Бесполезные мелочи

- Ни. Единого. Слова, - выплюнул он сквозь стиснутые зубы, даже не оборачиваясь, чтобы взглянуть на них. Он прекрасно знал, кто стоял на пороге палат госпиталя при поместье Фицджеральда. Олкотт, которая как раз проходила мимо, направляясь в домашнюю библиотеку. Твен, который наконец вернулся в дом после часов, проведенных на крыше за стрельбой по мишеням. Мелвилл, который, несомненно, сейчас скрестил руки на груди в своеобразном «я же говорил» в обычной для него отеческой манере. И Митчелл, которая сопроводила его сюда, и причитая, и насмехаясь над его неприятным положением, ибо это было частью повторяющегося сценария. Наконец, Готорн отыскал на второй полке баночку мази, за каким-то кремом, название которого стерлось с упаковки давным-давно. Но мазь, мазь была его найденным сокровищем; он быстро открутил крышку с продолговатой банки и нанес содержимое на нос и щеки. Аромат алоэ наполнил палату и распространился по коридору, и Твен демонстративно зажал нос. Готорн обернулся как раз в тот миг, когда молодой человек покинул место происшествия. - Легче? – спросил Мелвилл, но это был риторический вопрос; Олкотт пискнула за его спиной, когда разглядела, насколько красным было лицо Готорна под слоем крема. - Легче, - все же ответил тот. Митчелл покачала головой. - Готорн, я не один раз говорила вам как-то прикрываться или сидеть под навесом, если вы собираетесь и дальше проводить какую-то часть времени на улице, - она приподняла левое предплечье и указала на предмет, свисающий с него, после чего слегка взмахнула этим аксессуаром. – Или же можете использовать зонтик, как я. Он нахмурился, словно ощутил неприятный привкус во рту, однако ожоги болели гораздо меньше, так как мазь из алоэ работала превосходно. - Мне это не нужно. И это было правдой. По его мнению, чрезмерностью была даже необходимость обладать таким количестве одежды, но человек Божий должен быть скромен и обязан одеваться так. В конце концов, его мантия, его распятие, его библия и его очки были всем, в чем он нуждался. Он посмотрел на Митчелл, которая моргнула от неожиданности. Она была его полной противоположностью, любя хорошее и ценя роскошь, которая сопровождала ее на ее пути. У нее была комната с самым большим шкафом в доме только для хранения ее платьев, и это уже не говоря о дюжине или более того причудливых шляпок и зонтиков, для каждого из которых был необходим отдельный ящик. У нее были все виды косметики и ювелирных изделий, причем она постоянно покупала новые дополнения к ним, хотя сама никогда не носила ничего из всего этого, кроме лака на ногтях. Да и то изредка. Но он имел все, в чем нуждался, о чем и напомнил себе, возвращая мазь в среднего размера аптечку. Он направился к двери и подождал, пока его коллеги последуют за ним. Мелвилл покачал головой, наблюдая за ним. - Промойте ожоги мылом и прополоскайте их. Запомните, Натаниэль, - проворчал он, засовывая руки в карманы, и побрел прочь; Олкотт поспешила за ним следом, кипа бумаг безопасно покоилась в ее руках. - Я запомнил, - отозвался Готорн им вслед, хотя лицо болело, мешая говорить. Митчелл вздохнула, заставляя его взглянуть в ее сторону. - Нет, не запомнили, Готорн, потому Мелвилл и сказал, что вам стоит сделать, - она взмахнула зонтиком в ее руке. - Мне ни к чему суетные мелочи, – процедил он, отмахиваясь от ее размышлений и уходя на улицу мимо девушки.

***

Готорну были непонятны их беспокойство и участие. К полудню его лицо почти зажило, так что он счел возможным вернуться к своим занятиям. На самом деле, коллеги не понимали его. Чтение библии дарило ему умиротворение и помогало ему успокаивать разум. Но чтение библии на лоне природы, сотворенной Господом? Это было, за неимением иного слова, идеально. Прямо как сейчас. Как сейчас, когда он сидел под сенью раскидистого дуба во дворе, ранее облюбованном Стейнбеком и Лавкрафтом, которые частенько дремали тут после обеда. Готорн устроился в тени дерева, и пятна солнечных лучей, пробивавшихся сквозь листву, падали на него. Здесь было тепло, в этой части Калифорнии, в Америке, теплее, чем где бы то ни было. Это тепло было схоже с тем, что дарило легкое одеяло – оно не заставляло его мучиться от жары, тем более что он носил эти скромные, тяжелые, черные одежды… Священник закрыл библию, вложив закладку на ранних стихах Бытия, и положил книгу на колени. Он поднял взгляд на лиственный покров ветвей, простертый над ним, и легкая улыбка появилась на его лице. Он прислонился спиной к древесному стволу и закрыл глаза, мысленно воссоздавая картины Создания мира и обещая себе закончить чтение, как только он избавится от сонливости. Но, прежде, он должен закрыть глаза, насладиться теплом, сосчитать звуки каждого своего вздоха и спокойно поразмышлять в умиротворении, которое он обрел под одиноким простым дубом, помнящим свою жизнь и продолжающим расти вопреки всему происходящему вокруг… Прежде чем успеть задремать, Готорн расслышал что-то вроде «Ох, Натаниэль!..», произнесенное женским голосом, но не придал этому значения: тень полностью упала на него, и он достаточно расслабился, чтобы уснуть.

***

Он ворчал себе под нос, бродя по дому несколькими часами позже в поисках ее. Он проигнорировал приглушенный смешок Мелвилла, когда вошел в особняк. Предпочел не расслышать, как присвистнул Стейнбек, не почувствовать удивленный взгляд Лавкрафта ему вслед, когда он прошел мимо напарников, наскоро перекусывавших в гостиной. Он не придал значения тихому «О!» со стороны Олкотт, когда она прижалась к стене на лестничной площадке, чтобы дать ему дорогу, и упрятал в самый дальний угол сознания стон Твена и усмешку Монтгомери: он был Божьим человеком, а библия часто упоминала праведную месть. О, в тот момент они заставили его почувствовать жажду мести. Он дотопал до дверей Митчелл и заколотил в них, почти заглушив тихое «войдите» девушки. Он открыл дверь и обнаружил Маргарет, сидящую за туалетным столиком, перебирая драгоценности, но не примеряя ни одну из них. Она взглянула на него и сладко улыбнулась. - Однако, мистер Готорн, вы определенно выглядите красным. Вы снова были на солнцепеке? Готорн знал правду, как и его партнер. Они оба были в курсе, что он не сгорел снова, хотя его щеки, бесспорно, пылали. Он грубо схватил ее зонтик и протянул его ей, словно ядовитую змею. - Это, - прошипел он, - я уверен, принадлежит вам, мисс Митчелл. Леди отложила в сторону свои побрякушки и поднялась со скамеечки перед туалетным столиком. Она пересекла комнату и мягко взяла зонтик из его рук, держа его за ручку. Девушка поставила его вверх ногами и прислонила к стене, продолжая смотреть на мужчину. - Вы знаете, что это так, Готорн. Вы действительно сердитесь на меня за то, что я оставила его вам? Я вовсе не хочу, чтобы ваша светлая кожа в очередной раз пострадала. Возможно, в ее словах была искренность. Возможно, это была констатация факта его партнером. Возможно, это было странное притяжение в ее синих глазах, устремленных на него… Несмотря на это, Готорн медленно отступил и наградил ее взглядом без выражения; сейчас он был близок к тому, чтобы улыбнуться ей. - Спасибо, - произнес он неохотно. Митчелл вновь улыбнулась и протянула руку к зонтику: - Не хотели бы вы использовать его в дальнейшем? Я не возражаю против того, чтобы он стал вашим. Вы неплохо заботитесь о личных вещах, а значит, вернете его мне. - Нет, благодарю, - он покачал головой. Готорн нахмурился, но чем дольше она улыбалась ему улыбкой, намекающей на ее доброжелательность, тем быстрее он успокаивался, и, наконец, он сжал губы в тонкую полоску, тоже изобразив улыбку: - Впрочем… - Не могли бы вы позволить… Я мог бы согласиться… Делить зонтик с вами. Она просияла. Все же, сутана на нем, его распятие, его библия, его очки и, возможно, улыбка Митчелл, были всем, в чем он нуждался.