dark dreams

      Хосок всем сердцем любит Новый год, для него нет ничего чудеснее скрипучего снега под ногами, теплых свитеров и ароматного какао с зефирками.       Юнги всем сердцем любит Хосока, для него нет ничего чудеснее томных стонов младшего, его гибкого тела и озорных ямочек на щеках.       И Хоуп уже который круг нарезает, огибая зеленую хвойную красавицу в центре гостиной, а за ним Чонгук носится, пытаясь догнать. И когда макнэ это удается, он, смеясь, падает на Хосока, подминая его под себя, и мажет влажными губами по шее. Хосок смеется, не отталкивая младшего, но извивается под ним, пытаясь скинуть эту тяжелую тушку с себя.       - Чонгук, отойди от Хосока, - рявкает Шуга, метая молнии в сторону детей, что резвятся вместе.       Макнэ игнорирует слова старшего, удобно располагаясь на бедрах Хосока и, задирая его кофту, щекочет его бока. Хосок смеется и младшего с себя столкнуть пытается, но он слишком обессилел от щекотки, чтобы ему это удалось.       - Я, блять, сказал, уйди от него, - шипит Юнги, оттаскивая макнэ за шиворот от своего Хосока. Гуки неуверенно обхватывает плечи под злым взглядом Мина, а потом он, поджимая свой воображаемый хвостик, убегает в комнату.       - Юнги-хен, - дует губы Хосок, оставаясь сидеть на полу,- сам со мной не играет, так еще и Гуки прогоняет.       - Знаю я его игры, еще бы чуть-чуть, и он бы тебя выебал на полу, - злится Мин, кутаясь в черной толстовке.       Хосок губы облизывает, не смея возражать старшему. Знает ведь, что Мин прав, и Чонгук уже давно к нему клинья подбивает. А все потому что, младший, видите ли, Хосока с Юнги застал в душе, когда Хоуп минет своему хену делал. И теперь макнэ ни одного момента не упускает, чтобы сказать Хоби насколько тот прекрасен.       - Мин-и, не злись, давай ёлку наряжать, - улыбается Хосок, с места поднимаясь и открывая коробку со стеклянными игрушками.       - Я похож на человека, который любит наряжать елки? – хмурится Юнги, но Хоуп на него своими щенячьими глазками смотрит и щечки дует, и Мин не может понять, когда у него в руках стеклянные шарики оказаться успевают.       И все идет ровно и гладко. Хосок шарики на елку вешает, любуясь ими, а Юнги шарики разбивает, любуясь Хоупом.       - Хен, будь аккуратнее, - сопит Хосок, гирлянду распутывая, - вон возьми в портфеле наконечник для елки, звезды не было, и я купил это.       Мин послушно лезет в хосоковский портфель, «звезда» находится сразу же.       - Знаешь, это не особо похоже на то, чем украшают елку, - закусывает губу Юнги, разглядывая блестящий елочный наконечник.       - Не говори глупостей, хен,- смеется Хосок, пытаясь выхватить у Юнги из рук новогоднюю игрушку, но Мин делает шаг назад, и Хоуп путаясь в ногах, падает в объятья своего хена.       - Хосок, а можно я его в тебя засуну?       - Ты чего? – хлопает глазами Хосок, пятясь назад, в глазах у Юнги искры, кажется, сегодня заднице Хосока придется помучаться.

***

      - Скажи, зачем мы это делаем? – хнычет Хосок, когда Юнги его ноги раздвигает и просит на четвереньки встать.       - Ты же сам хотел поиграть, - Мин свои сухие губы облизывает и две половинки хосоковских ягодиц сжимает, разводя их в стороны. Золотой наконечник елки спокойно покоится на полу, рядом, пока Юнги морально готовит своего послушного Хоби к тому, что у него в анусе окажется что-то кроме юнговского члена.       - Хен-и, он же неровный с блестками и царапается, наверное, больно, - пытается отговорить своего любовника Хосок, но Юнги лишь языком цокает и шлепает Хосока по попе, словно прося замолчать. Хоуп губы кусает, когда чувствует что-то грубое трется о его зад, он даже еще раз попросить не успевает о том, чтобы Мин этого не делал, как игрушка проскальзывает в дырку Хосока.       Яркие блестки царапают Хосока изнутри, вызывая раздражение и щекотку. Хосок выгибается в спине, чувствуя поглаживающие руки Юнги на своих боках, тот заставляет младшего успокоиться, пока он продолжает вводить игрушку до самого упора. Игрушка к концу расширяется, и Хосок понимает, что не думает, что сможет принять ее в себя до конца, однако Юнги это не интересует, он давит на игрушку все сильнее, заставляя Хосока жмуриться, и впиваться ногтями в скользкий пол.       Хоуп извивается и пытается вытащить раздражитель из себя, но Мин по рукам бьет и лишь сильнее прижимает бедра Хосока, буквально заставляя того насаживаться на новогоднюю игрушку.       Стенки ануса неприятно саднят от грубой поверхности игрушки и Хоупу кажется, будто внутри наждачной бумагой водят, ощущение граничащее с нереальностью и отвращением. Хосоку хочется забиться в угол и рыдать. Такое ощущение, что у этого мучения нет конца, а Юнги выглядит таким безразличным и безучастным, словно не успокоится, пока не вытрахает из Хосока все, что можно.       - Юнги, прекрати, мне больно, - кусает губу Хосок, а Мин лишь сильнее вводит игрушку, вгоняя ее до конца, заставляя ее исчезать в растянутом Хоупе. Теперь Мин двигается более жестко и ритмично, втрахивая игрушку в анус Хоупа, то и дело, добавляя к ней свои пальцы. Когда становится приятно, Хосок не помнит, точно так же, как и не помнит, когда на его щеках успевают появиться горячие слезы.       Боль и наслаждение так близко, что, кажется, их и вовсе невозможно различить. Они перемешиваются между собой, словно без одного невозможно и другое. Хосок стонет и хнычет одновременно, ловит оргазм ртом и умоляюще просит прекратить эти муки. И все это кончается, когда Хосок кончает, долго изливаясь в болезненном оргазме и пачкая пол гостиной в белой сперме.       - Чертов извращенец..- шипит Хосок.       - Хоби, а ты теперь внутри блестящий, - усмехается Мин, просовывает язык в колечко растянутых мышц Хосока, пытаясь извиниться перед своим любовником за то, что сейчас произошло.