киты переворачиваются в небе;

йерим обстригают волосы. ей вроде бы даже нравится первый раз: трогать обстриженные локоны, любоваться новой собой в зеркале, игнорируя подбадривающие улыбки стилистов; но той же ночью она плачет. можно было бы сказать даже рыдает, но глубоко в себя, чтобы не вызвать на красивых лицах онни взволнованность и заботу с опекой. в общежитии она плачет молча. на следующий день каждая из них воспринимает её опухшие глаза, как усталость и факт того, что этой ночью она снова сидела до поздна в интернетах. и это её успокаивает до тех пор, пока джухён не всматривается в неё на кухне, когда остальные уходят в гостиную. всматривается так, что колени подгибаются, а на глаза снова наворачиваются слёзы. и она бы заплакала, не в её характере сдерживать граничащие с истерикой эмоции, но по-материнскому добрый взгляд бэ сменяется… чем-то другим сменяется, йерим не ответит чем точно, но эта смена проявляется на её лице расслабленностью и слабой улыбкой. йерим отпускает из пальцев угол стола. сынван тем же вечером плетёт джой косички, а это как прямой удар в сердце маленькой незащищённой йери, уставшей мучить себя собственными мыслями. она сидит рядом с ними, листает новостную ленту и делает вид, что с ней всё хорошо, ей нормально, никто не должен переживать. она просто так пропускает сквозь пальцы волосы до плеч и выдыхает рвано, отсчитывая время между вдохами. раз, два, три — выдох. раз, два, три — вдох. и так по кругу. джухён касается её плеча влажной после душа рукой и успокаивающе массирует сквозь одежду. это не вселяет ничего такого, но йерим перестаёт считать время. она думает, надо каким-то образом оправдать свои опухшие глаза и бледное лицо, поэтому ночует в гостиной, на диване, подмяв под себя одеяло и уставившись в потолок. вот так грубо. чтобы никто не видел. потому что она не хочет быть слабой. слабость льётся из её глаз, блестит по щекам. она стирает её, эту слабость, ластиком и трёт раскрасневшиеся щёки. у бэ нет никаких причин задерживаться ночью на кухне: всю посуду перемыли венди и сыльги, а со стола убрала улыбчивая суён, но она всё равно проверяет комнаты перед сном и натыкается на макушку, выглядывающую из-за дивана. ей кажется, что в этот момент йери дёргает плечом, и она подходит к ней, прижимая губы к её голове, гладит по коротким волосам. йерим видит сон сквозь прикрытые веки. джухён теплая, и руки её обвивают так трепетно и нежно, что забываются всякие ненужные глупости, просто вылетают из головы, потому что самым важным начинает становиться вот эта теплота, разливающаяся где-то изнутри. теплота, которую дарит ей джухён. ей не хочется говорить злосчастное «онни», чтобы не увидеть вопроса и совсем немного упрёка в глазах напротив, а сказать больше нечего; поэтому они молчат. прижавшись друг к другу, обнявшись, укутавшись в одеяло, молчат. и самую малость — любят.