Без штормового предупреждения

Всем известно, что в Галактике много звёзд — десятки, а то и сотни тысяч. Между ними каждую секунду путешествуют миллиарды живых существ, но только малая их часть задумывается о том, что обитаемых миров, на самом-то деле, гораздо меньше, чем звёзд на небе. Основная причина в том, что девяносто процентов систем — из тех огромных сотен тысяч — просто не пригодны для жизни. Где-то слишком велика гравитация; где-то температура зашкаливает за сто градусов; где-то смертелен уровень радиации — в общем, есть много различных причин, по которым жизнь не может существовать на конкретной планете. Такие планеты — мёртвые и обречённые быть мёртвыми — составляют большую часть Галактики. Однако и хороших, годных для существования жизни планет вполне достаточно. Не все они населены; некоторые остаются не найденными в недрах космоса, а некоторые просто ждут, когда же их наконец-то колонизируют. Пустых планет много — так много, что Кэнан искренне не понимает, почему с таким огромным выбором новых миров человечество упорно продолжает заселять планеты типа Джабиима — неприветливые, грустные, злые. Кап, кап, кап. Дождь идёт на Джабииме круглый год и, кажется, не прекращается ни на минуту. Кап, кап, кап… Ещё чуть-чуть, и Кэнан начнёт ненавидеть воду. Самый криминальный город Джабиима (по крайней мере так сказано в ГолоНете) похож на рыночную палатку, где продают овощи. Деревянный и мокрый, он состоит целиком из стоков, труб и навесов над пешеходными улицами. Вода стучит о деревянные крыши, капает сверху; вода течёт под ногами, сливается в канавы и утекает куда-то вниз; вода хлюпает в ботинках, капает с бороды и волос, затекает в дуло бластера. И как люди вообще здесь живут? Кэнан выходит из крытой улочки на крытую площадь, замечает деревянное крыльцо, ведущее к завешанной досками двери, и устало садится на ступеньки. Почти сухие — хорошая крыша. Кэнан рассматривает доски над головой, освещённые жёлтым светом искусственных фонарей, и думает о том, что он совершенно не знает, куда идти. В самом криминальном городе Джабиима он провёл уже четыре часа. Он пробежался по всем известнейшим пабам и забегаловкам, чуть было не подрался с шестью уголовниками и один раз чуть не получил бластерный заряд в затылок, но не нашёл ни одной зацепки, которая могла бы привести его к Гере. В том, что зацепки должны быть, Кэнан уверен: ещё пару лет назад он сам занимался контрабандой и проворачивал сомнительного рода сделки, так что опыт подсказывал ему, что в городе достаточно подпольных организаций и воровских группировок; Кэнан даже мог их вычислить, но не мог разговорить. Джабиим стойко хранит свои секреты. — Бу-бу-бу, ба-ба, — говорит Чоппер в комлинк. Его механический голос звучит непривычно тихо — совсем не так, как обычно общается вечно буйный, слетевший с катушек дроид. — У меня тоже ничего, — вздыхает Кэнан. — Бу-ба-ба? — спрашивает Чоппер. — Нет, — отвечает Кэнан. Комлинк замолкает. Кэнан пытается предположить, от чего он отказался — он опять ни понял ни слова из того, что говорил Чоппер, — но снова упирается взглядом в деревянную крышу над улицей, и его мысли расползаются. «Очень странная форма бессилия, — вдруг приходит ему в голову. — Вместо того, чтобы действовать, ты думаешь о дожде и ждёшь, пока что-нибудь случится». Но разве у него есть выбор? Кэнан обыскал весь город. Всё, что он видел, подтверждало его теорию: если Геру украли какие-нибудь работорговцы — пока это была его основная версия произошедшего, — то следы обязаны были остаться. Должны же быть покупатели! Но местные контрабандисты и ворюги словно и не слышали про работорговлю — то есть, конечно, слышали, но признаваться не хотели, будто бы существовало какое-то смертельное табу. Было, конечно, ещё две версии. Первая — Геру похитили никакие не работорговцы, а Империя. Это, конечно, необычно для неё, но кто знает, какие методы она теперь использует? Если это она, то Кэнану стоит вернуться на «Призрака» и сразу полететь в столицу Джабиима, где Империя расположила свои базы, и поискать Геру там. Вторая версия… Впрочем, о второй версии Кэнану думать не хочется. Потому что если вторая версия верна, то Джабиим — это просто случайная планета, и Геры на ней нет. А значит, он потерял её. Навсегда. «Ну уж нет, — вдруг думает Кэнан. — Не дождётесь». — Чоппер, — зовёт он дроида в комлинк, — я буду на «Призраке» через пятнадцать минут. Здесь ничего нет, полетим в столицу. — Окей, — безразлично отзывается Чоппер. Кэнан встаёт со ступенек и быстрым шагом направляется вниз, туда, где он оставил корабль. Чем ближе к краю города, тем пустыннее, уже и темнее становятся крытые улочки-коридоры, так что совсем скоро он остаётся в полумраке Джабиима совсем один. Наверное, именно поэтому он и замечает голоса. Тихие, едва различимые в монотонном шуме дождя, они доносятся из окон какой-то кафешки. Кэнан не собирается подслушивать, это бесполезно — лишь бросает взгляд на деревянную дверь. И останавливается. Что-то не так. Это предчувствие — но не вызванное Силой, а какого-то другого рода. Будто он что-то заметил, но не успел осознать… Кэнан делает пару шагов назад, снова смотрит на дверь кафешки. Обычная деревянная дверь. Что не так? «Пятно, — понимает вдруг Кэнан. — Я уже видел такие, и не раз». Светлое пятно на двери. Довольно типичная картинка для баров в неблагополучных городах: пьяные посетители вздорят, кто-то достаёт бластер, простреливает стол; вечером официантка или бармен, вооружившись железной губкой, шлифует деревянную поверхность, удаляя остатки чёрной гари и оставляя светлое, поцарапанное пятно. Кэнан мгновенно представляет себе эту картинку: кто-то бежит по улице; ему стреляют в спину, он чудом уклоняется; в последний момент он забегает за дверь, и очередной бластерный заряд, предназначенный несчастливому беглецу, подпаливает деревянную дверь. Разборки местной мафии? Бар крышует какая-нибудь банда? Она может знать что-нибудь о местных чёрных рынках и… Впрочем, это всё неважно; Кэнан уже врывался в такие заведения на Джабииме, но ни одна находящаяся там собака не смогла сказать ему чего-то путного. Так что он не будет тратить время и проверять ещё и этот бар; лучше он быстрее доберётся до «Призрака», и они с Чоппером полетят в столицу. И всё же Кэнан не может удержаться и, поддаваясь секундному искушению, подходит к открытому окну, за котором слышны тихие голоса. Вдруг именно там сидят именно те люди, которые что-то знают? Говорящие пьяны и, кажется, абсолютно уверены, что уединённость их бара гарантирует отсутствие сторонних слушателей. —…прилетел ради Триина, — слышит Кэнан чей-то голос. — Ик! Да что ж это я икаю! Так вот, о чём я… говорят, эти с Триина — ик! — хотят стать новым «Чёрным солнцем». Ик! Говорят, они довольно успешная огра… орга… организация. Ик! Устроюсь к ним на работу, накоплю денег и куплю у них твиʼлечку. Сердце пропускает удар. — Ха-ха, зачем? — спрашивает тем временем второй голос. — Не знаю — ик! Хочу синюю… Но Кэнан уже не слушает — он бежит. Он не верит в то, что случайно смог получить информацию, за которой охотился полдня, и теперь бежит вниз, в сторону леса, где они с Чоппером спрятали «Призрака» — так быстро, будто переживает, что за ним начнётся погоня; но за ним, конечно, никто не бежит, потому что случайно выболтавшие секреты Джабиима сейчас слишком пьяны, чтобы за кем-то гнаться. Когда деревянные навесы города наконец заканчиваются и Кэнан выбегает под холодный дождь, он включает комлинк: — Чоппер, приём! — Что? — мгновенно отзывается дроид. — Узнай, что такое Триин, — просит его Кэнан. Кэнан идёт по лесу и сквозь шум воды слышит, как громко бьётся его сердце. Чёрт, и почему он так нервничает? Огонёк комлинка снова загорается. — Триин — это спутник Джабиима, — сообщает Чоппер. Кэнан выдыхает. Дождевая вода струйками вьётся по его щекам, скулам и льётся с бороды. Он почти перестал ненавидеть дождь.

***

Сначала Геру держат в обычной комнате. Она сидит там несколько часов и даже придумывает план побега, но с досадой обнаруживает, что никак не может снять наручники… Когда времени проходит так много, что Гера начинает проваливаться в сон, её забирают. Похитители — силач-забрак и его помощник — исчезли; теперь это какая-то противная, склизкая рептилия, которая ведёт её в какое-то здание. Там, внутри, Гера с ужасом понимает, что это не просто дом, а настоящая крепость; сооружение, казавшееся снаружи довольно безобидным и простым, внутри оказывается массивным и угрожающим. Гера отмечает, что большая часть этажей находится под землёй, а самые просторные коридоры отличаются неизменным наличием колонн со стороны выхода и полным отсутствием любых укрытий с другой. «Для того, чтобы можно было держать под прицелом всех, кто пытается убежать», — вдруг понимает Гера. Она понятия не имеет, как выбираться, но старательно запоминает дорогу, которой её сюда ведут. Её провожатый успевает смениться, и в какой-то момент её берёт за руки человек со смуглой кожей, чёрными жёсткими волосами и узкими, насмешливыми глазами. Несколько раз Гера пытается его разговорить, чтобы хоть как-то прояснить свою судьбу, но тщетно. Тотальное игнорирование её персоны всё больше и больше подтверждает её подозрения о том, куда именно она попала. — И всё-таки, может вы… — Гера в очередной раз предпринимает попытку разговорить мужчину. — Чшш! — вдруг шипит человек. Он останавливается, с силой дёргая Геру за плечо, чтобы тоже остановить. — Зачем спрашивать, сейчас всё сама увидишь. Потому что мы уже пришли! И Гера сама всё видит. Помещение, которое предстаёт перед ней, представляет собой обычную клетку четыре на четыре метра с одной длинной скамейкой. На полу — существо с бледно-жёлтой кожей и двумя знакомыми Гере лекку. Где-то внутри что-то обрывается. Гера чувствует, как к горлу подходит ком — и вдруг мир вылетает из-под её ног. Её руки всё ещё связаны за спиной, поэтому, когда её сильно и грубо толкают, ей не на что падать. Она больно ударяется плечом и головой; в глазах темнеет… Крепко стиснув зубы, Гера кое-как встаёт и оборачивается к обидчику. Тот стоит возле двери клетки — естественно, снаружи — и улыбается белой, искренней улыбкой. — Ну что, будем знакомиться? — говорит человек, и в его голосе Гера слышит неподдельные нотки радости и удовольствия. — Меня зовут Шейт, но ты будешь звать меня господин Шейт. А твоё имя неважно, шлюха — можешь его забыть. Он говорит так приторно сладко и противно, что Геру передёргивает. — Между прочим, я… я… — она запинается. Что она хочет сказать? Я — Гера Синдулла? Мой отец — важный человек на Рилоте, он вам заплатит? Нет, это вовсе не гарантирует, что… Гера не успевает додумать мысль — Шейт перебивает. — Кто? — радостно переспрашивает он. — Впрочем, это совсем неважно. А знаешь, почему? Потому что сначала вы все «кто». А потом все станете никем. В этот момент Гера улавливает боковым зрением движение — и поворачивается к желтокожей твиʼлечке, сидящей рядом на полу. Ровесница Геры — лет восемнадцать-девятнадцать на вид. Красивая, худенькая, с интересным тату-узором на полностью обнажённых лекку. А ещё — с рассечённой губой, синяком на шее и совершенно безразличными голубыми глазами. — Это твоя новая подружка, — заметив взгляд Геры, поясняет Шейт. — На пару деньков. Она тебе расскажет, какие у нас правила. — Что вы с ней… — начинает говорить Гера, но замолкает; она вдруг понимает, что не знает, что ужасает её в этой твиʼлечке больше: синяки на теле или абсолютное равнодушие в глазах. — Что я с ней сделал? — переспрашивает Шейт. — Ну, разное. Поспрашивай её поподробнее. Не факт, что она расскажет всё, но в твоих интересах узнать как можно больше… Гера переводит взгляд на мужчину. «Монстр!» — хочется крикнуть ей, но она не может вымолвить и слова. Шейт улыбается ещё сильнее, обнажая белые, острые зубы. — Боишься, да? Правильно делаешь. Ну, отдыхай, я вернусь, — и, оборачиваясь, начинает уходить. — Я боюсь не за себя, — вдруг шипит Гера. В следующий миг она жалеет об этом. Шейт останавливается, взгляд его узких глаз становится колючим, оценивающим. Кончики губ падают — и весёлая улыбка превращается в разочарованный оскал. — На самом деле меня предупреждали, — через какое-то время отмечает он. — Сказали, что нашли при тебе два бластера. Ты наверняка умеешь из них стрелять, да? И, может, умеешь драться? Гера не отвечает. Под пронизывающим взглядом Шейта она вдруг чувствует себя голой и оскорблённой. — Да конечно умеешь, — продолжает он, не дождавшись ответа, — я же вижу, у тебя сильные руки. Наверное, попросила кого-нибудь научить? Самооборона — это так важно. Думала, всё, будешь вечно свободной, рабство тебя не коснётся? Конечно, оно же для этих девчонок, которые не могу постоять за себя. Для слабых и трусливых. Так ты думала, да? Это чушь. Шейт вдруг открывает клетку и входит внутрь; Гера невольно пятится назад. Она пытается убедить себя, что не боится — но человек перед ней вселяет в неё ужас. — Я знаю таких, как ты, — продолжает говорить он, приближаясь всё ближе и ближе, — знаю ваш типаж. И вы тоже ломаетесь. Гера вжимается плечами в стену — заломленные на спину руки начинают болеть, — но Шейт оказывается всё ближе и ближе. — Вы все ломаетесь. Мы вас ломаем. А знаешь, почему? Потому что нам нравится подчинять. И мы хотим ваши тела. Он находится так близко, что Гера, кажется, чувствует его дыхание на щеке. Она знает, что нужно действовать, но не может — страх парализовывает её. — Мясо, — шепчет Шейт ей на ухо. Гера жмурится — отчаянно, до искорок в глазах, в безумной надежде, что это какой-то болезненный сон, который пройдёт, как только она откроет веки… «Кэнан! — вдруг вспыхивает в её испуганном разуме мысль. — Пожалуйста…» — Ты мясо, — продолжает нависать Шейт. — И я мог бы взять тебя прямо сейчас… Гера чувствует, как он приближается ещё ближе, и мужская рука с силой сжимает её промежность. В этот момент страх, сковывающий движения, достигает максимальной точки и лопается, словно вздувшийся пузырь. Гера открывает глаза; запускается рефлекс, заставляющий её с силой вдарить по обидчику ногой. Но Шейт будто ждёт этого — и подхватывает её под бедро, отпуская всё остальное. Гера пытается выдернуть руку из наручников и ударить — но запястья скованы слишком крепко, и она только тянет и так больное после падения плечо. Шейт громко, заливисто смеётся. — Что, ты правда думаешь, что я могу тебя изнасиловать? Да ты ж дерёшься! — он отпускает её и отходит назад. Гера смотрит на него исподлобья, тяжело дыша, но Шейт, кажется, только получает удовольствие от этого взгляда — и снова улыбается: — Нет, расслабься, я подожду, пока ты перестанешь. А ты перестанешь, поверь, — его лицо вдруг снова на миг становится серьёзным: — Все перестают. Он смотрит на неё ещё пару секунд и выходит. Гера провожает его взглядом и ждёт, когда он исчезнет из виду; когда это случается, она, окончательно обессиленная, падает на пол. У неё жутко ноет плечо и гудит после удара голова; ей больно, обидно и страшно — но она не плачет, не может позволить себе плакать. Лежит калачиком, прижавшись щекой к холодному полу — холод успокаивает. В её голове только одна единственная мысль: «Если ты жив — пожалуйста, помоги».

***

— Невозможно, — выносит свой вердикт Чоппер. Кэнан сидит рядом с дроидом в кабине пилота «Призрака» и рассматривает голографический план огромного здания, в котором держат Геру. Чоппер просканировал его, как мог, и выяснил, что под пятью наземными этажами находится ещё двенадцать подземных; эта информация, впрочем, только усложнила им задачу. Когда Кэнан с Чоппером прилетели с Джабиима на его спутник, Триин, они решили не приземляться в космопорту. Спрятав «Призрака» в пустоши, подальше от всех, Кэнан и Чоппер добрались до цивилизации на «Фантоме»; затем Кэнан выбрал самого из подозрительных работников местного космопорта, связал его и очень скоро выяснил всё, что нужно. Оказалось, что на спутнике базируется крупная криминальная организация, которая занимается, в том числе, работорговлей; больше никаких деталей у заложника узнать не удалось, но и этого было достаточно. Чоппер и Кэнан пару раз облетели базу врага на «Фантоме», и дроид составил приблизительный голографический план здания; кроме того, он пометил на нём все входы, замеченные им с высоты. Входов — а, значит, и выходов — было мало. — Невозможно, — повторяет Чоппер. — Я понял тебя в первый раз, — отвечает ему Кэнан, разглядывая план. Прогнозы действительно неутешительные. Штурмовать такую базу в одиночку — даже с огневой поддержкой с воздуха, если оставить Чоппера в «Призраке» — идея, с самого начала обречённая на провал. Тут нужна команда, желательно умеющая хорошо стрелять, и довольно серьёзная диверсия с большим количеством взрывчатки — в общем, то, чего у Кэнана нет и в ближайшее время не будет. А Геру надо спасти в очень ближайшее время, потому что потом неизвестно, где она может оказаться и что с ней может случиться и… Кэнан пытается не думать об этом; он думает о том, что делать дальше. Проще всего будет попасть внутрь; а вот после этого начинаются проблемы. Во-первых, этажей слишком много, и Гера может быть на любом из них — надо придумать, как заполучить внутреннюю схему здания. Во-вторых, выходы локализованы так, что их достаточно легко перекрыть, так что скорее всего даже если Кэнан попадёт внутрь и найдёт Геру, выбраться они не смогут. Через крышу не успеют. Через центральный вход — просто невозможно. — Но должно же быть что-то… — шёпотом говорит Кэнан. — Нет, — так же тихо отвечает ему Чоппер. Они оба не знают, что делать, и сидят в тишине. Кэнан закрывает глаза, и его мысли начинают невольно повторяться по кругу. Чтобы оттуда выбраться, нужна команда, диверсия и взрывчатка. Да, тогда можно было бы подорвать несколько выходов, разделиться, перевести их внимание… а без этого — никаких шансов. У Кэнана — точно никаких. Да и у кого они есть, эти шансы? Только одни люди могли выйти из подобных передряг живыми, но… Стоп. Кэнан открывает глаза. — А ведь мы не видели здесь ни одного имперского шаттла, да? Чоппер не отвечает. Если бы он умел бросать презрительные взгляды — он бы это сделал. — Впрочем, неважно, — продолжает Кэнан. — Возможно, это будет моя самая последняя ошибка в жизни, но… мы это сделаем, Чоп, слышишь? Нет ничего невозможного. Кэнан встаёт с кресла и идёт в свою каюту. Чоппер, что-то недовольно бурча, едет за ним. — Невозможное есть, — говорит дроид, пока Кэнан роется в своих вещах. Его сердце вздрагивает, когда пальцы касаются рукояти светового меча. Когда-то давно в мире существовали люди, которые могли бы пробраться на подобную базу и выйти оттуда живыми — без огромной команды и кучи взрывчатки. Джедаи, защитники мира и герои Галактики. В те далёкие времена они могли сделать что угодно, и невозможного не было. А потом их объявили предателями и убили, и невозможное снова появилось. Кэнан соединяет две части своего светового меча и думает о том, что это его единственный шанс спасти Геру. И даже если после этого Империя узнает о его существовании, если она снова начнёт охоту — ему всё равно. Ему надоело смотреть, как погибают его близкие. Ему надоело убегать. — Послушай, Чоппер, — Кэнан поворачивается к дроиду, крепко сжимая световой меч в руках. — Я знаю, что мы с тобой очень плохо ладим, но мы оба лю… хотим вернуть Геру. И я обещаю тебе, что я её верну… я могу её вернуть. Но мне нужен ты. Обещаешь, что будешь делать всё, что я скажу? — Вообще-то, — недовольно отвечает Чоппер, — я уже! — Вот и отлично, — шёпотом говорит Кэнан и вешает световой меч на пояс. — А теперь пойдём. У нас мало времени.