Такое себе занятие

Это AU и никак не влияет на основной сюжет. Если это, конечно, можно назвать сюжетом. (Я: *скачет от счастья от всего происходящего с ним, готовится праздновать новый год, радуется кружке с Тианом и с улыбкой на лице ждет алкострим* Тоже я: *включает грустную музычку и разминает пальцы* Я: Ну что же, пришло время делать то, что я люблю больше всего. Смерть основного персонажа в студию. *звуки печатанья*) С наступающим, и приятного прочтения. POV Yelqo - У вас есть 10 минут, чтобы попрощаться. После этого мы вынуждены будем убить вас. Ваши трупы будут утилизированны тут же. Надеюсь, что вы понимаете, почему мы так поступаем, - сказал надсмотрщик и замолк, оставив лишь холодную тишину. Его слова отталкивались от стенок моего черепа и эхом повторялись вновь и вновь. Между прочим, там неплохая акустика. Наверное, потому что там больше ничего нет. Я знал, что рано или поздно они так поступят. Мы опасны для человечества, они просто вынуждены нас уничтожить. Тем более эта болезнь все равно вскоре погубит и тебя, и меня, так что они избавляют от страданий нас всех. На самом деле я не уверен, что мы никого не заразили, однако они сказали, что проверили всех в этом городе, и что похожих вирусов не обнаружили. Это не могло не радовать, поэтому мне хотелось искренне в это верить. Осталось 9 минут, если мои расчеты верны. Я подвинулся к тебе ближе и обнял. У тебя есть странная особенность - ты мерзнешь, когда взволнован или испуган. Так что сейчас тебе просто необходимо мое тепло. Я спрятал твои руки, сцепленные в замок, себе под толстовку и положил твою голову себе на плечо. Тебя трясло, ты был не готов так легко отпустить эту жизнь, как я. Мы были слишком счастливыми до того, как заразились, ты так не хотел лишаться того, что уже навсегда покинуло тебя. Я понимаю тебя. Я был не прочь умереть еще год назад, но сейчас, прижимая тебя к себе, я понимал, насколько мне тяжело тебя терять. Но нам не дают выбора, даже не дают возможности сохранить жизнь одному из нас. А если бы дали, все равно живым остался бы ты - мы оба прекрасно это понимаем. Ты слишком любишь свое существование, ты слишком радостен и светел для черных помыслов смерти. Я не прочь умереть за тебя, но как же трудно умирать с тобой. 8 минут. Моя одежда намокла - твои слезы. Я не знал, о чем ты думал, а разговаривать об этом у меня не хватило бы сил. Я лишь шептал что-то о том, что все хорошо, вдыхая запах твоего одеколона. "Успокойся, слышишь? Все будет хорошо, жизнь не настолько идеальна, она не достойна твоих слез, ты же знаешь. У тебя же есть люди, ради которых ты готов пожертвовать собой. Они будут счастливы, они будут жить. Разве ты не готов пожертвовать собой ради этого? Я готов, например..." Я не знаю, слушал ли ты меня, но это не помогало, как бы мне ни хотелось. Я попробовал будить в тебе приятные воспоминания. Начал рассказывать какую-то забавную историю, которую однажды поведала нам Аки. Ты явно припоминал этот день. Тогда мы праздновали твой день рождения, кричали поздравления, дарили тебе подарки - все, как делают обычные люди. Ты даже уговорил меня немного выпить. Мы сидели в каком-то кафе, где все было выполнено в теплых и, изредка, ярких тонах. Твои волосы красиво смотрелись в желтоватом свете ламп. Я любовался тобой и даже не скрывал этого, ты выглядишь прекрасно, особенно когда улыбаешься. Никто не может так, только ты. 7 минут осталось - щелкнул таймер в моей голове. Ты немного успокоился, мне наконец удалось согреть твои ледяные руки. Я решил отвлечь тебя от белых стен вокруг нас и задал вопрос: - Что бы ты сказал своим друзьям, если бы мог? Ты сначала молчал, до скрежета стиснув зубы, но потом все же собрался и дрожащим, как и твое тело, голосом, ответил: - Я не думаю, что я не успел что-то им сказать. Я лишь хотел бы дать им понять, насколько они все дороги для меня. - Ты прямо сейчас делаешь это, - я начал успокаивающе гладить тебя по спине. Мне тоже хреново сейчас. У меня болит голова, немного подташнивает и еще появилось это неприятное чувство, как всегда, когда знаешь, что произойдет что-то плохое, и это неизбежно. Засосало под ложечкой. Я пытаюсь не впадать в панику. В очередной раз пожалел, что я человек и у меня есть эмоции. Почему нельзя от них избавиться, черт возьми? Они абсолютно бесполезные, только мешающие нормальному существованию. Однако безэмоциональных людей нет, а значит именно они делают из существа человека, так ведь? 6 минут. Я думал о друзьях, которые появились у меня за этот год. Подумал, что они скоро не вспомнят о нас. Это от части хорошо - воспоминания с нами так пусты и пропитаны лишь слепым счастьем, от них никакого проку. Но все же, как бы я ни пытался убедить себя в том, что так даже лучше, мне все равно хотелось оставить свой след в их жизни. Ты поднял голову, осторожно освободил одну руку и стер с моей щеки слезу, которая все же образовалась там, хоть и против моей воли. Я опять жалею себя, мои попытки изменить себя к лучшему все эти годы тщетны. Но сейчас уже поздно что-то менять, нам осталось жить лишь 6 минут. Разум по-немногу начинал вновь освобождаться от этого роя мыслей, осталась лишь какая-то грустная мелодия и экран моего компьютера. На нем открыт рабочий стол, фоновый рисунок - наша фотография. Несколько ярлыков для приложений, в том числе и DBD. Интересно, мои подписчики подумают, что я просто перестал стримить, или же всерьез забеспокоятся обо мне? А о чем подумают твои? POV TianKami 5 минут, я знаю, что мы оба отсчитываем их. У него ускорен пульс. Я не думаю, что это связанно с очередным недосыпом. Он успокаивает меня, я не могу ответить ему тем же, я сделаю лишь хуже. Мы оба не можем больше сдерживать слез. Обрывки мыслей то кучкуются, то в рассыпную разбегаются по разлагающемуся мозгу. Хотелось ударить себя, чтобы напомнить, что я еще жив, я еще здесь, существую, дышу, смотрю. Но его пальцы останавливают меня. Все происходящее напоминает мне тот день, когда у меня была горячка. Я почти ничего не помню, только яркий свет, который иногда сменялся кромешной тьмой, что-то холодное на лбу и голос Елки, как будто ориентир во всем происходящем вокруг безумии. Я пытался отвечать, что-то лепетал, он скорее всего ничего не понял. Минуты бегут то ли слишком быстро, то ли слишком долго, мучительное ожидание смешалось с безнадежностью итога, яркое сочетание. 4 минуты, мне бы хотелось увидеть море. Непостоянное, ночное, такое загадочное, которое отражает в себе искаженное ночное небо. Я бы хотел дождаться рассвета, сначала наблюдать, как все небо бледнеет, как будто ночь умирает прямо на моих глазах, потом смотреть на солнце, неторопливо разгоняющее последние следы мрака. Оно бы взглянуло на облака, которые бы порозовели и смущенно улыбнулись бы, заметив его внимание. Ночь бы взвыла в последней раз, но я услышу лишь тихий ветер, далекий шум машин и шелест волн, который год тщетно пытающихся разбиться о скалы. Утро даст надежду на чудо, даст начало нового дня, оживит все вокруг. А потом я пойму, что он - мое утро. Но он так хорошо маскируется под ночь. Нужно лишь привыкнуть, улыбнуться и погладить по мягким волосам, игнорируя его недовольное бурчание. Надо прижаться сильнее, дать понять, насколько сильно эти минуты важны для тебя, и он поймет, и он не оставит это просто так. А может это сработало только со мной. Кто знает, да и это ли важно? Сейчас главное - воспоминания и сумбурные мысли, сейчас не время вопросов. Осталось 3 гребанные минуты, в моей голове сменилась картинка. Я сам не понимал, откуда она. Огромный деревянный дом на дереве, которое врядли выдержало бы и втрое меньший. Из окна выглядывает Кэлани, она смеется, зовет меня к себе жестами и что-то кричит, но я не разбираю. Все слишком светлое, даже листочки деревьев неестественного цвета, земли под ногами не видно, только она и наш дом. Я начал карабкаться по дереву, ловко, но неосторожно - кажется, я ободрал кожу на локте, пока взбирался. Все-таки добравшись до дома, я подошел к сестре и спросил ее о том, где мы. Она не хотела отвечать, прыгала на месте и бегала от меня, все время заливаясь смехом, заражая позитивом все вокруг. Я наконец понял, почему так светло. Мы выпили чашку чая с очень занятым плюшевым олененком, белым, но с синими рогами, копытами и шарфом. Его звали "принц Снежок", и он готовился стать королем королевства Белых Оленей вместо своего отца. Однако он все же уделил нам немного своего драгоценно времени, променяв скучную лекцию о полезности лишайника на приятную беседу с двумя, как я понял, детьми и пару-тройку глотков слишком сладкого напитка, который, однако, был весьма вкусным из-за наличия кружка лимона в нем. 2 минуты, все растворилось, не предупредив меня, вырвав меня из счастливых воспоминаний. Теперь обстановка изменилась, все слишком контрастное и резкое, черные тротуары и дома, на них белые люди, белые собаки, сбежавшие из дома и теперь доедавшие черных голубей. Хочется закрыть глаза, но все происходящее - мое воображение, от него не избавиться, не скрыться. Ко мне подходит девушка, на ней черное платье в белый горошек и белые туфли с черным бантиком, черные чулки и белая сумка - я не знаю ее. Она меня знает. Она стоит и смотрит, ничего не говоря, просто прожигает меня своим взглядом. Я не могу вспомнить ее, как бы ни старался, но мне уже физически ощущаю боль в груди, и я знаю, что это из-за нее. - Ты в норме? - он толкнул меня, вывел из транса, вернул, наконец, к реальности. Я немного растерянно покачал головой и посмотрел на него. Елка смотрел в камеру, расположенную в углу комнаты, как будто надеясь пробудить в существе по ту сторону экрана человечность. Но я уже смирился с тем, что ее уже не осталось. Ее разорвали и втоптали в грязь, не оставили ни намека на это чувство - лишь холоднокровие, лишь уверенность в правильности поступков, лишь выполнение приказаний и безоговорочное послушание. 1 минута. На его запястьях мои до сих пор дрожащие пальцы, я хочу чувствовать удары его сердца. - Как ты думаешь, почему именно мы? - он нацепил натянутую улыбку и не смотрел в мою сторону, зная, что не сможет выдержать мой взгляд. - Мы исчерпали дозволенный лимит, я думаю, - сказал я после нескольких секунд размышления. Только вот лимит чего - не догадывался никто из нас. Считанные секунды до смерти, такое давление на психику. Мне кажется, что мы слишком спокойно встречаем ее. Я думал, что я буду пытаться выбраться, кричать, биться в истерике в таком случае. А что в итоге? Я дрожу в объятиях Елки, а он лишь переводит взгляд с одного предмета на другой. Неужели мы сдались? Опустили руки, сложили оружие, наконец поняли, что неизбежное не изменить? Я с уверенностью могу сказать, что нет. Мы жертвовали собой в данный момент, просто не чувствовали себя героями. - Прощай, - он еле шевелил пересохшими губами, сказал эту фразу как-то испуганно и ошарашено, будто его же слова тут же начали пожирать его своим звучанием. - Прощай, - я лишь повторил за ним. Обойдемся без имен, мы и так знаем, кому посвящены эти слова. 0. Я начал задыхаться и понял, что камера лишена кислорода. Я панически взглянул его глаза в поисках ответа на вопрос: "долго ли мы будем умирать?" Он не закрыл их, он тоже ловил мой взгляд, потому что мы больные, мы умираем, но не жалеем, мы почти спокойны и горды за себя. Десять минут вышли, мы уже падаем в бездну смерти, она закрывает своим телом весь существующий свет, она кричит так громко, что перекрывает все окружающие звуки. Но все же последний раз я выдохнул с облегчением, ведь все же смог услышать отдаленную, растворяющуюся фразу: - Куплимия уничтожена. (Бонус: Представьте, что люди не уничтожили вирус, и по их вине смерть Тиана и Елки была напрасной, и человечество все равно вымерло. Представьте, что Аки - последняя, кто выжил, и она умирает в окружении гниющих трупов с тряпками, прикрывающим их пустые глаза, и эти трупы - это все ее любимые люди. В конце концов она устает ждать своей смерти и сама стреляет себе в голову. Бонус к бонусу: Аки имела иммунитет к болезни, но была уверена, что заражена)