Untimely

Минсок не особо любит тратить время на лишние и тупые размышления, особенно на те, которые в конечном итоге ни к чему не приводят. Но хренов Лу Хань из загадочного кабинета не дает никакого покоя, не было еще ни дня, ни часа, чтобы Минсок забыл о своем фантастическом друге. И это очень сильно бесит. Бесит настолько, что Минсок впервые тащится в библиотеку не потому, что учитель отказывается пускать его на урок без учебника, а потому, что помнит о худеньких старых альбомах, хранящихся в почетных стеллажах при входе. Альбомы эти интересуют неспроста. У Минсока в блокноте выписаны все важнейшие факты, которые, по мнению самого Минсока, помогут ему ответить на мучающий его вопрос: что, блять, связывает его и Ханя с загадочным кабинетом. К тому же, Хань последнее время ведет себя предельно странно, выспрашивая, казалось бы, очевидную для всех чепуху. В конечном итоге Минсок приходит к странному и страшному одновременно выводу, что красавчик (во всяком случае, есть, к чему присмотреться) Хань тусит с ним прямиком из другого времени или — еще хуже! — из параллельного мира. Если догадка с прошлым верна, то у Минсока вполне есть небольшой шанс это выяснить без помощи самого Ханя: в тех самых худеньких альбомах фотографии выпускников, а у Минсока есть целый час для того, чтобы пересмотреть хотя бы часть из них. И, если повезет, найти там одно знакомое имя. Пока Минсок, нахмурившись, вглядывается в лица учеников, учившихся здесь пять, десять, а то и двадцать лет назад, его охватывает неприятное чувство разочарования и несправедливости. Школьная форма, которую носит Хань, сменилась еще в начале двухтысячных: это уже говорит о том, что Хань учился здесь раньше. Минсок ставит в блокноте рядом с пунктом про старую форму «2000» и уверенно откладывает в сторону все «современные» альбомы. После десятка одинаковых альбомов Минсок разочарованно вздыхает и запихивает их обратно в стеллаж. Оставшаяся стопка не такая уж большая, но у Ханя заканчивается последний урок, а Минсок никак не собирается тратить их общее время на всякую ерунду. Чтобы в очередной раз доказать себе, что это все происходит на его глазах, Минсок включает в кабинете свет, осматривает пустующие парты и вновь (с какой-то непонятной грустью под сердцем) щелкает выключателем. Кабинет заливает серым вечерним светом, но он по-прежнему пуст — видимо, Хань задерживается где-то. Проводить вечера с новым другом, который иногда задает очень странные вопросы, становится занятием предельно обычным, и Минсок даже представить не может, что когда-то все было иначе… Хань с нескрываемым восторгом слушает о фильмах, которые смотрит Минсок дома на выходных, возит пальцем по экрану смартфона и поражается терпению Минсока, который все это время держит в руках телефон, пока он дочитывает очередную главу Наруто. Ханю нравится. Очень. Не только манга, но и Минсок тоже, о таком друге можно было мечтать и мечтать. Старые приятели едва ли не в миг забываются, сужая огромную реальность до одного кабинета. Минсоку тоже нравится. Очень. Нравится, когда Хань рассказывает о своей семье, нравится, когда заставляет его слушать на кассетном плеере песни, от которых невозможно не тащиться. Нравится, когда Хань невзначай прижимается к нему, заглядывая в экран телефона — слишком близко, чтобы покраснеть, и слишком далеко, чтобы надеяться на что-то в дальнейшем. Минсок не фанат всяких там тактильностей и прочей дребедени, ненавидит даже, когда учителя или бабушкины родные — его, вообще-то, тоже — пытаются обнять, из жалости или нет — неважно. Но с Ханем все иначе. Его редкие прикосновения по делу (или не очень, если массаж шеи не считается таковым) вызывают в Минсоке целую кучу запутанных эмоций. Спустя двадцать унылых минут Хань наконец-то вваливается в кабинет и по своей какой-то обязательной привычке перетаскивает стул поближе к Минсоку. — Извини, что задержался. Раньше Исин всегда помогал мне сделать домашку, но теперь приходится выкручиваться самому и плести учителям разные интересные истории. — А сделать не проще? — Минсок сладко зевает и поглядывает в окно, где небо освещается яркими лучами заходящего солнца. Все это выглядит так же тепло, как ощущает себя Минсок рядом с Ханем. — Конечно нет, есть куча более интересных занятий, чем сраная астрономия. — Хань практически швыряет сумку на пол и шутливо потирает ладони, предвкушая очередную интересную главу полюбившейся манги. — На чем мы остановились? Минсок вздыхает и достает телефон, отматывая мангу на нужную главу — впереди его ждет самая нелюбимая и скучная часть их совместного времяпрепровождения. Но Ханю все до жути интересно, поэтому Минсок решает, что сегодняшние чтения он бессовестно пропустит. Если бы Хань мог брать в руки смартфон, то весь процесс был бы не таким утомительным, но загадочный кабинет мудрит сложнее, чем они себе представляли. Минсок и Хань легко касаются друг друга, но вот вещи передавать почему-то не могут. Однажды Хань уже охуел от того, что телефон Минсока, пролетев через его руки, звучно хуйнулся об пол, а он даже не смог помочь поднять чертову батарейку и крышку. Признаться Минсоку в том, что он почти расркыл загадку их общения, немного страшно. У него 1999, у Минсока далеко за 2006 — год, когда Плутон «давно» перестал был планетой. Возможно ли такое, что в мире Минсока Хань уже умер или находится в самом настоящем преклонном возрасте? Из-за подобных мыслей Ханю откровенно не хочется развивать эту тему дальше даже в собственной голове, поэтому он просто наслаждается обществом Минсока изо дня в день, пока это возможно. Процесс чтения манги у них отточен почти до мелочей. Хань достает из сумки плеер — это обязательная часть чтения — и один наушник отдает Минсоку. Странички манги Минсок листает сразу после того, как Хань слегка сжимает его руку. Минсок в это время пытается спокойно делать уроки (одной рукой правда) — у всех в этом мире свои трудности, верно? Зато при таком раскладе Хань сидит рядом, а это стоит того. — Обожаю, — вдруг говорит Минсок, когда в плеере меняется очередная песня, — обожаю, когда играют на гитаре или рояле. Знаешь, когда длинные пальцы перебирают струны или касаются клавиш. Когда-то постоянно залипал на такие видео на ютубе, даже хотел играть научиться, но не мое это. Сосиски эти будут выглядеть ужасно. Хань с трудом отрывается от чтения очередной главы, вспоминает, что слышал на краю сознания пару секунд назад, и смотрит на Минсока, который, прикрыв глаза, слегка покачивается в такт легкой гитарной мелодии. Минсок очень красивый. Хань не знает, насколько ценится такая красота во времени Минсока, но это не мешает ему пристально смотреть на него, практически не моргая. Дело тут не в гействе, которое бы ему обязательно приписали, если бы он ляпнул что-то такое вслух. Дело в том, что Минсок не может не притягивать внимание Ханя априори. Если бы его правильно поняли, то сейчас он бы непременно коснулся его волос, век или скул, просто потому что хочется. Хань не считает себя геем. Совсем. У него даже девушка была — это его пока что успокаивает. Когда песня заканчивается, Минсок возвращается к чтению параграфа, а Хань, словно бы и не отвлекался, опускает взгляд к манге, которая в его голове теперь совсем не складывается в одну общую картину из-за посторонних мыслей. — Мне уже скоро пора, — Хань грустно указывает на наручные часы, потому что мама наверняка не оценит опоздание. Восемь часов — почти ненавистное для Минсока время, ибо помрачневший Хань собирается и уходит. Он говорит, что у них в семье это традиция: ужинать они садятся все вместе. В случае Минсока все куда хуже. Он идет в однокомнатную квартиру к бабушке, которая отгородила ему место для сна, если так можно назвать постеленный на пол матрас, шкафом и занавеской. Большего она предоставить не может, но Минсок благодарен и за такие условия. Два года назад его родители разбились, Минсок целый год делил одну комнату в приюте на восьмерых, а теперь, когда объявилась родная бабушка, забравшая его к себе в Китай пару месяцев назад, он просто не может быть ей не благодарен. Ханю он благодарен не меньше. Ненавистный Китай резко перестал быть таким чужим и мерзким, поэтому Минсок сделал бы все, чтобы и дальше дружить с Ханем вне стен этого кабинета. — Ну, до завтра? — у самой двери оборачивается Хань с легкой улыбкой на губах. — До завтра. И исчезает, залитый теплыми солнечными лучами.