Я выбрал Вас

Глава 6. Прощай, любовь Горит солома — валит дым. Сгорает сердце. Кто увидит? Утром следующего дня Томас медленно спускался по лестнице, почёсывая попку, — да, вчера он изрядно разозлил Дитера, и следы его гнева расцвели на ягодицах сине-желтой палитрой. Юноша вышел в зал со скорбным выражением лица и, демонстративно прихрамывая, проковылял мимо брата, игнорируя его виноватый взгляд. — Так тебе и надо, — мстительно подумал Томас. — Помучайся теперь угрызениями совести, дылда белобрысая. Выйдя во двор, он воровато огляделся и вприпрыжку бросился к конюшням. — Вот же плут, — ухмыльнулся Дитер, высунувших в узкое окно, — хочет, чтоб я почувствовал себя извергом. А Томас, верхом на своем белоснежном жеребце, вылетел за ворота, надеясь встретить прекрасную леди Маргарет и обмолвиться с ней хоть одним словечком. Его любящее сердце замирало от счастья. Он принял некое решение, и ему не терпелось поделиться этим с возлюбленной. Гости уже рассаживались за стол, с удовольствием оглядывая богатое угощение. Когда по лестнице застучали каблучки и появился Томас, все замерли в восхищении, — юноша был сегодня особенно хорош, — глаза сияют радостью, щеки тронул нежный румянец, губы подрагивали ласковой улыбкой, а волосы разметались по плечам и груди черным водопадом. На нем были белые кожаные штаны, плотно обтягивающие стройные длинные ноги, узкие бедра и тонкую талию, гибкость которой подчеркивал наборный пояс из золотых пластин, украшенных драгоценными камнями. Белоснежная рубашка из тонкого полотна оттеняла нежную смуглость лица. На плечи небрежно накинут короткий плащ из темно-синего атласа, опушённый по вороту соболиным мехом. — Настоящий принц! — прошептал кто-то из дам. Томас на мгновение замер на последней ступеньке, словно давая возможность полюбоваться собой. Потом звонко рассмеялся и подбежал к столу. — Извините за опоздание, друзья. Рад приветствовать Вас в нашем гостеприимном доме, — лучезарно улыбаясь, произнес он и низко поклонился, прижав руки к груди. Затем подошел к родителям: нежно поцеловал мать и почтительно коснулся губами руки отца. Дитера вредный мальчишка проигнорировал. Лорд Хьюго обнял сыновей за плечи и обратился к гостям. — Поскольку виновник нашего праздника соизволил появиться, предлагаю всем занять свои места. Веселая пирушка была в разгаре, когда Томас незаметно выскользнул из-за стола. Ему не удалось поговорить с Маргарет при встрече, и сейчас она избегала его, отводила глаза, хмурилась, когда ловила на себе умоляющий взгляд, с досадой покусывая губы. Но, наконец, не выдержала и сжалилась над несчастным, слегка кивнув головой. Они стояли в тени крепостной башни, глядя друг на друга. Томас нервно сжимал кулачки, не решаясь первым нарушить молчание. — Ну, и что ты молчишь? — сказала девушка. — Воды в рот набрал? Юноша глубоко вздохнул и тихо произнес. — Маргарет, я все решил. Мы с тобой убежим и тайно обвенчаемся. Вернемся уже мужем и женой, и нам никто ничего не сможет сделать. Я люблю тебя и буду любить всю жизнь. Клянусь, ты будешь счастлива со мной. Маргарет закрыла глаза, чтобы скрыть боль, плескавшуюся в них непролитыми слезами. Бедный мальчик, такой красивый, такой нежный. Как же ей не хочется причинять ему страдания. Он этого не заслужил. Ее сердце замирало от тоски, но вслух она сказала. — Да кто ты такой, чтобы предлагать мне совершить подобную глупость? Всего на всего второй сын лорда, без дома, без наследства, можно сказать, голодранец. — Её голос звучал холодно и надменно. — Твой удел вечно скитаться в компании таких же безземельных рыцарей, или стать фаворитом какой-нибудь богатой старухи, благо, внешность позволяет. Ну, в крайнем случае, уйти в монастырь. Тогда как я выхожу замуж за графа Роджера Редфорда, влиятельного и знатного вельможу, приближенного к королевскому двору. Свадьба назначена через месяц, и я не собираюсь ломать свою жизнь ради какого-то смазливого мальчишки. Поиграли в любовь и хватит. Ты доставил мне массу наслаждения, но теперь между нами все кончено. Прощай! Она мельком взглянула в помертвевшее лицо Томаса, и ее сердце зашлось от пронзительной боли, но, взяв себя в руки, девушка резко повернулась и пошла прочь, из последних сил стараясь не оглянуться на это чудное создание, раздавленное и униженное ею. Но у нее не было другого выбора, — когда она рассказала отцу о своей любви к младшему сыну лорда Хьюго, тот был в ужасе. — Дорогая моя девочка, — говорил он, сжимая ее руки, — ты даже не представляешь, чем может обернуться твой отказ выйти замуж за графа. Он жестокий и злопамятный. Месть его будет страшной. Граф убьёт твоего мальчика, а его голову преподнесёт тебе вместо свадебного подарка. Он разорит и сожжет наши дома, а тебя сделает своей шлюхой. Ты хочешь этого? Маргарет отшатнулась и побелела.  — Нет, нет, отец, я не допущу, чтобы из-за меня пролилась кровь. Свадьба будет. И теперь она уходила от своей любви, а душа ее разрывалась от горя. Томас неподвижно стоял, в изнеможении прислонившись к холодным камням, внутри что-то оборвалось и адской болью ударило в сердце. Он застонал, хрипло и протяжно, закрыл лицо дрожащими руками и медленно сполз по стене, упав на землю. Его хрупкие плечи содрогались от рыданий, а разбитое сердце почти не билось. Маргарет тихо вошла в зал и присела на свое место. Гости громко разговаривали, смеялись и пили от души. Никто не заметил отсутствия девушки, кроме Дитера. Глянув на ее бледное лицо и тусклые измученные глаза, он понял, — что-то случилось. — А где же Томас, — подумал он, и уже хотел было броситься искать брата, но тут в проеме двери появилась стройная фигурка юноши. Лорд Хьюго, увидев сына, громко, пытаясь перекрыть шум пирующих гостей, позвал его. — Сынок, подойди ко мне. Томас медленно, будто превозмогая боль, приблизился к отцу. — Гости хотят, чтобы ты спел им что-нибудь. Тебе ведь не трудно, правда? Все оживились, захлопали в ладоши и дружно закричали. — Просим, просим!!! Мальчик выдавил из себя улыбку. — Хорошо, хорошо, друзья. Я спою вам новую балладу, которую мне подарил странствующий менестрель. Кто-то из слуг вложил в его дрожащую руку кифару, и он прижал ее к груди, прикрыв глаза. Дитер с замиранием сердца смотрел на осунувшееся личико брата, заметив и влажные ресницы, и скорбную морщинку, залегшую между темных бровей. — Мальчик страдает, — подумал Дитер, — а виновата эта дрянь! Убью, суку. Томас тем временем небрежно пробежал тонкими пальчиками по струнам. Два рыцаря подхватили его на руки и поставили в центре огромного стола. Юноша слегка поклонился, сделал несколько аккордов и запел голосом чистым и звонким. Жизнь пролетела незаметно. Прощай, счастливая пора! И странно вспомнить, — Я ведь был бессмертным, еще вчера. Ах, юность — искра золотая! Мечта, взлетающая ввысь, Мне сердце болью обжигая Лавиной мимо пронеслись. Еще недавно, всем доволен, Удачлив, дерзок и жесток Я получил по вашей воле Такой чудовищный урок. Кого винить в своем позоре? Как горько все переплелось. Зачем искать тепла в холодном взоре? Что было сужено, то и сбылось. Я вдруг с размаха налетел на стену. Будь проклят прерванный полет! И кровь, и бешеная пена, и этот резкий поворот. Но зачем надо мною Ангел смерти поет, Ведь падение в бездну, — Это тоже полет. Что ж, залижу обиду по-собачьи, А боль возьму на память о тебе. И засмеюсь, чтобы не видели, что плачу, И повернусь лицом к своей судьбе. Что дальше будет? Я не знаю Боюсь от ярости с ума сойти. О, проклинаю! Нет, благословляю тот день, Когда ты встала на моем пути. Но мысль одна мне душу ядом отравила, Я задаю себе вопрос опять: В какую страшную минуту ты решила, За грех чужой меня распять. Кто б мог поверить, Что способна гвозди В сердце вбить, женщина, Рожденная любить. Мне не хватило лишь глотка до счастья, До счастья не хватило лишь звена, К твоим ногам хотел упасть я, Но не успел. Чья в том вина? Мне ль, искалеченному чувством С названьем проклятым- любовь, На прошлое оглядываться с грустью, Кто был убит, тот не воскреснет вновь Но в душе свет остался, Разгоняя мой страх. И за это не жалко Тлеть на адских углях! Когда отголоски чарующего голоса затихли под высоким сводом зала, наступила звенящая тишина. Гости в немом изумлении смотрели на юного красавца, всегда такого веселого и жизнерадостного, а теперь стоявшего перед ними с низко опущенной головой, дрожа всем телом, как цветок под яростными порывами ветра. Кто-то вздохнул, кто-то всхлипнул. Барон Сторм с нежным состраданием смотрел на своего любимца, сокрушенно покачивая головой. Томас, очнувшись, передернул плечами, тряхнул своей роскошной гривой и осмотрелся. На его губах появилась слегка вымученная улыбка, но он неимоверным усилием воли взял себя в руки и звонко крикнул: — О, друзья! Кажется, я заставил вас грустить. Но что поделаешь — любовь и печаль ходят рука об руку. Все, все, хватит сырость разводить. Давайте веселиться. Сейчас я спою вам песню о непостоянстве прекрасных дам. Думаю, многие из присутствующих кавалеров успели выпить сию горькую чашу. Томас засмеялся, немного язвительно и горько, пробежал гибкими пальчиками по струнам и запел: Ты любишь милую, — исток блаженства своего. Не превращай ее в кумир, в святыню, божество. Приходишь на свиданье к ней, — любви отдайся весь. Но слишком часто не ходи, успеешь надоесть. Не повторяй: «люблю, люблю». Восторги умеряй. Свиданий новых не проси, не плач, не умоляй. Навязчив будешь, набежит нежданная беда: Любимая ответит «нет», взамен былого «да». Тогда поймёшь ты, дурачок, каков любви финал. Получишь в задницу тычок, которого не ждал. И сердце бедное твое зайдётся от тоски. Ты будешь помнить сей урок до гробовой доски! Мужчины повалились от хохота, лукаво поглядывая на дам, которые томно улыбались, не сводя глаз с обворожительного красавца и облизываясь на его соблазнительную попку, мелькавшую у них перед глазами. А юноша капризно топнул ногой, призывая к тишине, ударил по струнам и запел куплеты, смешные и немного фривольные, которых он знал множество, посещая с родителями и братом деревенские праздники, где простой люд любил выпить и поорать песни. И сейчас Томас с шальных восторгов громко запел, уморительно подражая простонародной речи. Гости ещё больше оживились, повыскакивали со своих мест и пустились в пляс, притопывая и хлопая в ладоши. Смех, топот ног, одобрительные выкрики, звон кубков наполнили зал. Дитер в ужасе смотрел на брата, — мальчик словно бился в агонии, тело его содрогалось, глаза на бледном лице были похожи на два черных омута, из-под ногтей сочилась кровь, а он все пел и пел, выбивая каблучками чечетку, и, казалось, этой вакханалии не будет конца. Дитер бросился было к нему, но встретив его бездонный и страшный взгляд, застыл на месте. Вдруг, после очередного мощного аккорда струны на кифаре лопнули, жалобно зазвенев. Томас бессильно опустил голову и пошатнулся. Дитер в два прыжка подскочил к брату и, протянув руки, принял в свои объятия самое драгоценное в мире существо, нежно прижав к груди этот хрупкий дрожащий комочек. — Ди, мне так плохо, — пролепетал Томас, уткнувшись в шею брата и обдавая его свежим, как у ребенка, дыханием. — Знаю, знаю, малыш, — ласково проворковал Дитер, а замершим в недоумении гостям громко сказал. — Маленький негодник надрался, вот ему и стало хреново. Все облегченно засмеялись и закивали — Где уж мальчонке угнаться за старыми вояками, — хохотнул барон Сторм. Подошли леди Иден и лорд Хьюго, встревожено заглядывая в измученное личико Томаса. — Не волнуйтесь, — прошептал Дитер, — все нормально. Я уложу его в постель, он отдохнет, выспится, а утром будет как огурчик. И он вышел из зала, неся на руках свое сокровище. Маргарет смотрела им в след, и сердце ее разрывалось от боли и тоски по этому чуду, которое судьба ей подарила и так жестоко отняла.