну что, посмотрим, насколько хорош этот колдун на самом деле? Мицузу широко улыбнулся, показывая ровные белые зубы: – Это должно быть интересно, – он наклонился к Хиное и зашептал ей на ухо. Она приподняла брови и зло рассмеялась: – Мне нравится. Мадара улыбнулся мне: – Они уведут колдуна подальше отсюда, а затем отправятся в дом Фудживара и займут наши места до завтрашнего заката. Занять мое место – в доме Фудживара? Я вскинул руку: – Не надо! – Пришлось вдохнуть, чтобы продолжить. – Не надо пугать Фудживара! Они… Боже, говорить было так сложно. – Они добры ко мне. Улыбка Хиное смягчилась: – Я постараюсь вести себя, как ты. – Ее улыбка померкла, и она закатила глаза. – Отвратительно вежливо. Мицузу кивнул: – Мы не собираемся тревожить твоих опекунов, – он фыркнул. – Мы не хотим, чтобы тебя отовсюду гнали, как Рейко. Я рухнул обратно на Мадару: – Спасибо. Они помахали руками и скрылись в клубах дыма. Когда он рассеялся, они исчезли. Я посмотрел на Мадару сквозь синюю дымку: – Натори поймет, что это не я. Мадара усмехнулся: – В конце концов, он разберется, в чем дело, но к этому времени будет уже слишком поздно. Я схватил его за рукав: – Он может причинить им вред. Мадара фыркнул: – Хиное и Мицузу гораздо сильнее духов, с которыми он привык иметь дело. Они уж точно не слабее его. – Он усмехнулся, показав зубы. – А если его маленькие рабы подберутся слишком близко, то будут съедены. Я сделал глубокий вдох и обнаружил, что синева уже не так мешала думать: – Почему... Почему они делают это? Мадара наклонился: – Не думай, что ради тебя. Они делают это, чтобы защитить Тетрадь. В твоих руках она никому не приносит вреда. Ну, никому кроме тебя. – Он легко стукнул меня по носу когтистым пальцем. – А вот в руках этого колдуна… Он оскалился и рыкнул. – Жизнь тех, кто записан в Тетради быстро станет весьма отвратительной. Учитывая, как Натори обращался со мной, и как холодно он говорил со своими духами, я не мог не согласиться. Я дернул руками: – А почему я связан? Мадара фыркнул: – Потому что я не хочу, чтобы ты меня ударил. Я нахмурился: – С чего бы это я...? – Поводок вокруг моих бедер резко дернулся и запульсировал. Я испуганно вздрогнул. Я понял, что Натори увидел Хиное и Мицузу. Но эта мысль была быстро вытеснена тем фактом, что поводок не исчез с моего члена. Чертова печать не просто обвивалась вокруг моих бедер, она пульсировала внутри, на той самой точке. Мадара посмотрел на меня: – Печать активизировалась? – Да. – Пульсирование переросло в вибрацию. Чертова штука явно пыталась меня возбудить – и у нее получалось. Я задыхался и корчился, натягивая веревку, которой были связаны мои руки. – Отпусти меня! – У меня есть идея получше, – Мадара поднял меня и развернул, так что я оседлал его скрещенные ноги. – Почему бы мне тебя не отвлечь? Я испуганно посмотрел на него: – Что? Он обхватил мой затылок и прижал свои губы к моим. Распахнув глаза от шока, я смотрел в его суженные золотые глаза. Он целовал меня? Его широкая ладонь надавила на мою поясницу, прижимая нас животами друг к другу. В тот момент я понял, что ни на одном из нас нет белья, поскольку я вжался своей эрекцией в его. Я удивленно вскрикнул. Его язык ворвался между моих губ, полностью завладевая моим ртом.