Без штормового предупреждения

— Мне нравится эта планета, — говорит Гера. — Одна из немногих планет, которую Империя не пытается выжить досуха. Пока что не пытается. Она идёт с Кэнаном по улице города, наслаждаясь тёплым солнцем и свежим воздухом. Они прилетели на эту планету, чтобы передохнуть и купить продуктов; хорошенько затарившись накануне, теперь они просто гуляли, наслаждаясь тишиной, спокойствием и отсутствием штурмовиков. — Удивительный город, — продолжает Гера, — вроде и столица, но такая маленькая, уютная… И мне нравится, что здешние дома не выше третьего этажа. — Можем здесь остаться, — предлагает Кэнан. Гера улыбается: они оба знают, что это не вариант. — Тебе здесь будет скучно, — говорит она. И мысленно добавляет: «А у меня есть миссия». Кэнан не отвечает. Гера искоса разглядывает его: сегодня он кажется особенно задумчивым и не разговорчивым. Что-то случилось? Воспоминания? Но Кэнан говорил, что никогда не был на этой планете. Впрочем, он никогда ей и не рассказывал о своём прошлом. Возможно, эта планета напомнила ему о чём-то — но Гера, конечно, никогда не узнает, о чём именно. Они путешествовали вместе уже два месяца, и это были самые необычные и, как ни странно, приятные два месяца в жизни Геры. С тех пор, как она улетела из дома, с тех пор, как у неё появилась Миссия, она всегда путешествовала одна — ну, вместе с Чоппером. До встречи с Кэнаном она собиралась придерживаться этого образа жизни — но он заинтересовал её, заинтриговал, и она решилась на риск. «Для такого корабля тебе нужна команда, — сказал тогда Кэнан. — Не потенциальный революционер, не компаньон для путешествий по галактике — а команда». И Кэнан отлично вписался в её команду. У них с Чоппером, конечно, были какие-то разногласия; но Гера не могла не признать, что на «Призраке» не хватало мужских рук. Более того, несмотря на то, что Кэнан постоянно ворчал по поводу всех её попыток противостоять Империи, он был готов на любую авантюру — точнее, на любую авантюру, предложенную Герой, — и вместе с ним её маленькие вылазки стали куда эффективнее и безопаснее. У Кэнана был опыт; Гера не знала, какой именно, но порой он помогал им избегать серьёзных столкновений. Ещё было это его предчувствие… она помнила минимум три таких момента: они выбирали, куда идти, и лицо Кэнана вдруг становилось сосредоточенным, серьёзным, и он смотрел куда-то в пустоту, а потом говорил: «Туда нельзя». В такие моменты Гера наблюдала за ним особенно внимательно… Гера знала, что Кэнан может использовать Силу. Она не знала, действительно ли он был джедаем или кем-то ещё, но однажды она видела, как он держит в воздухе огромный кусок арматуры — силой мысли, даже не касаясь его рукой, спасая её, Геру, от неминуемой гибели. С тех пор он ни разу этого не повторял и никогда об этом не говорил; ну, а Гера за два месяца их совместных путешествий так и постеснялась спросить. В конце концов, это его дело и его прошлое. Она не имеет никакого права туда лезть. Захочет — расскажет. …и всё же с каждым днём Гера всё больше и больше надеялась, что он захочет. Это было так странно, ведь она, кажется, обещала себе, что пока не закончит свою Миссию, свою войну, то не будет даже и думать о каких-либо привязанностях; но Кэнан упорно прокладывал путь к её сердцу. И Гера знала, что он не делает этого специально, и это было странно, потому что в его бирюзовых глазах она видела, что нравится ему, и нравится сильно. Он отпускал двусмысленные шуточки, колкости, но никогда не позволял себе большего; а последнее время ей казалось, что он и вовсе увеличивает расстояние между ними… это интриговало её — и расстраивало — ещё больше; ей хотелось узнать, что именно ему мешает, сорвать маску циничного шутника, за которым она видела доброго, смелого человека с большой тоской в сердце. Ей хотелось узнать его тайну — тайну, которая завоёвывала её быстрее, чем ухаживания всех других мужчин. — Кэнан… у тебя всё хорошо? — не выдержав, спрашивает Гера. — Ты сегодня какой-то неразговорчивый. — Да так. Задумался, — отвечает Кэнан. «Да я уж вижу», — мысленно говорит ему Гера и еле слышно вздыхает.

***

Когда они только приземлились на эту планету, Кэнан долго не мог понять, что именно было не так. Гравитация? 0,85 от гравитации Корусанта, довольно привычно. Состав атмосферы? 62% азота, 29% кислорода, 3% водорода и всякие остатки — почти классика. Солнце? Да нет, обычная звезда из главной последовательности… И всё-таки эта планета какая-то другая. Особенная. Чем ближе они с Герой приближаются к центру города, тем больше Кэнан понимает, что именно его привлекло. Здесь есть Сила. Сила пронизывает всю галактику, связывает её, объединяет всех живых существ — но здесь она особенно сильна. Она обволакивает этот старинный город, струится по его улицам в центр, и Кэнан идёт рядом с Герой и чувствует, как сквозь него течёт этот бесконечный поток. — Кажется, мы вышли на центральную площадь, — говорит Гера. — Сколько раз была на этой планете, но никогда не доходила сюда… Они с Кэнаном оглядывают представшую перед ними картину. — Это… очень странно, — замечает Гера, вопросительно подняв бровь. — Развалины прямо на центральной площади. Этот город, конечно, очень старый, но разве здесь была война? Жилые здания не выглядели разрушенными. — Это не война, — говорит Кэнан. — Это Империя. Не отрывая взгляда от развалин, он подходит ближе к решётке ограждения; на ней висит жёлтая табличка с имперской эмблемой и надписью: «Запрещённая территория. Штраф за нахождение: 50'000 кредитов». — Пятьдесят тысяч?! Неплохо, — слышит Кэнан удивлённый голос Геры. «Она ведь даже не догадывается», — проносится в его голове печальная мысль. — Здесь был храм джедаев, — объясняет он. Гера молчит. Кэнан знает, что если он посмотрит на неё сейчас, то увидит в её взгляде сочувствие и понимание… но он не смотрит. Он закрывает глаза — и Сила показывает ему то, что здесь случилось: взрывы, несколько, на разных этажах; каменные крошки брызгами разлетаются в стороны; рыжий пламенный столб взметается в ночное небо… нет крови. Когда храм разрушали, он был пуст — джедаев уже не было. Они погибли раньше. — Кэнан? — шёпот Геры проникает в его сознание и разрушает видение — но мысли и воспоминания не исчезают. Кэнан открывает глаза, переводит взгляд на Геру и выдавливает вымученную, искусственную улыбку. — Что мы тут стоим и смотрим на какие-то развалины? Это же неинтересно. Предлагаю вместо этого найти какой-нибудь бар. Если они, конечно, существуют в этой недостолице. — Если ты этого хочешь, — соглашается Гера. Она смотрит ему прямо в глаза, и Кэнан не выдерживает; отворачивается и идёт прочь от развалин. Гера идёт за ним. …последнюю неделю он всё чаще начинал задумываться о том, что Кэнану Джаррусу пора в путь. Ему не хотелось бросать Геру — она нравилась ему настолько, что он был готов пойти за ней куда угодно, хоть на край света, хоть на Корусант — но осознание этого вдруг начало его пугать. Он понимал, что у Геры есть вполне определённые планы: она не просто хочет поссориться с Империей, она готовит своё собственное маленькое восстание. Восстание, которое непременно провалится — но она не верит в это, потому что она идеалист. Когда-то Кэнан тоже был идеалистом; в то далёкое время его, кажется, звали как-то по-другому, он носил коричневый плащ с капюшоном и никогда не стрелял из бластера. Да, когда-то Кэнан тоже был идеалистом; и уж как ни ему знать, что цена идеализму — дерьмо. Ты можешь сколько угодно спасать мир, защищать слабых, бороться с несправедливостью — но однажды жизнь вставит нож тебе в спину, пока ты гордо идёшь вперёд под светлым флагом добра. Кэнан знал это, как никто другой. И поэтому чётко понимал, что любая революция обречена на провал. Конечно, Гера не заставляла его идти против Империи в открытую. Но путешествуя с ней, помогая ей в её безумных авантюрах, он так или иначе подвергал себя опасности — опасности быть вычисленным, раскрытым. С тех пор, как он познакомился с ней, ему становилось всё сложнее и сложнее не использовать Силу; Сила и раньше вспоминала про него, но теперь будто присутствовала с ним постоянно, направляя, подсказывая — и толкая в серую, как обшивка звёздного разрушителя, пропасть. Но Кэнан не мог бросить Геру. Он знал, что рано или поздно она влипнет в неприятности, из которых не сможет выбраться сама, и не мог уйти. Не мог… или не хотел. Всё-таки последние два месяца он почти чувствовал себя счастливым. Рядом с ней, рядом с Герой — милой, доброй Герой! — он чувствовал себя так, как не чувствовал себя много, много лет. Живым. Нужным. Наконец-таки нашедшим своё место в мире. Однажды он уже чувствовал подобное. Когда был другим человеком — и его синий световой меч разрезал напополам металлические тела боевых дроидов, а его уши впитывали нежный поучающий голос наставницы. Он был на войне — тяжёлой, страшной — но это было его место. Вот только он помнит, чем это закончилось. Он должен уйти. Человеку нечего терять, если он ничего не имеет. Мёртвый храм, на который они наткнулись, напомнил Кэнану об этом. — Послушай, Гера… — говорит Кэнан, когда они уже возвращаются обратно к «Призраку». Ему не хочется, отчаянно не хочется принимать это решение — но здравый смысл кричит ему, что он должен это сделать. — Ну-у? — мягко подгоняет его Гера. Кэнан останавливается, вздыхает. Пытается провести рукой по голове, запустить пальцы в волосы — мешает хвост, он прекращает. Вместо этого касается бороды. Гера будто чувствует подвох, но внешне не проявляет никаких признаков беспокойства. Кэнан лишь замечает лёгкую тень в её взгляде — она смотрит на него внимательно и ждёт. Кэнан тоже смотрит. В эти строгие зелёные глаза, которые на самом деле не такие строгие; за эти два месяца он научился различать в них нежность, сочувствие, интерес. Заботливые, добрые зелёные глаза. Бесконечно глубокие… И Кэнан падает в них. В этот миг он уже совсем не уверен, что может уйти, но резкая, громкая мысль проскальзывает в его голове — «Сейчас или никогда!» — и он всё же говорит: — Гера, я давно хотел тебе сказать, что… мне нужно… ты мне очень… чёрт. В самый решительный момент огромная дождевая капля падает ему на нос. Кэнан мгновенно отвлекается и с удивлением смотрит на небо: где солнце? Оно же вроде было тут совсем недавно… и куда оно успело подеваться? Но тучам неважно, ждали их или нет. На землю падает ещё несколько капель — а потом где-то там, наверху, ломается водопроводный кран, и на Кэнана с Герой начинает падать вода. Это даже не дождь. Она просто льётся. — Побежали, — кричит Гера сквозь шум воды. — Мы сейчас промокнем! — А смысл? — кричит ей в ответ Кэнан. — Я уже! — Я тоже! Так что ты пытался сказать? — Когда? — Только что! До дождя, — кричит Гера. — Я уже не помню, — врёт Кэнан. «Сейчас прошло — значит, наступает никогда». Но дождь уже разыгрался. Они с Герой бегут в направлении «Призрака». Дождь настолько сильный, что впереди видно только серую пелену. Вдобавок ко всему, поднимается ветер — теперь вода не просто падает сверху, но и хлещет по щекам то со одной стороны, то с другой. — Так странно! — кричит Гера, закрывая рукой глаза. — Я не слышала ни одного штормового предупреждения! В следующий миг порыв ветра сбивает обоих с ног.