Заново

Кацуки не хотел видеть Плисецкого в таком состоянии. Он чувствовал, что не выдержит этого: видеть сильного соперника, несгибаемого человека, да и просто хорошего друга в коме. Но Виктор уговорил его, сказав, что Отабек должен хотя бы немножко отдохнуть, а ему самому нужно срочно уладить какие-то дела по поводу Юрия. "Дедушка Юрио не сможет приехать по состоянию здоровья, - грустно сообщил Виктор. - А Яков срочно уехал в Россию из-за проблем с документами." Вся эта ситуация казалась Кацуки странной, но он согласился. Японец все-таки сильно переживал за Юрия и не мог остаться в стороне. *** Юри сидел около Плисецкого и молчал. Он не знал, что нужно говорить, да и вообще, нужно ли. Время тянулось медленно. Кацуки немного трясло, и он старался всеми силами не смотреть на подростка. Наконец японец все-таки пересилил себя, потому что молчать становилось просто невыносимо. -Ты сильно напугал всех, - прошептал он, но, испугавшись, что Юрий не услышит, добавил уже громче. - Я переживаю за тебя. То что произошло - ужасно. Он вдруг сильно покраснел, вспомнив, как Плисецкий относится к жалости. -Знаешь, Виктор перенес нашу с ним помолвку. Сказал, что свадьба не может быть без свидетеля, - постарался перевести тему Японец. Но покраснел еще больше, вспомнив, как Юрий думает по поводу их с Никифоровым отношениях. "Педрилы недоделанные! " - яростно кидал он в сторону влюбленной парочки. Кацуки не знал, что означает эта странная фраза на русском, но чувствовал, что ничего приличного. -Отабек не хотел уходить отсюда. Говорил, что не бросит тебя. Но мы уговорили его поспать немного. Кацуки чувствовал, что Плисецкий слышит его. Он пытался найти максимально приятную тему для разговора. -Кстати! Я недавно попробовал кацудон в местном японском ресторане. И он оказался не таким уж ужасным. Конечно, дома он намного вкуснее, но все же тут тоже ничего. - Юри решил, что тема "кацудон" не может быть неприятной. Кацуки стало немного легче. Разговаривая, на время забываешь, что рядом лежит беспомощный человек. "В конце концов, Юрио сильный! Он дышит и чувствует, значит он очнется! Конечно очнется." - ободрял себя японец. Время близилось к вечеру. Скоро должен был вернуться Отабек. А Кацуки все говорил и говорил. Он рассказывал обо всем : об японской кухне, о своем детстве, о своих первых шагах в фигурное катание и о веселых случаях из жизни. Он так увлекся, что не сразу заметил как Плисецкий вдруг нахмурился. Это была первое движение подростка за последний месяц. Японец не заметил, как Юрий резко сжал длинные пальцы в кулак, и, как снова выпрямил их. Наконец, русский фигурист тихо захрипел, что не ушло от внимания Кацуки. Он резко вскочил, опрокинув вазу с цветами, стоящую на тумбочке. Та разбилась, и вода растеклась по полу, но Юри было не до этого. Он стоял не в силах, что-либо сделать. Плисецкий наконец смог открыть глаза. Он сильно морщился от яркого света и пытался разглядеть хоть что-то вокруг себя. Голова русского спортсмена кружилась, в ушах стоял сильный шум, адская боль разливалсь по всему телу, и он совсем не мог пошевелится. В голове Юрия начали всплывать картинки произошедшего: прыжок, падение, боль по всему телу, знакомое лицо, крики толпы, темнота... В сердце вдруг что-то защимило, и подросток застонал, не в силах больше сдерживать всю свою боль. Стон, наполненный болью, вырвал Кацуки из оцепенения. Он быстро нажал на кнопку вызова врача, а сам подлетел к Юрию. -Все хорошо, Юрио, сейчас прийдут врачи, потерпи, прошу! Я не знаю, чем тебе помочь! - шептал японец. Он чувствовал, что вот-вот заплачет. Чувство счастья, смешивалось со страхом. Через минуту в комнату ворвались доктора и оттащили бледного Кацуки куда-то в сторону. *** Отабек задремал. Он не хотел оставлять Юрия, но понимал, что нуждается в отдыхе. С трудом согласившись на помощь японца, он снял номер в гостинице, которая находилась около больницы. Казаха разбудил звонок на его телефоне. Номер был незнакомым и Отабек нахмурился. Он почувствовал тревогу и сразу же ответил. -Отабек!? Я разговаривал с ним... Точнее, он не говорил, я говорил... Потом он... Юрио... он... он проснулся... очнулся... - послышался тревожный голос Кацуки, который на ломанном английском, пытался донести до казаха главную мысль. Но тот и так все понял. До больницы казах домчался за пару минут. Уже у палаты он наткнулся на бледного Кацуки. Тот попытался, что-то сказать Отабеку, но казахский фигурист его не слышал. Его сердце быстро колотилось и в ушах стоял звон. Он резко распахнул дверь и замер в проходе, встретившись взглядом с ярко-зелными глазами.