И небо будет за нас...

В замке поднялась суматоха. Никто не ожидал засады и того, что Ким Минсок с Пак Чанёлем соберут столько воинов и рыцарей. В их рядах были даже наемники. Паника охватила людей, но глава семейства, Намджун, пытался успокоить своих людей. — Кровь Христова, Тэхён! Там реет флаг виконта Ким Минсока. Мало того, что лорд Чанёль в наших стенах и Бэкхён никого к нему не подпускает, так еще и Мин жив! Ты ручался, что он умрет! — Он умрет, даже не сомневайся, только от моей руки. Намджун раздраженно фыркнул, поглаживая рукоять кинжала, который висел у него на поясе и поблескивал своим изумрудом. — Я не пойму, что это за человек. Он словно кошка — умирает и возрождается снова! — Просто удача, не более того, — возразил Тэ. — Они у наших стен и ворот уже третьи сутки. Какие они назвали причины вызова? Что требуют? — Пока молчат. Видимо, выжидают, когда себя проявит Пак. Но они просчитались. Чанёль в плену. Да в таком, что не захочет оттуда выбираться. — Кажется, Тэхён, ты теряешь контроль над Бэкхёном и бдительность. Он позволяет себе невесть что. Нашего врага, своего любовника сокрыл в нашем же доме, использует как свою игрушку. Долго мы это будем терпеть? — Чего так всполошись? Чанёль безопасен, пока в руках Бэкхёна, а вот если вы попытаетесь вмешаться в эту ситуацию, боюсь, тогда наш милый омежка выйдет из-под контроля. А кому как не вам знать, что против его чар не устоять. Его контролировать могу только я, во мне та же черная магия, как и в нем, поэтому-то Бэк и не сможет мной управлять. Если только ступите за порог его спальни, знайте, уже не сможете собой контролировать. Будете выполнять только его желания и прихоти. Намджун нахмурился еще сильнее. В стенах собственного замка они пригрели нечто такое, что не в силах обуздать или покорить. Но от первоначального плана отступать уже поздно. — Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Тэ. Бэкхён безопасен для всех нас только в том случае, если ты настроишь парня на наши планы. — Поверь мне, брат, я работаю над этим. С уверенностью в голосе Тэхен развернулся и вышел из комнаты, оставляя остальных братьев за спиной, пальцем поманив за собой лишь Чонгука. Намджун и все остальные пребывали в шоке от того, что сотворил с Бэкхёном этот ритуал, устроенный их братом. Какую такую силу вселил в него он посредством заклинания, что тому стоило лишь заговорить с альфой или бетой, и тот тут же исполнял все его прихоти, не зависимо от того, какие именно они были. Только вчера один из охранников спрыгнул вниз с крепостной стены по велению Бэка, даже не мешкая и не раздумывая. Поэтому-то братья и не вмешивались в дела Тэхёна, позволяя ему контролировать все, что касается омеги.

***

Чанёль лежал на кровати абсолютно голый. Только тонкая простыня прикрывала нижнюю часть тела альфы. Он по-прежнему был связан по рукам и ногам. Это уже не были железные громоздкие кандалы, которые впивались в кожу травмируя её. Бэкхён приказал заменить их на веревки. Самолично смазывал ему запястья смягчающим бальзамом, чтобы не оставалось следов или ссадин. Нет, конечно Чанёль делал и говорил все, что Бэкхён хотел, особенно в моменты их интимной связи, но когда омега удалялся для принятия ванны или же к сыну, чары спадали, и Чанёль на время выплывал из тумана, прояснялось сознание. Его хватало на пару минут начать пытаться докричаться до Бэкхёна, до предыдущего Бэкхёна, а не до того монстра, прекрасного, соблазнительного, самого сексуального на свете. Дурман сродни опиуму окутывал разум альфы снова, и он в очередной раз погружался в дикую похоть и страсть, когда все, чего ты хочешь, — это только желанное тело своего любовника, запах которого может заменить тебе сон еду и воду до тех пор, пока ты не умрешь. Альфа услышал, как отворилась дверь и мелодичный голос наполнил комнату. Бэкхён снова пел и это было прекраснее всего, что он когда-либо слышал. Отрезвевшее на миг сознание отметило, что он уже лежит на свежих простынях и его уже обтерли. Следом за Бэкхёном снова открылась дверь. Знакомые голоса наполнили помещение. — Бэкхён, сколько это может продолжаться? Он же как овощ. Отпусти Пака, или он умрет от твоих ласк. — Все в порядке, Тэхён. Он — это все, что я сейчас хочу. — Ты хочешь человека, который почти собственноручно убил твоих родителей? — Не тебе мне указывать, как поступать и что делать, Тэ! — голос Бэкхёна уже зазвучал более резко. Омега явно испытывал злость и раздражение. Тэхен понял, что не стоит упоминать про родителей и бывшие грехи Пака. — Я хочу тебя, — уже мягче начал альфа. — Ты знаешь это и изводишь меня. Позволяешь только невинные поцелуи и ласки. — Я тебя умоляю, брат мой, наши ласки порой совсем не невинные. Со стороны послышались характерные звуки. Эти двое придавались тем самым «невинным» ласкам. Где-то внутри, в районе грудной клетки, Пак почувствовал жжение — это была ревность. Краешком протрезвевшего сознания Чанёль понимал, что Бэкхён сейчас другой и злиться на него за такие поступки он не мог, но сущность истинного альфы вылезала наружу не в силах принять того, что к любимому телу, к тому, что принадлежало только ему по праву, прикасается кто-то другой. Эта самая сущность всегда так реагировала, даже когда Минсок предъявлял свои права на Бэка. Но в те случаи Чанёль просто подавлял порывы. Сейчас на месте Мина Тэхён, и лорд никак не мог с этим смириться. Когда характерные звуки прекратились, прозвучал негромкий гортанный стон альфы. — Вот ты так всегда. Только дразнишь меня, а потом отступаешь, не доводя дело до конца. — Ты знаешь, что все будет только тогда, когда я этого захочу. — Знаю. Но ты не захочешь меня, пока тут находится Пак Чанёль, — альфа злился. Возбуждение было велико, а выхода не находило, поэтому стало проявляться в виде злости. — Ты знаешь, я его не отдам и точка. Раздался звон бьющейся посуды. — Это не будет продолжаться вечно, Бэкхён. Он умрет, в любом случае. — Это мы еще посмотрим. Дверь с грохотом закрылась, Бэкхён остался в комнате один, не считая Чанёля, который пребывал в весьма странном состоянии. Полог кровати откинулся, Бэкхён внимательно осмотрел альфу. — Не притворяйся. Я знаю, что ты уже пришел в себя. Чанёль медленно открыл свинцовые веки. Глаза по-прежнему были поддернуты пеленой. К удивлению альфы, Бэк не стал его насиловать, против воли возбуждать. Он просто лег рядом, под боком у Чана, прижимаясь к его плечу. Сколько они так лежали, лорд не мог определить, но сознание прояснялось с каждой минутой все лучше. Бэкхён вдруг заговорил:  — Почему я не могу от тебя избавиться, а? Я… я ненавижу тебя. Ты убил моих родителей. Вы вместе с моим дедом решили за меня мою судьбу. А ведь я так тебя любил, но ты не моргнув глазом отдал меня Минсоку. Дважды отказался. — Бэкки, — хриплым голосом проговорил Пак. — Они были предателями, я просто исполнял приказ. И… и если уж на то пошло, именно благодаря мне ты сейчас живешь. Твой папа умер до твоего рождения. Понимаешь? Умер! Я не смог бросить тебя вместе с ним, внутри него. Ты… ты так боролся за жизнь, даже в мертвом чреве. Я собственноручно вытащил тебя и первый, кто увидел, взял на руки. Тогда почему же теперь ты перестал бороться, Бэк. Что сделал с тобой Тэхён? Почему ты позволяешь с собой так обращаться? Ты же не шлюха, Бэкки! Помнишь, ты обещал мне что никогда не станешь таким. Бэкхён застонал и сел в кровати на колени, уткнувшись головой в перину. — Я… я просто следую своей сущности, Чанёль. Я не хочу больше подчиняться никому. Всегда хочу иметь тебя рядом. Всегда! — Но ты в рабстве, разве не видишь? В рабстве собственной похоти, какого-то странного наваждения. Ты сам на себя не похож, разве не видел? Посмотри в зеркало: даже твоя внешность изменилась. Чанёлю казалось, что он наконец-то начинает проникать своими словами до разума омеги, достучался до его сердца. Но он промахнулся, заговорив о внешности. Бэкхён тут же распрямился. Взгляд снова стал холодным, а холод порой жжет сильнее пламени. Омега хищно улыбнулся, показывая свои идеально ровные белые зубы, прикусывая нижнюю губу. — Да, Чанни, я изменился. Разве я не стал еще более привлекательным. Пальцы Бэка побежали по груди Чанёля, поглаживая соски, надавливая на них слегка. Голос омеги стал снова слаще меда, окутывая разум. — Я твой омега, а ты — мой альфа, мой истинный, и я хочу, чтобы так было всегда. Вместо пальцев, по груди вереницей маленьких поцелуев прошлись губы, достигая кромки простыни, подбираясь к самому естеству, которое уже во всю торчало из-под ткани, свидетельствуя о сильной эрекции. Ясное сознание Чанёля снова покидало его, и альфа понял, что еще минута и он снова впадет в безумие, в этот опиум страсти, а когда вынырнет оттуда — неизвестно. Это были последние секунды, чтобы еще раз попытаться докричаться до прежнего Бэкхёна. — Сехён, — прошептал Чан. Губы омеги на миг замерли — альфа понял, что на правильном пути. — Сехён… где он? Я так соскучился по нему. Это не было ложью, Чанёль и правда все это время скучал по сыну, вспоминая розовые щечки и мягкие детские пальчики, которые любили трепать его за волосы. — С ним все хорошо, — сухо ответил Бэк. — Я так хочу его снова увидеть. Хоть один раз. — Это… это невозможно, — неуверенно ответил Бэк, и Чанёль почти физически почувствовал, что эта магия испаряется, истончается, потихоньку убирает от него свои сети. — Почему, Бэкки? Он мой сын, я хочу… я имею право увидеть его снова. Подержать на руках… — Ты отказался от нас! — вдруг закричал омега, а на глазах выступили слезы. Чанёль не отступал. — Знаешь, Бэкхён, тогда в часовне, когда я заставил тебя поклясться, отречься от меня. Мне было стыдно за то, что я сам не в силах выполнить это. Если тебя я готов был отдать Мину, но вот Сехён… Я лелеял надежду на то, что смогу видеть его хотя бы изредка, а может, когда он подрастет и приедет служить ко двору, чтобы завоевать звание рыцаря, я смогу быть рядом. — Не надо… — шептал сквозь слезы Бэкхён. — Зачем ты это делаешь со мной? Ты… ты сам виноват, что я стал таким. — Я знаю, Бэк. Это защитная реакция от всего того горя, что я причинил тебе. Но позволь мне еще хоть раз подержать его на руках? Я тебя умоляю. Ты и Сехён —любовь всей моей жизни. Я готов умереть здесь ради тебя и него, даже если ты замучаешь меня своими ласками до смерти. Но разве я не имею права увидеть сына? — Чанни, я… я не знаю… Бэкхён сдавался, и альфа решил надавить еще сильнее, возможно, в первый раз за все время солгать ему. — Если мы выберемся отсюда, втроем, я хочу, чтобы мы были вместе, Бэк. Я не хочу тебя отдавать Минсоку… Это не было стопроцентной ложью. Все эти стремления и желания действительно жили в Чанёле. Но как не отдать Бэкхёна его законному супругу, Пак не знал. — Просто разреши мне его увидеть, нашего сына. Мы найдем выход, Бэк. Бэкхён смотрел на альфу полными слез глазами, смотрел долго и внимательно, а потом тихо прошептал:  — Ладно. Чанёль выдохнул с облегчением. Неужели он добился, чего хотел? Неужели стал на один шаг ближе к тому, чтобы вызволить отсюда себя, своего омегу и сына? Почти бесшумно Бэкхён вышел из комнаты, оставив Чанёля одного. Через четверть часа дверь снова отворилась, и лорд сразу почувствовал запах Бэкхёна и знакомый слегка сладковатый запах сына. Тот мирно спал на руках у своего папы. Приблизившись к постели, Бэкхён залез на нее, положил сына рядом с его отцом. Чанёль повернул голову, стал рассматривать любимые черты этого маленького личика. — Он подрос, — через какое-то время высказал Пак. — Кажется, щечки стали еще больше и вес набрал. Ты до сих пор кормишь его сам? — Да, — так же тихо ответил Бэк, пристально смотря на Чанёля и на все его эмоции и мимику, которые появлялись, когда тот рассматривал сына. — А я думал, ты отдал его кормильцам. — Я бы никогда так не сделал. — Развяжи меня, Бэкки. Пожалуйста. Я хочу подержать нашего сына на руках. Бэкхён колебался, он хмурился и, казалось, боролся сам с собой. Чанёль решил снова поднажать. — Развяжи. Это же наш сын. Я люблю вас больше всего на свете. Думаешь, я смогу причинить кому-нибудь из вас боль? Я просто хочу подержать его на руках. Бэкхён сдался. Он потянулся к веревкам, долго и упорно развязывая замудреные узлы, и Чанёлю даже показалось, что у Бэка слегка поменялся цвет глаз. Они уже не были такими ярко синими, излучающими внутреннюю магию. Сквозь этот цвет проглядывали знакомые крапинки орехового цвета. Когда с веревками было покончено, Чанёль сел в кровати, размял спину. Руки занемели и стали ватными. Он попытался взять спящего ребенка на руки, но они дрожали и не слушались альфу. — Помоги мне, Бэкки. Я не могу. Тогда омега сам аккуратно приподнял малыша, положил его на согнутые руки лорда. Чанёль долго смотрел на своего ребенка, улыбался на то, как тот во сне хмурится и причмокивает ртом. — Наверное, он проголодался? — спросил Чан, поднимая взгляд на Бэкхёна, и несказанно был рад тому, что увидел. Глаза омеги стали почти прежнего цвета, черты лица смягчились. Перед ним был его прежний Бэкхён, почти прежний. — Да, мне надо его покормить, — ответил виконт, снова взял к себе Сехёна и хотел было уже удалиться с ним, но Чанёль остановил. Сила снова появлялась в руках. — Не уходи, Бэкки. Я хочу посмотреть на это. Омега несмело улыбнулся, развязал завязки на своей тунике, оголяя грудь, и приложил все еще дремлющего ребенка к своему соску. Малыш, не долго думая, открыл ротик и почти на ощупь присосался к нему, забавно причмокивая. От всей этой картины, сердце Чанёля разрывалось от любви, нежности и тепла к своим родным омегам. В этом порыве он подвинулся ближе к Бэкхёну, прижался к нему со спины, обнимая сразу обоих, положил голову омеге на плечо. Они еще долго сидели так, обнявшись друг с другом, даже не замечая шума и лязга, раздающегося из окна и из-под двери. — Вы такие красивые, оба. Я вас очень люблю, Бэкхён. Нам нужно уходить отсюда. Это не твой дом и не дом Сехёна. Он тут никогда не будет счастлив, понимаешь? — Да, — по-прежнему тихо прошептал Бэк. — Но как нам выбраться отсюда? Я… я не хочу, чтобы ЭТО снова овладело мной, но только так я имею власть над остальными. — Мы придумаем что-нибудь, — уверенно проговорил альфа. Неожиданно для обоих дверь почти с треском распахнулась, ударяясь об стену. Альфа и омега отскочили друг от друга, уставились на вошедшего. Они ожидали увидеть там Тэхёна или стражей. Но в проеме стоял Крис, сжимая окровавленный меч в руке. — Не время забавляться, друзья мои. Нам нужно уходить отсюда, немедленно!