Малыш, на улице холодно

      Локи стоял под горячей водой и позволял тяжёлым каплям падать ему на голову. У него был лучший день в жизни, что он мог вспомнить с… ну, с рождения. Он чувствовал себя счастливым, нужным, желанным.       И это, чёрт возьми, пугало.       Другого пути, как вниз к чертям, не было. Если он уйдёт прямо сейчас, сядет на первый же поезд в Джерси, засядет за свою диссертацию и забудет имя Тора… тогда, возможно, этот день останется в памяти, станет идеальным сверкающим драгоценным камнем, не испорченный неминуемо последующей трагедией.       «Смирись, Лафейсон. Окажи всем услугу и не ной о своих потерях».       Он представил лицо Тора, когда попытается уйти, представил красивые щенячьи глаза, полные непонимания и боли, когда переступит через порог. Тора, на которого он хотел залезть, как на дерево, дышать его воздухом, забраться внутрь и чувствовать изнутри.       Тора, которого он любил.       Чёрт. Ебать.       «Это смешно, Лафейсон. Ты не любишь его. Ты знаешь-то его всего день. Это всего лишь… гормоны и отчаяние. Ты хоть знаешь, что такое на самом деле любовь?».       Наверное, если бы он остался в душе ещё немного, то утонул бы.       Его слёзы смешались со льющейся сверху водой; он даже не осознавал, что плачет.

****

      — Я подумал, давай на ужин никуда не пойдём, — сказал Тор, когда Локи, наконец, вылетел из ванной. — Я уверен, что еды у меня хватит на нас обоих. Что скажешь?       Локи пробормотал что-то невнятное и сел на край дивана, нервно поигрывая развязанным шнурком.       — Ох! — произнёс Тор. — Чуть не забыл. У меня для тебя кое-что есть. — Он выглядел несколько смущённо. — Не очень много, я сделал это в кузнице на прошлой неделе и теперь думаю, что когда делал, то думал о тебе. Извини, у меня не было упаковочной бумаги. — Он вручил Локи коричневый бумажный пакет.       Внутри был небольшой красиво изогнутый кусок кованого железа, замысловатый и красивый.       — Это настенное украшение, — объяснил Тор. — Тебе нравится? Если нет, ничего страшного, я не обижусь…       Локи накрыл рот ладонью и почувствовал, что плечи начинают трястись. Чёрт возьми, сейчас он не мог даже посмотреть на Тора.       — Малыш, что случилось? — спросил Тор и протянул к нему руку.       — Я не могу, — выдавил Локи. — Это слишком. Я думал, что смогу, но увы. Прости, Тор. Я должен идти.       — Я не понимаю, — сказал Тор с явным непониманием в голосе.       — Я должен идти, — повторил Локи, встал и поднял свою сумку.       — Постой, — резко сказал Тор и схватил его за запястье. — Локи, прошу, перестань меня отталкивать.       — Ты не понимаешь, — ответил Локи и рьяно потёр глаза, чтобы остановить слёзы. Боже, его сердце разбивалось. — Я не стою этого, Тор. Где бы я ни был, всюду следует драма. Скоро ты это поймёшь, а я не могу даже думать об этом…       Тор снял сумку с его плеча и поставил на пол.       — Ты достоин этого, малыш, — прошептал он, проводя ладонями по рукам Локи, прослеживая каждое их движение. — Ты тысячу раз этого стоишь.       — Нет, — произнёс Локи, уголки его рта дрожали. — Не надо, не усложняй. — Он сжал руки в кулаки, стараясь таким образом не прикасаться к Тору. Он боялся, что если всё же прикоснётся, то уже никогда не уйдёт.       Тор обвил руками его талию и коснулся его лба своим.       — Почему ты так боишься? — тихо спросил он. — Кто причинил тебе так много боли?       Всхлип, комом стоявший у Локи в горле, вырвался на свободу.       — Как ты такой х-х-хороший? — запинаясь, произнёс он. — Моя жизнь как та… та пещера, в которой я заблудился и всё… всё брожу, и я даже не знал, какая она тёмная, пока ты не появился подобно с-солнцу. — Он плакал так сильно, что заикался как маленький ребёнок. Тор сгрёб его в медвежьи объятия, и тот упал ему на грудь. — М-мне не причиняли боль. До этого не доходило. Я н-никому не позволял. — Тор гладил его по волосам. Локи зажмурился и вдохнул его запах. Плач сошёл до всхлипываний. — Я никому не позволял.       — Почему?       — Со мной одни проблемы. И всегда были. Как у классиков, психопат в плаще тренч-кот. Мой собственный отец говорил, что жалеет, что не оставил меня умирать на х-х-холоде.       — Малыш, малыш, — бормотал Тор. — Мой милый дорогой малыш. — Он поцеловал Локи в лоб, сцеловал дорожки слёз с его щёк, оставил нежный поцелуй на губах. — Я совсем не в восторге, что ты так к себе относишься. Я хочу быть рядом ради тебя. Хочу, чтобы ты позволил быть рядом. Хочу просыпаться по утрам, говорить, как ты этого достоин и хочу, чтобы ты мне верил.       Локи трясся, схватившись за футболку Тора.       — Почему для тебя это так легко, а для меня невыносимо сложно? — спросил он.       — Всю жизнь я только и делал, что кого-то поддерживал, и мне кажется, что у тебя не было никакой поддержки. Так позволь мне тебя поддерживать, малыш. Ну же. Я достаточно сильный для нас обоих. К тому же тренируюсь, — сказал он, поддразнивая, двигая бровями и поигрывая бицепсом.       Локи чуть истерично хихикнул.       Лицо Тора стало серьёзным, и он взял лицо Локи в свои ладони.       — Не могу обещать навсегда. Такова жизнь, понимаешь? Но я обещаю, что постараюсь. Мне кажется, я влюбляюсь в тебя, Локи Лафейсон, и будь я проклят, если отпущу тебя без боя.       Позднее дневное солнце, светившее в окно, превратило глаза Тора в два голубых огонька, окружило его волосы золотым ореолом. «Наверное, он святой», — отстранённо подумал Локи, потому что ни один смертный не был способен на такое.       — Спаси и сохрани, я тебе верю, — сказал Локи и с трудом сглотнул. — Я тебе верю.       — А теперь прекрати попытки бегства от меня и иди сюда, — рыкнул Тор, подхватил на руки и отнёс на кровать, как краснеющую невесту. Локи схватился за его шею; сердце билось как безумное, металось где-то между смехом и слезами.       Они снова увлеклись друг другом, долгими медленными поцелуями, неспешными ласками, изучением тел друг друга, снова и снова таяли друг в друге. Локи оседлал колени Тора, заключив его в объятия, и пришёл к финишу с именем Тора на губах.       Они лежали в обнимку, голова Локи покоилась у Тора на плече.       — Будет нелегко, — тихо и печально предупредил Локи.       — Всё хорошее всегда трудно, — ответил Тор.       — Обязательства… не в моих правилах.       — Сдаваться — не в моих. Малыш, я серьёзно. Я не отпущу тебя без боя.       — Я тот ещё безумец. — «Ох, Лафейсон, — сказал он себе, — ты такой подарок для понимающего человека».       — Эй, не говори так о моём парне, — сказал Тор. Локи крепче прижался к его плечу. Внутренний голос по-прежнему кричал бежать, но если раньше он был сиреной, то сейчас превратился в назойливое жужжание, которое он легко мог заткнуть.