c o r t e x__c e r e b r i

*** Диппер тупо закрашивал клеточки в блокноте. У него болела голова – все вокруг виделось мутным маревом, в висках стучало. Мысли сонной речкой текли по сознанию. - Диппер? Молодой человек поднял измученный взор на мужчину за стеклянной перегородкой. Взгляд скользнул по бледной шее со следами порезов от бритвенного станка. Металлический крестик покачивается в такт движениям Билла. Он стал чрезвычайно религиозен в последнее время. - Ты сошел с ума, Диппер. Ты слышишь? - Что? - Они все тебе лгут. - Кто – все? – Пайнс чертит в блокноте прямую линию. Потом еще одну, ее пересекающую. - Твой дядя. Санитары. Врачиха. Билл скалит желтоватые зубы. И все так же мерно покачивается. - Вспомни, сосенка. “У мальчика подозрение на астму, ему нужно больше времени проводить на чистом воздухе, - говорит семейный доктор, мисс Блум. Твои родители соглашаются с ней”. "Тебя отправили в Гравити Фолз на целое лето. Горный воздух действительно полезен для здоровья. Тебе 1_". "Диппер, ты вспомнил дядюшку Стэнфорда? Любящий дядя, который готовит на завтрак французские тосты и отлично разбирается в настольных играх. С Фордом было классно проводить время, правда?" Билл озвучивает воспоминания молодого человека. Диппер испытывает высшую степень ощущения “неуютно”. Против его воли в голове расцветают тусклые картинки событий прошлого. С дядей Фордом было правда классно. А еще Пайнс вспомнил треугольное окно на чердаке. Вечером комнату наполнял розовый свет последних лучей солнца. На чердаке пахло пылью. Уютный и спокойный запах. Ночью в комнату мальчика приходил Стэн. Всегда пьяный. Иногда злой. Это был будто совершенно другой человек. Диппер вспомнил касания огрубевших цепких рук. Мокрые укусы и выворачивающие от отвращения просьбы быть хорошим мальчиком. Стэн прижимает мальчика к постели, стягивает с него футболку. Гладит дрожащие плечи и требует, чтобы Диппер не смел плакать. Шершавые ладони раздвигают ему ноги. Покрытое щетиной лицо Стэнфорда касается коленок Пайнса-младшего, целует выступающие косточки суставов. Стэн растягивает мальчика, смазав пальцы маслом. Удушливый запах Джонсон Бэйби навсегда отпечатывается в памяти синонимом унижения. Стэн Пайнс трахает своего племянника и не боится оставить следов на его теле. Входит во вкус и вставляет на всю длину. Его член выступает бугром на животе мальчика. Диппер тихо воет от боли и неконтролируемо испражняется. - Блять, поросенок! Пайнс-старший с отвращением отпихивает его и бросается в ванную комнату. Обессилевший, мальчик лежит на запачканной постели. По щекам стекают теплые слезы. Он рефлекторно пытается надеть обратно свои шорты. Его постулат невинности. Его попытка скрыть от самого себя факт, что у Диппера есть гениталии. Есть зад, в который его могут трахать без его согласия. На измятой грубыми руками спине наливаются черные гематомы. Впереди все лето, синяки успеют рассосаться. Рано или поздно, Диппер, милый, ты бы не выдержал. Но у тебя появился друг. Помнишь, а? Он был чуть-чуть старше тебя. Соломенные волосы, неживые, точно стеклянные глаза. И откуда этот парень только явился. - Привет. Меня зовут Билл. Давай дружить? *** В капкан угодил заяц. Стальные челюсти ловушки перебили кость в правой задней лапе. Заяц уже не дергался – выбился из сил. Только тихо стонал. Билл за ним наблюдал уже довольно долго. - Хорошо, что он не кричит. Зайцы кричат как раненые люди. Диппер переступил с ноги на ногу, прихлопнул на коленке комара. - Э, может освободим его и пойдем уже? - Он не выживет. - Тогда что нам делать? - Мы не можем его вылечить. - М. ***надцатилетний Пайнс, не отличающийся особо быстрым умом, утер нос рукавом кофты и замолчал. Сайфер присел на корточки рядом со зверушкой, положил палец на теплую заячью шею, где под летним мехом билась сонная артерия. Мягко пережав ее, Билл наклонился еще ниже – он хотел посмотреть, как жизнь будет уходить из глаз животного. Диппер тихо произнес: - Жалко. Через некоторое время Сайфер встал, отряхивая брюки от еловых иголок, и пожал плечами: - В некотором роде смерть – тоже лекарство. Мальчики зашагали дальше по вечернему лесу. Комары пищали все громче, верхушки деревьев заливал фиолетовый отблеск заката. Трупик зайца в скором времени окружили красные муравьи. *** В другую их прогулку Билл предложил играть в индейцев. Располосовав лица красной глиной, мальчики зашагали по лесу. Поначалу, они хотели отыскать уютное местечко, построить шалаш и там покурить - Билл стащил у матери пачку сигарет. Но это было до того, как зоркий Диппер углядел фигуру мужчины, толкавшего перед собой садовую тачку по засыпанной еловыми иголками тропинке. Из тачки свешивался край брезентового мешка из-под опилок. Не сговариваясь, молча, как истинные индейцы, мальчики двинулись за проклятым белокожим. Мужчина все шел и шел. Стайки мошкары, которые тучами любят висеть в холодном утреннем воздухе, уже пропали. Из-за деревьев показалось маленькое лесное озеро с зеленой и неподвижной как зеркало водой. На дальнем берегу стоял деревянный охотничий домик с красной крышей. Индейцы спрятались в зарослях камыша, росшего в обилии вокруг дома. От мальчиков не укрылось, как подозрительно оглядывался мужчина и как вздрагивал от каждого сучка, хрустнувшего под ногой. В душе Диппера и Билла зрел восторг. Вот оно, настоящее приключение! Счастливая дрожь сменилась недоумением, а потом и ужасом, когда Пайнс, приглядевшись, тихо прошептал: - Там в мешке живой человек! *** Вокруг было много, очень много полицейских машин. Всполохи красных и синих опознавательных огней впивались в глаза Диппера иголками боли. Его вела за руку женщина-полисмен. Пайнс запомнил только, что у нее были рыжие, как у лисицы, волосы. Как его везли в больницу, Диппер не помнил. И что в это время случилось с Биллом – тоже. Больше они так и не встретились. Родители забрали Пайнса-младшего домой на следующий же день. *** - Мы два мальчика, которые спрятались в высоком камыше, и смотрят, как молодой женщине ритуально вспарывают живот оленьими рогами. Мы больны, Дипп. Оба. Только тебе повезло это вовремя понять и скрыть от пристальных глаз взрослых. Сайфер грустно улыбнулся: - Выходит, ты оказался умнее меня. Билл скалит желтоватые зубы. И все так же мерно покачивается. - Общая травма детства, общие проблемы с психикой. У нас с тобой одна галлюцинация на двоих, Дип. А может просто ты моя галлюцинация. Диппер встряхивает головой: - Это абсурдно. Я продолжение твоих мыслей и страхов. Я - обрывок твоих воспоминаний. Хочешь сказать, что я это ты? - Интересная мысль, милый. Проверим? Сайфер медленно поднимает левую руку, рассматривает сеть тонких складок на ладони. Его оскал становится шире, он улыбается как гиена: - Мне кажется, что пойми я, что случилось с тобой, разберусь и с самим собой тоже. Билл покачивался из стороны в сторону. Крест то и дело блестел, отражая свет больничной лампы. Пайнс отпил кофе из термоса. Сайфер поднес руку ко рту и вдруг впился в мякоть ладони зубами. Кожа сначала покраснела, потом Диппер с ужасом увидел, как по запястью мужчины стекает кровь. И тут же его собственную руку, левую, с татуировкой в виде оленя, пронзила острая боль. Ему почудилось, что невидимая челюсть пронзила его плоть, что хлещущая кровь пачкает новый белый халат. - Вот черт! Молодой человек вскочил, опрокинув стул, схватился за руку. И снова уставился на красную полоску, вычертившую путь по руке Сайфера через синие вены запястья к краю светло-зеленой робы. Дверь в комнату отворил охранник: - Все в порядке, Пайнс? - Да. Нет. Пациент укусил сам себя. Вы позовете санитаров? Охранник потянулся к рации на поясе. Диппер кивнул ему и поспешно вышел прочь. В коридоре Пайнс снова поглядел на свою руку. На месте укуса ничего не было.