dark dreams

- Почему я должен это делать? - доносится раздраженный голос из комнаты стаффа, Хосок губу кусает и лишь ближе придвигается к просвету между косяком двери и стеной. - Потому что так хотят фанаты, - вторит женский голос, должно быть нуна, что помогает Юнги облачиться в костюм для проигравшего. Хоупу интересно, то самое шило в заднице дает о себе знать, заставляя Хоби лезть туда, куда вообще-то бы лезть не стоило, ведь через несколько минут он сам все увидит. Вот только Хоуп и ожидание - это слова, которые вообще стоять не то, что в одном предложении, в одном абзаце не должны.

***

Хоуп проебался. Проебался настолько, что по пизде жизнь уже точно не пойдет, ибо дальше некуда - финиш. у Юнги отчего-то ноги какие-то слишком худые, по девичьи стройные и изящные. Хосоку смеяться хочется. Смеяться до хриплого горла и боли под ребрами. Иногда Хоупу кажется, что у него вместо сердца в грудной клетке затаился маленький Юнги, который каждый раз, когда видит свою увеличенную копию удачно напоминает Хоупу про то, что он проебался. Вот только Хосоку больше повторять это не нужно, он, кажется, и сам это прекрасно понимает. - Хоби-хен, ты опять завис.. - толкается в плечо Тэхен, заставляя присоединиться к общему веселью. Ведь весело же, блядь, посмотрите Юнги в ебаном костюме горничной, давайте поржем, как последние суки, ведь смешно же, да. Хосок смеется, а внутри тот самый мелкий пиздюк напоминает, что нихуя не смешно и дрочить потом тоже на образ своей сахарной примадонны в душе как-то не до смеху будет. Хоуп хочет два пальца в рот, чтоб этого мелкого засранца внутри, вместе с кровью и кишками, но выблевать из себя или грудную клетку ножом для масла вскрыть, ибо ему Юнги в реальной жизни и так до пизды хватает. А Мин ходит в своей блядской короткой униформе и юбкой размахивает. - Хосок, не слишком коротко? - спрашивает, крутясь у зеркала с подносом в руках. "- Для такой бляди, как ты в самый раз" - ломается что-то внутри. - Нет, хен, это хорошо подчеркивает твои ноги. Мин улыбается по кошачьи, губами причмокивает и к выходу, к людям, идет. Только на публике вся это его шлюховатость куда-то девается. И даже юбка и передник не делают из него миловидную девочку, но только на публике. Юнги блядь только для Хосока. И это вообще странно и прозаично, ведь шлюхи по определению ебутся со всеми, а у Юнги только Хосок такой проебавшийся и почему-то уже совсем сломленный. Тут уже даже не надежда, тут какое-то отчаянье. Сильные руки из-под коротких рукавов с кружевами завораживают, Мин маневрирует между столами, непринужденно болтает с посетителями и предлагает им хлеба. - Эй, я не онни, я оппа, - как-то обиженно он дует губки, когда малышка, что сидит за столиком у стены, указывает на него своими детскими пальчиками и шепчет маме что-то наподобие того, что хочет, чтобы нуна ей хлебушка принесла. Поднос то и дело мелькает между столами, но чаще на уровне острых коленок Мина, скрывая столь неуместную длину, и вот, вроде, задание закончено, Юнги кланяется, но перед тем как выйти замирает и телефон достает, чтобы селфи сделать, которое обязательно перед сном будет отправлено Хосоку. Юнги проебался, проебался за компанию с Хосоком, ибо тому одному скучно как-то. -- - Зачем ты забрал с собой платье? - ведет бровью Намджун, потряхивая униформу в руках, словно брезгуя взять ее в руки нормально - Хочу поиграть перед Хосоком, он любит такое, - кусает губки Шуга, закидывая ногу на ногу и игриво прикладывая к себе платье, подтягивая его подол вверх. Кажется, еще немного и Намджун тоже проебется, но уже не за компанию, а потому что Хосок слепой мудак и треснуть бы ему хорошенько, чтобы Юнги уже выебал, а то уже у всех в группе стоит на задницу Мина, а Хоуп все никак не допрет, что старшенький его соблазнить пытается.