Без штормового предупреждения

Кэнан врывается на «Призрака», пулей забегает в кают-кампанию и достаёт из небольшого шкафчика бластер. Гера прятала его здесь на всякий случай; он довольно мощный, компактный и обладает очень маленьким временем перезарядки. «То, что нужно», — думает Кэнан и направляется к выходу. Проход перекрывает громко ворчащий Чоппер. Из его бурчания Кэнан понимает только «какого чёрта», «радио», «что делать». — Не сейчас, — пытается он отмахнуться от дроида. — Мне нужно бежать… Чоппер катится на него, агрессивно ворча и выставив один из манипуляторов. Кэнан замечает угрожающе сверкающую синюю искру электричества — и невольно делает шаг назад. — Чоппер! — кричит Кэнан на дроида. — Ты мне мешаешь! У нас мало времени, а мы должны найти Геру! Чоппер раздосадованно рычит, продолжает что-то говорить на своём странном, больном языке — но всё-таки отъезжает в сторону, открывая Кэнану дорогу. — Лучше будь на связи, — со злобой говорит Кэнан Чопперу и срывается вперёд. Бежать, только бежать — каждая минута может стоить Гере жизни. Кэнан несётся по дороге, и грязь сочно чавкает под ногами. На улицах пусто: местные жители, испуганные штормом, всё ещё сидят по домам, хотя дождь кончился уже двадцать минут назад. Кэнан подбегает к знакомой металлической двери с надписью «Столовая» и с силой дёргает за ручку. Закрыто. Он отходит на пару шагов и стреляет в замок несколько раз; после этого дверь послушно открывается. Посетителей внутри нет; только четырёхглазый помощник повара ходит между столов с тряпкой. «Не слышал выстрелов, — понимает Кэнан. — Что ж, твои проблемы…» — Стоять! — кричит он, нацеливая бластер на врага. Враг вздрагивает от неожиданности, роняет тряпку, осторожно поворачивается к Кэнану; тот ловит взгляд сразу двух пар испуганных глаз. — Говори всё, быстро, — холодно говорит Кэнан. — Кто ты такой, кто твои посетители, кто на нас напал. Всё, что знаешь. — Я… тут работаю. Меня зовут… — начинает дрожащим голосом помощник повара. — Неважно, — перебивает Кэнан. — Что за столовая? Кто посетители? — М-место встречи, — помощник начинает заикаться и с каждой секундой дышит всё тяжелее. — Столовая — м-место встречи д-для… т-тех, кому не нужно вним-мание. — Бандиты, воры, контрабандисты, — понимает Кэнан. — Ясно. Ты знаешь, кто именно здесь был сегодня? Кто на нас напал? — Н-нет, — мотает головой существо. — П-понятия не им-мею. — Зато я имею, — доносится незнакомый голос из кухни. Кэнан тотчас наводит бластер на новый звук — из арки выходит человек в белом фартуке и поварской шапочке. — Говори, — как можно более серьёзным и угрожающим тоном говорит Кэнан. — Говори сейчас, или я… — Или что? — повар удивлённо вскидывает бровь. — Выстрелишь в единственного свидетеля? Кэнан чувствует, как внутри всё вскипает. Если этот подонок решил с ним играть… — Система Джабиим, — вдруг говорит повар. — Они упоминали её, когда обсуждали шторм. Мол, на Джабииме круглый год дожди. Неожиданный ход. — Ты повар, — говорит Кэнан, — откуда ты… — Я не только повар, но и хозяин, — перебивает его человек. На его лице Кэнан замечает улыбку. — А ещё я не глухой. Я готовлю, слышу и слушаю. Это мой ресторан, моё место встречи. Несколько секунд Кэнан буравит повара взглядом; тот продолжает улыбаться. — Ты не отсюда, так? — продолжает человек. — Все в городе знают, что это за место, и никому не пришло бы в голову приходить сюда со спутницей. Но этот жуткий шторм… вынудил зайти, да? Что ж, ты не мог знать. «Мог», — вспыхивает быстрая мысль в сознании Кэнана. — Джабиим, — повторяет повар. — Если ищешь её, попробуй эту систему. Гарантий нет, но и выбора, как понимаешь, тоже. — В чём твоя выгода? — наконец спрашивает Кэнан, медленно опуская бластер. — Ни в чём, — пожимает плечами повар. — Но я и не обязан их защищать перед тобой. Место встречи — это только место встречи. Поделиться слухами. Оплатить счета. Найти наёмника… вот, что здесь можно сделать. Так это было задумано. Так я задумал, когда открывал свой ресторан, — он ухмыляется. — Всего лишь место встречи преступного мира, а не его центр. Я не люблю преступления на моей территории. Те двое… были в курсе, но всё равно украли девчонку. Не буду обслуживать их в следующий раз. — Джабиим, — повторяет вслух Кэнан название системы. — Он самый. — Спасибо, — Кэнан чуть кивает, убирает бластер за пояс и разворачивается к лестнице. — Да не за что, — пожимает плечами человек, наблюдая, как Кэнан уходит из обеденного зала. Напоследок кричит: — Хотя я мог соврать! — Нет! — кричит ему в ответ Кэнан. — Нет, не мог! — Ну, как знаешь, — улыбается повар в последний раз. Кэнан выходит на улицу и делает глубокий вдох, набирая в лёгкие как можно больше свежего, мокрого от дождя воздуха. Там, внизу, Сила сказала ему, что незнакомец не врёт; теперь же Кэнан размышляет и пытается понять, не врёт ли Сила. В последнее время она подводила его слишком часто, и у него нет уверенности, что она не подведёт его снова. Впрочем, как там сказал тот повар? Гарантий нет, выбора тоже? Кэнан принимает решение довериться и возвращается на «Призрака». Едва он оказывается в зоне видимости корабля, Чоппер вызывает его по комлинку — что-то снова недовольно бурчит, — и Кэнан, даже не пытаясь его понять, отвечает: — У меня есть зацепка. Система Джабиим. Не спрашивай ничего: гарантий нет. Выбора тоже. Когда Кэнан поднимается на корабль, тот уже готов к взлёту. — Бу-бу-бу, полечу, бу-бу-бу, — говорит Чоппер. — Нет, — мотает головой Кэнан. — Сам справлюсь. Кэнан садится на кресло первого пилота, осторожно касается приборной панели — кнопки и рычажки рассыпаны по ней, словно разноцветные бусины. «Призрак» — могучий, прекрасный корабль; Кэнан мечтал полетать на нём с тех пор, как познакомился с Герой, но та доверяла ему только место второго пилота. Вот-вот мечта сбудется… но Кэнан не чувствует радости. Чоппер подкатывается сзади и что-то говорит — на удивление тихо и почти не злобно. На пару секунд Кэнан оглядывается и вдруг ловит себя на мысли, что дроид выглядит… грустным? «Он привык видеть на этом месте только её, — понимает Кэнан. — Он тоже по ней скучает». — Чоппер, — тихонько зовёт он дроида. — Мы её найдём. — Как? — спрашивает Чоппер. — Я не знаю, но… мы её найдём, — упрямо повторяет Кэнан. — Я её найду. Я обещаю.

***

Геру сажают в каюту, переоборудованную под тюремную камеру, и Гера впервые видит второго из своих похитителей. Высокий, мускулистый забрак: красная кожа, чёрные полосы татуировок на лице, смешные, аляповатые рожки. И эти широкие, крепкие плечи — неудивительно, что у неё не получается вырваться. Гера пытается пошевелить руками, но они онемели. — Я не чувствую пальцев, — гордо вскидывая подбородок, жалуется она. — Неудивительно, — пожимает плечами забрак, одной рукой притягиваете её к себе — будто пушинку! — разворачивает и перевязывает руки. Горячая кровь разливается по пальцам, начинает тихонько покалывать — ими всё ещё невозможно шевелить, но совсем скоро неприятные ощущения пройдут, и Гера сможет достать до кнопки внутренней связи. Она сможет позвонить Кэнану! — Но если ты не против, я это заберу, — забрак подмигивает ей, снимает браслет с комлинком с руки и уходит, оставляя Геру в тишине, одиночестве и разочаровании. Не зная, что делать и как выпутываться из этой ситуации, она сползает вниз по стене и садится на холодный пол, чувствуя, как тысячи иголок каждую секунду впиваются ей в пальцы. Теперь она точно не сможет позвонить Кэнану. «Если он, конечно, ещё жив», — вдруг вспоминает она. На душе вдруг становится ещё тяжелее. Волна безысходности накатывает сверху, накрывая её с головой — и Гера, уставшая и обессиленная, позволяет себя утопить. …здесь, на дне, время растягивается в бесконечность. Сначала ей ещё приходят в голову какие-то рациональные мысли по возможному бегству, но затем эмоции подхватывают их, вымывают из сознания, оставляя за собой только пустоту. Иногда её нарушают мутные образы, возникающие перед глазами: бородатое лицо Кэнана с его фирменной наглой ухмылочкой; девушка, с которой они случайно подружились полгода назад в совместной разведочной операции против Империи; разгневанный и одновременно расстроенный отец; двойное солнце на планете, где она впервые чинила гипер-двигатель «Призрака»; вечно недовольный, гудящий Чоппер… бесполезные, глупые воспоминания — они никак не могут ей помочь, и Гера прогоняет их. Хочется плакать. Она прислушивается к окружающему миру, но ничего не видит и не слышит, только ощущает текущее мимо время; бегут секунды, минуты, часы… и Гера всё-таки позволяет себе заплакать; ровно пять слезинок скатываются по её щекам и падают на одежду. Больше не выходит: глаза будто бы пересыхают. Пустые всхлипы теряют смысл и Гера успокаивается; она снова погружается во внутреннюю темноту. Гера выныривает, почувствовав толчок. «Вышли из гипер-пространства», — понимает она и окончательно просыпается; с этого момента она внимательно слушает окружающий её монотонный гул. Звуки, которые она не замечала раньше, теперь рассказывали ей о передвижениях корабля: лёгкая смена общего шума — это маневровые двигатели в атмосфере; нарастающий гул — работают маршевые перед самой посадкой; лёгкий, нервозный стук — приземление. «Надо как-то понять, что это за система». Краснокожий забрак открывает камеру, ставит Геру на ноги, ведёт перед собой, подталкивая вперёд. Сообщник забрака, человек с растрёпанными тёмными волосами, встречает их на трапе. Он смотрит в фиолетовое вечереющее небо, в котором висит тёмно-зелёный диск какого-то небесного тела. — Ненавижу Джабиим, — говорит он вслух. — Мерзкая, дождливая планета. Ненавижу дожди. «Джабиим, — запоминает Гера и оглядывается по сторонам. Вокруг — бледная пустошь и жёлтый песок. — Но здесь нет дождей». — Нам всё равно придётся туда вернуться, — говорит забрак. Гера прослеживает взгляд человека и смотрит на тёмно-зелёный диск в небе. Возможно, это — Джабиим? — Это планета или спутник? — спрашивает Гера, кивая куда-то вверх. — К сожалению, да, придётся, — человек напрочь игнорирует пленницу. — Пойдём, Шинн, предлагаю управиться до ночи и пойти в бар. Я обожаю местное пиво. — Я тоже, — говорит забрак Шинн и обращается к Гере: — Давай, пошевеливайся. Но Гера решает сопротивляться и упирается в землю. — Это планета? — повторяет она с выражением «никуда не пойду, пока не скажете». — Да, — рявкает Шинн и толкает её так сильно, что она летит вперёд; это случается слишком неожиданно, и Гера даже не успевает осознать, что падает. Мощные руки забрала хватают её за плечи перед тем, как её лицо касается земли. — Ну что ты творишь, — недовольно говорит человек. — Осторожнее. Гера чувствует, как громко и часто бьётся сердце из-за её внезапного — но не завершившегося — падения. Забрак ставит её на ноги. — Надо же, забота, — бурчит она под нос. На удивление, человек впервые реагирует на её фразу — оборачивается, вскидывает брови, и в его карих глазах Гера замечает задорный огонёк. — А как ты думала? — весело спрашивает он. — Кто за тебя заплатит, если ты себе нос разобьёшь? Обычно Гера всегда с лёгкостью находит, что ответить на наглость, подколы и просто шутки; в этот же раз она молчит. По её спине пробегает предательский трусливый холодок.

***

Половину полёта до Джабиима Кэнан нервничает. Сначала просто постукивает пальцами по приборной панели, затем начинает бесцельно ходить по кораблю; в конце концов этого становится мало, и он начинает разговаривать с Чоппером. Дроид старательно ведёт беседу, но Кэнан понимает ровно половину, и поэтому часто отвечает невпопад; это выводит Чоппера из себя, и в конце концов он запирается в «Фантоме». Кэнан не успокаивается. Одна мысль о том, что Геры — его Геры! — уже может не быть в живых, выводит его из себя. И Кэнан понимает, что это глухое раздражение вызвано стыдом, но ничего не может с этим сделать — ему стыдно и больно. Он думает о Гере. Он не уберёг её. Не смог. Снова. Ему стыдно и больно за то, что он мог предвидеть всё, но не смог её защитить. Но ещё сильнее ему стыдно и больно и за фразу, снова и снова повторяющуюся у него в голове: «Этого бы не случилось, если бы ты к ней не привязался». Этого бы не случилось, если бы ты ушёл. Тогда, на Горсе, когда вы только познакомились. Ты бы ушёл, не привязался к ней, и тебе не было бы больно её терять. Когда привязываешься к людям, всегда больно. Этого бы не случилось… не случилось… не случилось… Кэнан сидит в кабине пилота. Он смотрит, как «Призрак» разрезает синее полотно гипер-пространства — и ему вдруг становится противно и мерзко. Случилось бы. Просто он бы об этом не знал. «Кэнан Джаррус, ты чёртов эгоист», — проносится у него в голове. Эта мысль — холодная, ясная — словно отрезвляет его — он делает глубокий вдох, выдох и включает рациональное мышление. Во-первых, нервничать бесполезно: он никак не может повлиять на ситуацию, пока не прилетит на Джабиим. Нет смысла трепать нервы просто так, надо контролировать своё беспокойство. Во-вторых, до Джабиима ещё два часа, и за это время он мог бы открыть ГолоНет и прочитать чуть больше про эту планету. Так ему будет проще сориентироваться на поверхности. В-третьих, ему нужно наконец-таки признать, что Гера ему не нравится и он в неё не влюблён. Он любит её — а это совсем другое, это большое, серьёзное. Осознание серьёзности этого чувства приходит к нему только сейчас, в состоянии стресса — то есть потери любимого человека — и чтобы функционировать дальше, он должен понять и принять это чувство. «Неважно, кем я был когда-то, — вдруг думает Кэнан, — и абсолютно неважно, правильно или неправильно я поступаю. Я не могу без тебя, Гера — а значит, я тебя найду». И он выбрасывает все эти трусливые мысли про «случилось» и «не случилось» из головы: они только мешают ему сосредоточиться и делают его слабее. А ему нельзя быть слабым. Слишком многое на кону. Остаток полётного времени Кэнан проводит, изучая статьи про Джабиим в ГолоНете.