И небо будет за нас...

Король Южных земель внимательно вчитывался в текст послания, который ему вручил Чжан Исин. Его золотое кольцо-печать сейчас поблескивало в свете пламени, исходившего от большого камина. Исин, запыленный, измученный, стоял возле стола, ожидая ответа. — Тебе надо отдохнуть. Иди спать, — мягко проговорил Король. — Ты, видимо, скакал день и ночь, чтобы доставить мне письмо. — Это истинная правда, Ваше Величество, — кивнул Исин, — но, лорд Чанёль, велел мне как можно быстрее принести ему от вас распоряжение. — Ты верный слуга и друг, Чжан, но силы твои не вечны. Перед тем как двинуться в обратный путь, тебе надо хорошенько выспаться. Завтра я дам тебе мое послание, и ты сможешь вернуться. Твой господин извещает меня о гибели Минсока. О том, что семейство Ким повержено и теперь в бегах; о том, что владения и земли моего внука остались незащищенными. Все предельно ясно. Завтра я призову тебя, когда ты выспишься. Спорить было непозволительно, поэтому Исин низко поклонился и вышел из покоев Его Высочества. Когда король остался один, еще раз перечитал послание Пака, а потом вытащил еще один пергамент, который он получил давно. В нем лорд Пак Чанёль просил выдать Бэкхёна за него замуж. Но спустя короткое время стало известно, что Минсок жив и король убрал свиток подальше. А вот теперь есть смысл рассмотреть прошение лорда уже серьезнее. Еще какое-то время король размышлял, а потом вытащил чистый пергамент, не откладывая в долгий ящик, стал писать письмо. Оно получилось длинным. Наконец, он закончил, посыпал его песком и запечатал, поставив на воске свой герб. На следующий день Исин тронулся в путь с вшитым в камзол свитком. Он прибыл в замок, принадлежащий Бэкхёну, так быстро, как только смог. Его встретил сам Чанёль. — Рад тебя видеть, друг мой. Спасибо, что быстро вернулся. Исин протянул лорду запечатанный пергамент и удалился. Чанёль сидел, держа в руках послание короля, и сердце наполнялось тревогой. Но вскрыть его, в любом случае, нужно было. Пак надломил воск и быстро пробежался глазами по тексту, после чего на глазах выступили слезы. Слезы радости — они были сейчас так необходимы лорду. Немного успокоившись, Чанёль поднялся, направился в комнату Бэкхёна, но не найдя того у себя, решительно двинулся в детскую. Бэкхён сидел со спящим Сехёном на руках. Чанёль нежно обнял омегу со спины. — Нам нужно как можно быстрее собраться в путь. — Зачем? — Чтобы поехать во дворец. Бэкхён недоверчиво посмотрел через плечо на альфу. — Зачем нам во дворец? — Мы должны обвенчаться, Бэкки. Твой дед, король Южных земель, дал свое разрешение на наш брак. Он решил отдать своего горячо любимого внука под мою опеку, официально объявил нас супругами. — Ты лжешь? — Нет. Это чистая правда. — Я никогда не был «горячо любимым внуком». — Это не так важно, Бэкки. Зато ты горячо любим мной. — Я знаю, — улыбнулся Бэкхён. — Положи Сехёна в кровать, ему будет там намного удобнее. — Вот уж не правда, Милорд, — возразил Бэк, уже понимая, к чему ведет Чанёль. — Он всегда намного крепче спит у меня на руках. — Может так и есть, — согласился альфа, целуя любимого в шею. — Но нам нужно отдохнуть перед дальней дорогой. Бэкхён тихонько засмеялся, боясь разбудить сына. — Вот уж не думал, что это теперь так называется. Но я только с радостью, Чанни. И Бэкхён вернул своему истинному альфе долгий страстный поцелуй. Ребенок спокойно спал в своей кровати, в то время как его родители отдавались друг другу со всей страстью и любовью в соседней комнате.