Я выбрал Вас

Глава 5. Охота Томас сидел у огромного камина и небрежно перебирал струны кифары. На его хрупких запястьях позвякивали изящные браслеты, а тонкие пальцы украшали драгоценные кольца. Юноше нравились подобные безделушки, и у него их было в избытке. Томас любил золото, не за его денежную стоимость, а за тот теплый солнечный свет, который оно излучало и согревало ему душу. Он задумчиво смотрел на пылающий огонь и в бездонных глазах отражались сверкающие искорки. На рассвете лорд Хьюго и Дитер с рыцарями умчались на охоту, и юноша наслаждался покоем и тишиной, которые были редкими гостями в доме. Тонко очерченные губы тронула легкая улыбка, нежная и ласкова, — он обожал свою семью: сурового мужественного отца, красавицу мать, шумного, веселого шалопая Дитера, мудрого Ахмета, старенькую кормилицу Агату, которая, когда он был ребенком, рассказывала ему волшебные сказки и до сих пор называет его «Мой маленький», хотя завтра ему исполняется 17 лет. Съедутся родственники, соседи, — они с удовольствием приезжают в этот гостеприимный дом на все семейные праздники и веселятся от души. Вот и завтра за огромным столом соберется дружная компания, будут пировать, горланить песни, говорить здравицы, хлопать его по плечам, на которых потом появятся синяки, а под утро попадают под стол и по залу разнесется могучий храп, — в общем знатная будет попойка. Томас вздохнул, и, отложив инструмент, поднялся из кресла, потянувшись как кот. В каждом его движении сквозила грация хищника. Ахмет как-то сказал, что он похож на пустынного леопарда, особенно, когда злится, — глаза пылают злотым огнем, губы подрагивают, обнажая белоснежные зубы, а гибкое тело напрягается, словно готовясь к прыжку. Несмотря на хрупкость, в его теле чувствовалась скрытая сила, — результат многочасовых изнурительных занятий на ристалище. Томас нежно посмотрел на дремавшую в соседнем кресле мать и тихо вышел во двор. К нему поспешил стражник и, поклонившись, спросил.  — Вы что-то хотели, сэр?  — Нет, нет, Джон. Просто я начинаю волноваться за наших охотников. Не случилось ли чего, — ответил юноша. Стражник улыбнулся.  — Разве вы забыли, что завтра съедется толпа гостей в честь Вашего дня рождения. Надо много еды, чтобы никто не остался голодным. — Ну да, действительно, — ответил Томас, — я как-то об этом не подумал. — И, кивнув головой, медленно пошёл к сторожевой башне. Джон смотрел вслед этому потрясающему созданию и ласково улыбался. Томаса обожали все, начиная с лорда Хьюго и заканчивая последним дворовым мальчишкой. Он излучал столько тепла и света, что люди невольно тянулись к нему, как замёрзший путник тянется к живительному огню. При общении с Томасом оттаивали сердца даже самых суровых рыцарей. Когда он смотрел на кого-нибудь своими лучистыми глазами, в душе поднималась волна нежности и любви. Томас взлетел по винтовой лестнице на башню и осмотрелся. Вокруг простирались бескрайние поля, еще кое-где покрытые снегом, а далеко вдали чернел лес, за кромку которого медленно пряталось солнце. Подул резкий холодный ветер. Юноша поежился и плотнее завернулся в плащ. Вдруг на горизонте Томас заметил какое-то движение, затем раздался ликующий звук охотничьего рожка, лай собак, ржание лошадей, — это возвращалась с добычей ватага рыцарей во главе с лордом Хьюго. Юноша вздохнул с облегчением, и, радостно засмеявшись, скатился с лестницы. — Едут, едут, — закричал он стражникам, — открывайте ворота, опускайте мост. А сам поспешно нырнул в дом. Томас не любил охоту, — кровь и страдания животных приводили его в ужас. Однажды, в детстве, он выбежал встречать отца и брата, возвращавшихся с охоты, но увидев мертвые глаза оленя и его перерезанное горло, из которого еще капала кровь — грохнулся в обморок. С тех пор он не ел мясо, и никогда больше не встречал охотников с их кровавой добычей, предпочитая укрываться в комнате Ахмета. К слову говоря, когда Томас перестал заниматься с отцом Стефаном, но жажда знаний в нем не угасла, Ахмет, видя это, предложил мальчику продолжить обучение под своим руководством. Томас с радостью согласился и ни секунды не пожалел об этом. Спокойный, мудрый араб поделился знаниями с пытливым ребенком в области математики, астрономии, географии и некоторых других науках, о которых Томас даже не слышал, например, геометрии. А также мальчик научился говорить и писать по-арабски, и играть на музыкальных инструментах, а еще петь. Голос у него был такой чарующий и нежный, что, все, кто слышали его песни и баллады невольно замирали, впитывая каждый звук и не замечая текущих по щекам слез. Томас вышел из своего укрытия только через несколько часов и спустился в зал, где за огромным столом сидели родители, Дитер и рыцари, ужиная и обсуждая результаты удачной охоты. Когда увидели вошедшего мальчика, его печальное личико, то примолкли и виновато уткнулись в тарелки, — все знали, что Томас не любит крови и смерти. Дитер вскочил со своего места и подбежал к брату.  — Малыш, смотри, что я тебе принес. И он выудил из-за спины букетик первых весенних подснежников. Лицо Томаса осветилось радостной улыбкой.  — О, Ди! Спасибо! Какие они красивые, — он поднес цветы к лицу и вдохнул их нежный аромат. Все вздохнули с облегчением, — слава Богу, мальчик опять улыбается. Перед сном братья решили прогуляться по крепостной стене, заодно проверить сторожевые посты. Они любили здесь уединяться, чтобы поболтать, но сегодня Томас был задумчив и молчалив. — Эй, малыш, что с тобой, — Дитер заглянул в его темно-карие глаза. — Да нет, ничего, Ди, — ответил юноша, тряхнув головой. — Просто я думаю, приедет ли завтра Маргарет. Я по ней соскучился. — О, Господи! Неужели она тебе еще не надоела! Вы встречаетесь с ней чуть ли не каждый месяц вот уже целый год. — Я люблю ее, — всхлипнул Томас. — Лекарство от любви, — другая любовь, — хмыкнул Дитер. — Закрути с какой-нибудь девицей, тебе ни одна не откажет. — Но мне больше никто не нравится, я люблю только Маргарет. — Любовь хорошему траху не помеха, — хохотнул блондин, — а все остальное просто розовые сопли. — Ди, неужели ты никогда не влюблялся? — А зачем, — пожал плечами Дитер. — Эти охи-вздохи под луной, бессонные ночи, страстные взоры. Тьфу! Это не по мне. Томас как-то гаденько захихикал. — А я помню, как ты смотрел на меня год назад, когда вломился в мою спальню. О, это было что-то: и вздохи, и страстные взоры, ну полный набор, только соплей не хватало. — наглый мальчишка бросил на брата томный взор из-под ресниц и преувеличенно тяжело вздохнул. — Признавайся, кого ты мысленно трахал, пожирая меня глазами? Неужели какая-то красотка отказала тебе, и ты припёрся погреться у чужого огня. Юноша посмотрел на растерянное лицо брата и, не выдержав, громко расхохотался, потом резко развернулся и бросился было наутек. Дитер взревел, в два прыжка догнал ехиду, перекинул через плечо и пару раз ощутимо шлепнул его по заднице. — Больно, — заверещал Томас, дрыгая ногами. — В следующий раз будешь знать, как насмехаться над старшими, маленький засранец. Пожилой стражник улыбнулся и покачал головой  — Мальчишки опять подначивают друг друга. Эх, молодость, молодость.